Глава 33 · Отчаянные планы и дерзкие дары

Чезаре кутался в плащ и мрачно смотрел на безмятежные свинцово-зеленые воды Венецианского залива. Небольшой ялик резво скользил по спокойной глади: на веслах было всего четверо слуг, но один из них хорошо управлялся с артефактом, полным водной магии.

Немного познабливало, в основном из-за того, что уже почти на побережье его, без устали проскакавшего всю дорогу, накрыл сильный ливень. Небо было высокое, но погода в этих краях и без того отличалась переменчивостью, а тут, похоже, не обошлось без магии. Себя он высушил без проблем, хотя такое количество близкой воды ему, как магу огня, не казалось комфортным: чужая стихия настораживала. Но внутри словно бы поселился холод с тех самых пор, как он проснулся на рассвете с ожерельем Лучианы, зажатым в кулаке, и обнаружил, что его Фьяметты нигде нет, как и ее лошади.

Только седло осталось на месте и все припасы, которые Дзанни собрал им в дорогу. Выходило, что ускакала беглянка второпях. И Чезаре пока не знал почему.

– Не представляю, как ты мог ее упустить, – пробормотал Джаккомо, который, такой же нахохлившийся, сидел рядом. Ему, магу земли, тоже не добавляла оптимизма вода, простирающаяся вокруг, как и новости, которые Чезаре сообщил ему при встрече в условленном месте. – Ты говоришь, она уехала без седла?

– Уже сто раз повторил, – огрызнулся Чезаре, передернув плечами и поморщившись от боли, его разрывало недоброе предчувствие. – Лучше бы рана воспалилась! Но нет ведь, выпил эту мерзкую траву. Спасибо, Дзанни!

Он скривился, глядя на невозмутимо и размеренно гребущего веслом слугу.

– И померли бы от заражения или еще чего во цвете лет, – ворчливо отозвался Дзанни, который, как и остальные сопровождающие, без приключений добрались до Мурано. – Юная госпожа все правильно сделала.

– Но она пропала!

– Найдется, – вздохнул Джаккомо, вглядываясь в туман. – Если уж после побега из Рима нашлась. У тебя артефакт связи не работает?

– Разрядил на ответ отцу, – мрачно заявил Чезаре, думая, что где-то надо найти артефактора, который согласится на работу, и досадуя, что так и не отобрал артефакторов для своей стеклодувной мастерской. – Он предупредил, что Якопо и твой братец отправились на поиски беглянки. Но вроде как не связали мой отъезд и ее побег.

– Может, ты ее чем-то обидел?

Чезаре посмотрел на Джаккомо таким взглядом, что тот выставил перед собой раскрытые ладони.

– Не сердись, amico, я пытаюсь понять, что ей двигало, если она ускакала так внезапно. Может, на вас вышли Джованни и Якопо? Не думал, что мой младший братец такой идиот… Но все-таки?

– Это не объясняет того, куда делась лошадь. И почему я остался цел.

– Может, выманили ее? Или она сама гулять пошла? Лучиана постоянно куда-то тайком выбиралась. Я всегда гонял ее из библиотеки, а потом понял: пусть уж лучше с книгами сидит, чем искать ее по городу.

– А лошадь просто была плохо привязана? – задумчиво предположил Чезаре, гадая, что же произошло той ночью, когда травы в подогретом вине надежно усыпили его до самого рассвета. – Так я сам привязывал. Может, конечно, из-за руки… Будь неладна эта дырка.

Он вновь недовольно повел плечом и поморщился.

– Лучиана же собиралась к бабушке. Я загляну в монастырь после того, как мы разберемся с договором, все равно надо будет передать письмо от матери. Может быть, и про Лучиану что-то будет известно. У бабушки широкий круг осведомителей.

– Жаль, не у нас, – мрачно отозвался Чезаре.

– Не хандри, amico. Лучиана не пропадет. Не должна. В любом случае здесь мы пока ничего сделать не можем. А вот договор…

– Как твоему отцу вообще такое в голову пришло?!

Джаккомо пожал плечами:

– Он искал поддержки своим честолюбивым, тут не поспоришь, планам. Сложно занять место Верховного мага, если за тобой нет достойной силы. – Джаккомо вздохнул устало, а потом криво улыбнулся, взглянув на друга. – Считай, что это твоя удача. Если ты мне поможешь, даже он будет не против отдать за тебя Лучиану.

– Если она найдется, – буркнул Чезаре в ответ, но дышать стало легче, он сам винил себя в произошедшем, и то, что друг не считает его виноватым в еще одном исчезновении Лучианы, немного успокаивало.

Какое-то время продвигались в тишине, нарушаемой только ритмичным плеском весел. Но когда справа по борту проплыл скорбный остров-кладбище и быстро остался позади, Чезаре поинтересовался:

– Каковы наши шансы навестить молчаливых жителей этого острова? – Он кивнул в туман, поглотивший кипарисы, грабы и краснокирпичную стену, ограждающую захоронения.

Джаккомо фыркнул и пожал плечами:

– Молю стихии, чтобы этого не произошло. Все важные документы Паскари хранит в своем кабинете, так что сначала нам надо туда попасть, а потом просто найти нужный.

– Прекрасный план, – скептично отозвался Чезаре. – Просто восхитительный в своей простоте. И как мы попадем внутрь незамеченными? И почему мы не едем при полном параде?

– Чтобы не вызвать подозрений. Вечером начнется маскарад, город уже гуляет, тебе ли этого не знать. И нам надо попасть в Палаццо дожей не через парадную дверь.

– Прикинемся писарями? Да тебя там каждая чайка знает в лицо.

– О нет, мы попадем во дворец с другого берега, – улыбаясь, ответил Джаккомо с таким видом, словно предвкушал приключения.

– Напомни, что там?

– Тюрьма, конечно.

Оставшуюся часть пути Чезаре и Джаккомо спорили громким шепотом, активно жестикулируя: в безветренную погоду их ругань разносилась бы далеко, поэтому приходилось сдерживаться. Чезаре так вовсе еле держался, чтобы не отправить друга охладить буйную голову прямо в водах лагуны.

План был настолько же прост, насколько безумен – с помощью доверенного лица Галеацио Паццо, который уже ждал их в таверне на площади Сан-Марко, они должны были попасть в тюрьму, расположенную на другом берегу канала, прямо напротив палаццо. Тюрьма и дворец были соединены мостом, по которому обычно прямо из зала суда приговоренных отправляли в темницы. Они должны были воспользоваться этим переходом.

– Ты серьезно считаешь это прекрасной идеей?– в который раз спросил Чезаре, спрыгивая на склизкую от воды и наросших на камень ракушек узкую набережную.– А если мы не сможем выбраться и там застрянем? Ты же понимаешь, что если нас повяжут на постоялом дворе, то явно не отправят в Пьомби?[60]

Пока они спорили, Венеция приблизилась, выплыла им навстречу из тумана или поднялась прямо из воды. Они пришвартовались на самой окраине, рядом с лекарским домом, который Чезаре снабжал пробирками и флаконами из своих стеклодувных мастерских и который явно подштукатурили и подкрасили к праздничной неделе. В отличие от соседних зданий, плотно лепившихся друг другу, он единственный не выглядел так, будто уйдет под воду в следующее же мгновение.

– Сейчас праздники, никто особо разбираться не будет, страже хочется гулять точно так же, как и всем остальным. А у меня там есть свой человек, – отмахнулся Джаккомо, прикладывая к лицу маску, закрывающую его верхнюю половину.

– Хорошо бы он тебя узнал с такой рожей, – недовольно отозвался Чезаре, думая о том, что если они застрянут в венецианской тюрьме, причем неважно, в самом ли дворце или за его пределами, то помогать Лучиане будет совсем некому. – Не боишься зацепиться носом за что-нибудь?

Он щелкнул по длинному тонкому носу золотой маски и ловко увернулся от шутливого тычка под ребра.

– Вы там не угробьте себя, синьор, – пожелал Дзанни, подавая ему простую белую маску с треугольным подбородком, – не забывайте про рану.

– Забудешь тут, – все так же угрюмо буркнул Чезаре, но добавил с благодарностью: – Спасибо за заботу, Дзанни.

Они оставили слуг, которые должны были отогнать приметный ялик, и пешком отправились через лабиринт города. Улицы здесь были пустынны – народ с окраин в этот час стекался туда, где веселее – на Сан-Марко и на ближайшие к тавернам и многочисленным питейным заведениям пьяцетты.

– Может, нам стоит снять комнату? Как ты собираешься выбираться отсюда, когда украдешь договор?

– А мы не будем скрываться, – ответил Джаккомо, уверенно сворачивая в темный и узкий проулок. – Когда договор будет у нас, мы просто выйдем в залы, открытые для гостей. Сегодня же маскарад, Чезаре! Ты что, серьезно ни разу не участвовал в веселье, хотя у тебя тут рядом мастерские?

– Я, знаешь ли, работал, а не развлекался, – угрюмо ответил Чезаре, следуя за другом. – Ты мне сейчас до тошноты напоминаешь своего младшего братца.

– Ну-ну, amico, – Джаккомо ободряюще похлопал Чезаре по здоровому плечу. – Понимаю, ты переживаешь за Лучиану. Я – тоже. Но давай мы выполним ту часть, которая зависит только от нас? Потому что Лучиана не пропадет, я уверен. Все-таки она – маг. И ты сам говорил, что она многому научилась.

– Она оставила мне свое ожерелье, – пробормотал Чезаре, следом за Джаккомо стремительно пересекая шаткий деревянный настил без перил; под ногами, совсем близко, плеснула вода, и Чезаре почти услышал, как недовольно зашипел внутренний огонь, ощериваясь на чужеродную стихию, – так у нее хотя бы был готовый артефакт, но она его почему-то оставила.

– Наверное, хотела тебе дать понять, что ушла осознанно, хоть и второпях, – заметил Джаккомо, кончиками пальцев касаясь стен, он, похоже, обращался к камням зданий, к самому городу, чтобы узнать нужное им направление.

– Что, если я правда сделал что-то не так и она не хочет иметь со мной ничего общего? – Чезаре сердито пнул какой-то мелкий камушек, а может быть, это был кусок отвалившейся от всепроникающей сырости штукатурки, и тот с тихим плеском упал в темную воду очередного канала.

– О стихии! – простонал Джаккомо. – Серьезно, Чезаре? Да она просто ударила бы тебя. Причем, вероятнее всего, прямо в раненое плечо, чтобы побольнее. Угнала бы еще и твою лошадь и уж точно не оставила бы бусы.

– Ты уверен, что хорошо знаешь свою сестру?

– О да, Чезаре. Я знаю ее очень хорошо, потому что любовь не застилает мне глаза, как тебе. Она не нежный цветочек, хотя, возможно, тебе так показалось. Не раскисай, amico, и не вини себя. Если Лучиана сбежала вот так, значит, ей пришлось по какой-то причине.

Чезаре мрачно кивнул, старательно отбрасывая мысли о том, что обещал защищать свою Фьяметту, но ей пришлось действовать самой.

– Ладно, и какой у нас план? Я имею в виду до того безумия, что ты запланировал на вечер.

– Гулять, смотреть в оба, пить и не напиваться, – со всей серьезностью ответил Джаккомо. – Напиваться за нас будет человек моего отца.

– Не то чтобы это меня успокаивало.

– Да что ты брюзжишь, Чезаре? – Джаккомо толкнул его плечом, но Чезаре ловко увернулся и не сильно пнул друга в лодыжку, отчего они оба едва не свалились с крошечного мостика, выгибающегося над узким каналом, словно испуганная кошка. – Ты еще даже не женился, а уже стал брюзгой! Нам может сегодня не повезти, вот тогда и погорюем. Если останемся живыми.

– Чтоб тебя пескари морские пожрали, – фыркнул Чезаре, отбрасывая тревожные мысли. – Не знаю, как ты, а я планирую жить долго и счастливо. С твоей сестрой в качестве законной супруги, между прочим.

– Избавь меня от подробностей, – картинно простонал Джаккомо. – Будь милосерден хотя бы потому, что она моя сестра.

– Так и быть, – легко согласился Чезаре и остановился, оглядываясь. – Пойдем, до заката еще есть пара часов. Здесь недалеко есть нормальное место, где нальют приличного вина и подадут чудесную рыбу, при этом не задав ни одного вопроса.

* * *

– Я, кажется, готова уйти в монастырь, – проговорила Лучиана, глядя на себя в небольшое ручное зеркало; оно показывало не так уж много, но и этого оказалось предостаточно, чтобы окончательно убедиться в том, что Якопо над ней издевается.

– Ну что ты, дорогая, я уверена, что все не так… – синьора Боскони, которая прислала ей помочь с туалетом уже знакомую Аурелию, вошла в келью, где весь день отсыпалась Лучиана, и замерла, оценив их совместные старания, а также подарок Якопо во всей красе, – ужасно.

Лучиана осторожно потянула вверх тонкий, почти прозрачный шелк нижней сорочки, но и это не помогло сделать вырез на ее платье менее откровенным.

– На Ponte delle Tette[61] ты сойдешь за свою, – хмурясь, заметила бабушка, оглядывая ее с головы до ног и жестом велев повернуться. – Храни Стихии Венецию от подобного дожа! И тебя от подобного мужа. Я лично его отравлю прямо во время брачного ритуала, если он все-таки тебя заполучит.

– Я постараюсь быть не слишком веселой вдовой, – в тон бабушке ответила Лучиана, не оставляя попыток хоть как-то прикрыть грудь.

Платье, присланное в дар от Якопо, сначала ее восхитило. Нарядная темно-синяя, словно сами воды Венеции, парча была настолько прекрасна, что Лучиана, соскучившаяся по красивым нарядам, даже готова была его примерить. На маскарад во Дворце дожей ей в любом случае пришлось бы явиться. И одежда должна была соответствовать случаю. Лучиана хотела преподнести себя местному блистательному обществу достойно фамилии Паццо, а потому дар Якопо все равно пришлось бы принять. Вот только присланное платье подходило скорее для дорогой содержанки, чем для дочери Верховного мага Рима. Можно было, конечно, предположить, что Якопо не разбирается в подобных тонкостях женского туалета, но Лучиана не верила в подобные совпадения.

– А украшения? – поинтересовалась бабушка. – Венецианский жемчуг хотя бы?

– Ничего не было, – покачала головой Лучиана. – Только платье, накидка и туфли.

– Еще и скряга, – мрачно констатировала бабушка, обходя Лучиану по кругу. – Впрочем, засчитаем ему изящное оскорбление, к которому не придраться.

– Может, у вас есть платье? – кусая губы, спросила Лучиана. – Я не могу пойти в таком!

– Строго говоря – можешь, – усмехнувшись, заметила бабушка. – Это маскарад, твое лицо будет закрыто, подобные платья носят на самом деле практически все венецианки. Разница только в статусе и украшениях. Наденешь жемчуг – и ты уже благовоспитанная девица. Хотя есть у меня мысль получше. Аурелия, пока помоги Лучиане причесаться, а я сейчас вернусь.

Прическа не заняла много времени. Аурелия быстро и ловко, совсем не больно расчесала длинные волосы Лучианы и уложила в довольно простую, по венецианской моде прическу. Лучиана улыбнулась отражению, хотя шея уже ныла, а золотая вышивка на нижней сорочке неприятно покалывала грудь. Из тяжелого венецианского зеркала на нее смотрела она из прошлого, из того дня, когда только готовилась к ритуалу, вот только взгляд стал другой.

– Чудесно, – проговорила бабушка, вновь возвращаясь в комнату с внушительным ларцом в руках. – Спасибо, Аурелия.

Та слабо улыбнулась, кланяясь, и тенью выскользнула из комнаты. Лучиане сразу расхотелось радоваться своему отражению в зеркале. Уж лучше быть в незаметном простом платье служанки и пользоваться магией не по указке, чем закончить вот так – бледным призраком себя самой.

Синьора Боргини грустно улыбнулась, словно прочитала ее мысли, и, поставив ларец на стол, легко коснулась волос Лучианы.

– Не думай о плохом, сara. Якопо может сколько угодно думать, что он хозяин ситуации, но он забывает, что он еще не дож. А его отец утрачивает позиции, потому что становится стар и слаб, вводит непомерные налоги и давно начал терять союзников.

– Джаккомо сказал, что если он не уничтожит договор, подписанный когда-то давно моим отцом, то мне придется выйти замуж за Якопо, – сказала Лучиана, глядя, как бабушка ключиком, снятым с цепочки на шее, открывает ларец.

Он сам был драгоценным произведением искусства – изящный резной ящичек, украшенный позолотой, жемчугом и крошечными рисунками с изображением четырех стихий. Внутри ожидаемо оказались самые разнообразные украшения.

– Воздержусь от оценки действий Галеацио. Но, если вдруг дойдет до брака с этим Паскари, обещаю помочь тебе стать веселой вдовой. Так что не переживай, – отмахнулась бабушка и перевела тему: – У меня есть один занятный артефакт. Когда мы с твоим дедушкой только обручились, он был не очень-то богат. Но всегда знал, как меня порадовать. Ты, скорее всего, не слышала пока об этом, но артефакты можно создавать по-разному: заключать в них определенную стихию, например, а можно добавить определенное намерение.

– Как артефакты связи?

– Именно, – кивнула бабушка, перебирая длинные жемчужные бусы и явно пытаясь найти в ларце что-то определенное. – Некоторые артефакты создаются для конкретных целей: для связи, для освещения. Можно вытянуть из них магию и попробовать использовать в других целях, но это неудобно да и просто глупо. О, нашла!

Бабушка извлекла из ларца маленькую ящерицу из золота, обрамляющую крупную, матово блеснувшую жемчужину:

– Вот, тебе очень подойдет. – Бабушка приколола короткую цепочку, к которой крепилась брошь, по центру чересчур глубокого овального выреза Лучианы. – Саламандра, пожирающая изумруд. Чудесный смысл, если задуматься.

Лучиана осторожно дотронулась до броши, и пальцы почувствовали знакомое тепло.

– Это артефакт! – воскликнула она. – А что он делает? Не будет ли он еще больше привлекать внимание к моему… платью?

– Посмотри, – бабушка с хитрой улыбкой кивнула на зеркало.

Лучиана перевела взгляд на свое отражение, и оно, вторя, изумленно открыло рот, недоверчиво касаясь броши.

Откровенное платье из синей парчи исчезло, теперь на Лучиане было не менее роскошное, сплетенное из золотых и алых нитей. Очень сдержанное декольте целомудренно прикрывала тончайшая сорочка, скрепленная брошью в виде саламандры.

Лучиана недоверчиво коснулась пальцами ткани, но пальцы ощутили только тепло кожи.

– Это иллюзия, – пояснила бабушка. – Как я сказала, твой дедушка поначалу был не слишком богат, но ему хотелось радовать меня новыми нарядами. Уж не знаю, кто зачаровывал эти камни, ведь он сам был магом воды, а не артефактором, но прошло много лет, я пользовалась этой брошью достаточно часто, просто по крупице вкладывая магию, а она все еще исправно работает.

– Это удивительно. – Лучиана осторожно дотронулась до броши.

– Да, – согласилась бабушка, глядя на нее с довольной улыбкой. – Магия земли в изумруде и магия воды в жемчужине, и такой интересный результат. Но учти, магии в нем осталось немного, я давно им, как ты понимаешь, не пользовалась, как-то поводов не было. Тебе сейчас точно нельзя черпать магию. На вечер артефакта должно хватить, но постарайся улизнуть пораньше.

– Но Якопо же должен увидеть меня?

– Разумеется, – кивнула бабушка. – Но нам вовсе не обязательно играть по его правилам. Артефакт работает, когда закрыта застежка. Так что ты просто покажешься Якопо, приколешь брошь, наденешь маску и прекрасно развлечешься до конца вечера. Маскарад во Дворце дожей стоит того, чтобы его посетить. Особенно если тебе все равно придется это сделать.

– А обручение с морем?

– Только завтра. Венецианцы сегодня будут гулять всю ночь. После такого, знаешь ли, не встанешь рано, так что обряд начнется только в полдень. У нас достаточно времени, чтобы что-то придумать, – заметила синьора Боскони, подавая ей теплый черный плащ на беличьем меху с глубоким капюшоном. – В конце концов, за эту ночь Якопо может оказаться в канале или твой брат может успеть решить проблему договора на крови. А пока тебя ждет гондола и прекрасный вечер. Повеселись там. И пусть этот пескарь поволнуется, когда не сможет узнать в толпе собственную невесту.