Глава 34 · Il fine giustifica i mezzi[62]

Чем ниже опускалось солнце, тем больше гуляющих становилось на узких улицах, разрезающих наполненный весельем город. Многочисленные факелы и магические огни разгоняли наступающие сумерки; причудливыми чудовищами ложились на стены домов тени горожан и приезжих, одетых в маски. Раздавались смех и стук кружек по столу из таверн, выкрики зазывал и музыка. Уличные артисты показывали забавные и скабрезные сценки. Гондолы, украшенные лентами и сияющими огнями, словно диковинные рыбы скользили по воде, развозя более обеспеченных синьоров и синьор по палаццо, спускающим беломраморные ступени прямо в Гранд-канал. Их стрельчатые окна в этот вечер приветственно сияли зачарованным стеклом люстр.

Пробегали стайками девушки в масках-мореттах[63] – молчаливые и быстрые, словно разноцветные рыбки. Пахло дымом и пряностями, теплый хлебный дух, запахи жареного мяса и рыбы разносились оттуда, где угощение для горожан выставляли прямо на улицах и пьяццетах.

Джованни и Чезаре, неотличимые от множества других гуляющих, пропустили роскошно одетого господина. Его восточные одежды привлекли внимание мальчишек-попрошаек: они скакали вокруг в кривляющихся шутовских масках, кричали и клянчили мелкие монетки. Следом прошел пыхтящий от натуги синьор в простой черной маске-вольте, катящий огромную бочку – где-то ждали вино.

На Сан-Марко, в отличие от узких петляющих улиц, что вымощенных камнем, что чернеющих холодной водой и множащих золотой свет огней, было еще светло. Солнце уже скрылось за крышами правительственных зданий, обрамляющих площадь, но небо оставалось высоким и прозрачным, едва тронутым вечерней синевой, которая скоро должна была затопить его, словно чернила гигантского спрута.

– И куда мы идем? – поинтересовался Чезаре, пробираясь, покачиваясь, в обнимку с Джаккомо через танцующих, гуляющих и поющих венецианцев и приезжих, которых, учитывая положение Венеции, была едва ли не половина. Они старательно изображали подвыпивших гуляк и тем самым совершенно не выделялись.

На площади, множимая эхом смыкающихся по трем сторонам зданий, разносилась музыка; разномастная толпа, в которой стирались все различия между богатыми синьорами и бедняками, веселилась так, словно утро могло и не наступить. Мимо друзей со смехом пробежал за девушкой в богатом, не по погоде легком платье некто одетый в шутовскую маску и головной убор. Звон бубенчиков сливался с гомоном и похабными песенками, которые доносились из ближайшего постоялого двора.

– Сюда. – Джаккомо потянул Чезаре к входу, распахнутую дверь подпирала огромная бочка, из которой черпали вино все желающие.

Они прошли мимо кланяющегося зазывалы, и вместе с душным теплом, пропахшим пряностями, выпечкой и тяжелым винным духом, их окутали веселье и хаос.

– Ты уверен, что тут кто-то вообще заметит драку? – поинтересовался Чезаре, проталкиваясь следом за уверенно идущим Джаккомо вглубь помещения.

Свободных мест на первый взгляд не было, большинство празднующих и вовсе стояли, некоторые устроились прямо на краю столов.

– О, не сомневайся. Еще и присоединятся, – ответил, перекрикивая разнузданное пение, Джаккомо. – Не переживай, amico, мы…

Договорить Джаккомо не успел, потому что его отпихнул какой-то щуплый малый, одетый в черные одежды чумного доктора и соответствующую маску, за которым с обнаженной рапирой гнался куда более внушительных габаритов господин в кошачьей маске.

– Держи его! Он кошель мой срезал!

– Неправда, – проорал в ответ щуплый, маска исказила его голос, сделав неожиданно громким и гнусавым и совершенно не соответствующим тщедушному телосложению, которого не могла скрыть даже свободная хламида невнятного темно-коричневого цвета.

Он ловко запрыгнул на стол, балансируя руками для равновесия, в правой качался на шнурках кожаный мешочек. В гомоне слышно не было, но Чезаре готов был поклясться, что монеты там звенят.

– Что же у тебя в руке? – выкрикнул неожиданно Джаккомо.

– А, – щуплый ловко перекинул мешочек из руки в руку, – это стихии послали. Угощаю всех, господа! Хозяин! Неси нам выпить!

– Да я тебя насажу на рапиру, как свежий лосось на гарпун! – проорал пострадавший синьор и действительно полез на стол выполнять свою угрозу, расталкивая пирующих с лавки и роняя глиняный кувшин.

– Куда прешь! – заорал еще один синьор, а может быть, и вовсе не синьор, а какой-нибудь бродяга в черной полумаске, вскакивая, из-за чего девица, сидевшая у него на коленях, взвизгнула и едва не свалилась под стол. Тот прижал ее покрепче и получил в награду поцелуй, который вовсе не умерил его воинственного порыва. – А ну спускайся, свинья!

– Держи вора! – снова заорал господин со шпагой, проигнорировав оскорбление и набрасываясь на тощего, которому, похоже, мешали отбиваться длиннополый костюм и длинноносая маска.

– Наших бьют! – проорал Джаккомо, выхватывая простую рапиру, его фамильная предусмотрительно осталась в ялике, и, прежде чем одним ловким движением вскочить на стол, шепнул прямо в ухо Чезаре: – Не используй магию.

Чезаре даже не успел понять, как именно началась свалка, но в следующее мгновение помещение постоялого двора, полное смеха и веселья, превратилось в поле для самой масштабной драки, в которой ему довелось принимать участие.

Рапиры у него не было, потому что он изображал простолюдина, зато был короткий нож, которым удалось блокировать несколько ударов какого-то проходимца, явно желавшего вытащить из него печень. А потом стало удобнее просто отмахиваться кулаками. В крови гудел огонь, к тому же Чезаре чувствовал едва заметную вибрацию пола под ногами: скорее всего, Джаккомо тоже было сложно сдержать свою сущность. Но друг был прав: ничто не выдаст их вернее сильного дара. Даже если в этом притоне найдутся другие высокопоставленные искатели приключений, им не стоит быть беспечными. Ни Джаккомо Паццо, ни Чезаре Медичи в этой таверне не было: они готовились к праздничному маскараду во дворце дожей.

В какой-то момент Чезаре очутился спиной к спине с Джаккомо и внезапно – чумным доктором. Зачинщик потасовки хоть и не слишком ловко, но вполне эффективно орудовал двузубой вилкой, которую выхватил из хребта огромной зажаренной рыбины. Ногой он еще успевал отпихивать тех, кто напирал на их стратегически занятый стол снизу.

– Поберегись! – крикнул «доктор», приседая и дергая Чезаре вниз, Джаккомо чуть замешкался, и его сбило с ног, хорошо что на излете, скамейкой.

– Анчоуса тебе в панталоны! – выругался Джаккомо, оседая на стол и хватаясь руками за голову.

– Живой? – прокричал Чезаре, пнув кувшин, удачно подвернувшийся под ноги, прямо в голову какому-то очередному лезущему в драку.

– Кажется, – просипел Джаккомо, хватая со стола тяжелую глиняную кружку и c размаха опуская ее на голову взвизгнувшему синьору в маске петуха.

Неожиданно от дверей раздались крики, и по залу, отдаваясь вибрацией на коже, прошла волна магии. Слабоватая, Чезаре мог бы с легкостью скинуть эту чужую волю, но, помня, зачем они тут, просто отпустил усталость и позволил воздуху сковать себя по рукам и ногам. Устоять не удалось. И упал он, как назло, на раненое плечо. Пришлось скрипеть зубами и давить стоны: еще не хватает, чтобы про рану узнали стражники, а магию явно могли применить только служители закона. С них станется делать специально больнее. Он прекрасно знал, что с дебоширами обычно не сильно церемонились.

– Именем закона прекратить драку! – проорал один из стражников в крепком на вид кожаном дублете и с огромной секирой наперевес. Выглядел он внушительно, как и его напарник, но драка и так моментально сошла на нет после притормозившей всех магии.

– Синьоры, о синьоры! О стихии! Помогите! – из-под стола вылез тот самый человек, который ловил Чумного доктора. – Этот проходимец срезал мой кошель. А эти двое! Они напали на меня! И еще вот тот срезал мой второй кошель!

Чезаре с некоторым удивлением проследил взглядом за дрожащей рукой пухлого господина. Тот указывал на растрепанного синьора, который застыл, обнимая слишком откровенно одетую синьору. И как успели посреди драки-то?

– И еще вот тот!

– Ты украл у синьора кошель? – Стражники приблизились, и тот, что был без секиры, потянулся было стащить маску.

– Не сметь! Сами стихии защищают мое инкогнито! – воскликнул «доктор» гулким голосом, покачиваясь и растягивая слова, словно сильно перебрал.

Чезаре быстро глянул на Джаккомо, который утирал кровь с оплывшей уже губы, и подумал, что, верно, это и есть тот самый человек, который должен был напиваться вместо них. Щуплый какой-то, даже хламида не смогла скрыть, что он худой и высокий.

– Не украл я эти монеты, я их от имени Стихий дарю всем присутствующим! – с этими словами он выхватил из складок своих одеяний уже знакомый мешочек и высыпал его содержимое прямо на пол.

Магия стражников действительно была не слишком сильна, потому что толпу, жадную до дармовщины, удержать не смогла: отмершие в мгновение ока гуляки бросились собирать золотые под верещание ограбленного синьора, игнорируя окрики стражей.

– Славься Serenissima! – заорал Чумной доктор и бросился к двери.

Далеко, впрочем, он не убежал, стражи сбили его потоком воздуха. Чезаре отметил, что не воды, а потом подумал, что, вполне вероятно, у них есть простые стеклянные артефакты. Бессчетное число именно таких закупал Якопо во Флоренции.

– Отрубить ему руки за воровство! – заорал торговец, но неожиданно гуляки, которые уже собрали все золотые по своим карманам, не поддержали его, раздался дружный протестующий гомон:

– Простить! В честь праздника! Не виновен! Добрая драка была!

Стражники переглянулись, словно сомневаясь, и тогда вновь влез Джаккомо, указывая на тучного синьора:

– Он нас убить пытался!

– Вранье! Эти двое с вором заодно! Я буду жаловаться в Совет! Дожу! Я…

– Ну-ну, синьор, вы так не волнуйтесь. – Стражник выставил перед собой алебарду, чтобы синьор перестал на него наскакивать. – Вы сторона пострадавшая, но так вину еще надо установить.

– На виселицу их! Вздернуть!

– Так это непременно. Но только после слушания. У нас все по закону. Так что вы завтра приходите в здание тюрьмы. Или нет. Лучше через недельку. Там слушание будет.

– В тюрьму их! – уже не так воинственно выкрикнул синьор, обмахиваясь рукой: видимая под маской часть его щек побагровела, и дышал он словно выброшенная на берег рыба.

– Это разумеется, – покивал страж и ткнул вставшего Чезаре древком алебарды под колени.

Тот ощерился, но ничего не сказал: раненое плечо, про которое он не вспоминал в пылу драки, снова заныло, и нарываться на дополнительные неприятности не хотелось. Поэтому Чезаре ограничился тем, что хмуро посмотрел на Джаккомо, который тоже не выглядел слишком уж довольным.

– Давайте поторапливайтесь, на выход!

Толпа расступилась, и никто больше и не подумал возразить: стали поднимать опрокинутые скамьи и возвращаться к празднованию.

Когда под тычки не слишком церемонящихся стражников Чезаре, Джаккомо и Чумной доктор, который так и не снял своей маски, оказались на улице, оказалось, что наступила густая, темная ночь, разгоняемая только светом жаровен, множества факелов и магических огней. Усилившийся ветер рвал праздничные стяги, расшитые золотом гербы с балкона дворца дожей и праздничные ленты. Заморосило, и после душного и теплого зала постоялого двора да и весьма активной драки Чезаре зябко поежился от всепроникающей сырости и поморщился – раненое плечо отдало тянущей неприятной болью.

Но даже наступившая непогода не в состоянии была разогнать гуляк – веселье на площади и в переулках продолжалось, пока Чезаре, Джаккомо и Чумной доктор кружными путями шли в сторону тюрьмы.

– Что, даже не через парадный вход? – фыркнул Чезаре, когда они миновали одни из ворот во внутренний двор дворца.

– Много чести таким проходимцам. – Стражник подтолкнул его вперед, но лениво и совсем не зло. – Топай давай. Из-за вас приходится тут шастать под дождем.

– А может, отпустите нас, а? – поинтересовался Джаккомо жалостливо.

Чезаре сделал страшное лицо, хотя вряд ли за маской да в темноте друг его разглядел. Что, если бесплатная выпивка сыграет против их плана и стражники в честь праздника действительно их отпустят? Вовсе не хотелось быть битым и скрученным, как последний неудачник, и не достичь цели.

– Вот еще! Нам за вас премию выплатят. Сразу видно, что не развлекались мы, а работали, – довольно протянул второй.

– Мы же даже никого не убили! – не унимался Джаккомо.

– Кто знает! Кровищи там было ух!

Чумной доктор повернул свою маску-клюв в сторону стражника, что выглядело довольно устрашающе, потер скулу, на которой даже в свете магического огонька уже отчетливо был виден наливающийся синяк:

– Это моя.

– Это потом разберутся, если вам будет суд положен. Давай-давай, хватит болтать. Топайте шустрее.

Дальше до самого здания тюрьмы все трое хранили молчание – Чезаре, Джаккомо и Чумной доктор и без того сосредоточенно смотрели под ноги, чтобы не ухнуть со скользких мостов в черные воды каналов. Стражники переговаривались короткими репликами и то и дело подгоняли их, явно рассчитывая поскорее оказаться в тепле и вернуться к веселью.

Чезаре думал, что Джаккомо будет должен ему за это приключение, осталось только придумать что. Ну и выбраться.

Он надеялся, что их не будут особо тщательно обыскивать, потому что в небольшом мешочке на груди он спрятал ожерелье Лучианы и теперь беспокоился, что кто-то может признать в нем артефакт. Но обыскивать их не стали, даже маски не попросили снять, просто затолкали всех в тесную камеру, в которой уже было трое каких-то пьяниц. Двое ругались так шумно и самозабвенно, что захотелось им двинуть, только чтобы они заткнулись, а один спал прямо на грязном холодном полу. Или, может быть, был в отключке. Проверять Чезаре не собирался.

– И какой наш дальнейший план? – поинтересовался он у Джаккомо под смачные ругательства, которые даже заглушили лязг захлопнувшейся двери.

– Ждать, – коротко ответил Джаккомо.

* * *

Небо над лагуной совсем померкло, когда полностью готовая Лучиана, спрятав в корсаже драгоценную бабушкину брошь-артефакт, вышла на пьяцетту перед монастырем. Отсюда открывался захватывающий вид на Венецию. Казалось, что на другой стороне канала прямо на воде качается площадь и сияющий огнями дворец. Порывистый ветер доносил далекую музыку. Пахло влагой и солью и тонко – дымом. Темная, черная вода с золотыми отблесками света плескала о набережную, раскачивая гондолы.

– Знаю, выглядит пугающе, но с тобой все будет в порядке, – подбодрила ее синьора Боскони, поддерживая под руку и постукивая тростью, пока они шли к скользким от холодной воды ступеням. – К тому же ты очень нужна Якопо, так что уверена, он послал за тобой надежных людей.

На изогнутом и резном, словно плавник морского чудовища, высоко поднимающийся из волн, носу гондолы раскачивался магический огонек. Стеклянная сфера болталась от ветра на тонкой цепи, разгоняя наступающую темноту.

– Непогода перед обручением с морем – хороший знак, – проговорила синьора Боскони и добавила: – Если она закончится сразу, как кольцо упадет в воды залива.

Лучиана поплотнее стянула на груди так и норовящий распахнуться теплый плащ: ей вовсе не хотелось демонстрировать свое декольте сопровождающим, да и холодный ветер вызывал неприятный озноб. Непогоды и моря она не боялась, но от мысли, что придется плыть на этой длинной и узкой лодке, которая того и гляди перевернется в такие же черные и глянцевые, как борта, воды, холодело внутри.

– Повеселись там, carissima, – бабушка похлопала ее по руке. – Немного формальностей и протокола, а потом пусть этот пескарик ищет тебя.

Она склонилась к самому ее уху так, чтобы следующие слова услышала только Лучиана:

– После полуночи тебя будет ждать мой человек. На той самой пристани, куда вы сейчас приплывете. Тебе останется только ускользнуть из дворца. А тут я тебя укрою до той поры, пока Джаккомо и твой возлюбленный не решат все проблемы.

– Спасибо. – Лучиана с благодарностью пожала бабушкину руку и, оставив ее, двинулась к гондоле, стараясь не растянуться на скользких камнях.

– Buonanotte, signora. – Мужчина в жутковатой черной маске, наглухо закрывающей все лицо, казался дурным предзнаменованием, но Лучиана отогнала эти мысли, принимая протянутую руку и забираясь в качающуюся гондолу.

Длинная юбка и полы плаща путались в ногах, хлопая на ветру, который так и норовил сорвать капюшон, но когда она наконец сумела добраться до обитой красным бархатом скамьи с удобной спинкой, все неожиданно стихло. Ее словно накрыло коконом тепла.

– Синьор Паскари позаботился о том, чтобы вам было комфортно, – с легким поклоном сказал гондольер, заметив ее изумление, и, ловко перебравшись через скамью, вскочил на заднюю часть лодки за ее спиной.

Весло, кажется, само прыгнуло ему в руку. Во всяком случае, оглянувшаяся Лучиана не заметила, чтобы оно было где-то закреплено. Даже волны, казалось, стали не так рьяно раскачивать гондолу, когда ее сопровождающий ловко развернул их носом к сияющей огнями Венеции. Лучиана вздохнула, упираясь ногами в дно так, чтобы чувствовать хоть какое-то равновесие, и подумала, что, по крайней мере, она будет выглядеть привлекательно, когда доберется до дворца.