Глава 37 · Fortunato in amore, sfortunato in giuoco[69]

Лучиана с трудом вытерпела еще один танец с Якопо, ладони потели от волнения, и она ужасно боялась, что брошь отколется или проклятый Паскари просто ее узнает. Но иллюзия работала безупречно. Якопо расточал комплименты и в целом вел себя достаточно прилично. И постоянно оглядывал зал.

– Вы кого-то ищете, синьор? – осторожно спросила Лучиана, надувая губки, словно заправская кокетка, когда танец закончился и Якопо повел ее через зал, чтобы вернуть в руки Джованни. – Вы, верно, очень заняты, ведь уже завтра вы станете дожем.

– О да, синьора, мне надо найти свою невесту, обрадовать ее чудесными новостями, – отозвался Якопо, кланяясь и пристально оглядывая танцующих, из-за чего Лучиана едва не хихикнула. – Джованни, друг мой, если увидите сестру раньше меня, передайте, что я необычайно соскучился по ее обществу.

– Разумеется, друг мой, – улыбнулся в ответ Джованни, увлекая Лучиану за собой к столам, размещенным по периметру зала, где те, кто не желал танцевать, воздавали должное напиткам и еде.

Якопо, к счастью, и не подумал последовать за ними, напротив, отправился на поиски потерянной невесты.

– Я и не думала, что это может быть так забавно, – улыбнулась Лучиана, садясь подле Джованни. – Как, оказывается, весело, когда тебя никто не узнает и при этом ты богатая синьора.

– Тебе было очень тяжело? – неожиданно серьезно спросил Джованни, сжимая ладонь Лучианы.

Она пожала плечами:

– Это долгая история. Но мне очень повезло встретить… Чезаре! – выдохнула она, потому что в распахнутые боковые двери вошел именно он.

Лицо было скрыто маской, но она узнала его фигуру. И черный колет, который был на нем, когда они выехали из Флоренции. А еще рядом шел Джаккомо, совершенно точно это был ее брат, хотя и его лицо было скрыто полумаской с длиннющим тонким носом, отчего он немного напоминал комара. Третий мужчина, вошедший с ними, тоже показался знакомым, но она не успела его разглядеть. Они так стремительно вошли в зал, смешавшись с толпой гостей, что Лучиана едва не потеряла их из виду.

– У них получилось, – прошептал Джованни, который проследил за ее взглядом, и Лучиана счастливо улыбнулась: вот теперь точно можно порадоваться и насладиться праздником.

– Представишь меня? – весело спросила Лучиана у Джованни, поднимаясь из-за стола и утягивая брата за собой. – Скажешь, что я твоя невеста. Или что-то такое.

Джованни улыбнулся:

– Определенно быть с тобой заодно гораздо веселее, чем тебе противостоять. – Он подал ей руку. – Ты правда простила меня за то, что я был таким идиотом?

– Пока ты поддерживаешь меня, ты прощен, но одно слово про то, что ты знаешь как лучше… – Она грозно нахмурила брови и погрозила ему пальцем.

Джованни поднял ладони в защитном жесте и повел ее, ловко лавируя между гостями.

– Джаккомо, представишь меня своим спутникам? – поинтересовался Джованни, подойдя к брату со спины, и Лучиана едва не хихикнула, когда брат шарахнулся при звуке своего имени. Ей больше всего хотелось броситься в его объятия и в объятия Чезаре, но облегчение от того, что все получилось, и она теперь свободна, и ее матери, да и всей ее семье ничто не угрожает, пьянило не хуже пары глотков вина, которые она успела сделать за столом.

– Джованни! – лицо Джаккомо посветлело, когда он понял, что перед ним брат. – Кто это с тобой? Где Лучиана? Простите мои манеры, синьора, просто я давно не видел сестру и у меня есть для нее чудесные новости.

Лучиана кивнула, улыбаясь, словно принимала извинения, и посмотрела на Чезаре. Он выглядел усталым, но довольным, в каждом его движении сквозили привычные надежность и уверенность. Его глаза обежали зал, а потом остановились на ней. И в то же самое мгновение Лучиане показалось, что мир замер. Что звуки музыки, смех и оживленная речь гостей отодвинулись куда-то. Даже свет словно бы стал тусклее. Она видела только Чезаре.

Но тут вперед вышел молодой человек в довольно простом костюме из насыщенно-синего бархата, маска у него тоже была черная, неприметная.

– Синьора, это же вы? – Он поклонился не слишком изящно и взглянул на нее таким знакомым, поддерживающим и понимающим взглядом, что Лучиана замерла.

– О стихии, – Лучиана прижала руки к груди, узнавая. – Это вы!

У Клето знакомо порозовели уши, и Лучиана, забыв, что они посреди зала, полного гостей, бросилась его обнимать.

– Клето, вы живы, слава Стихиям! – Она отстранилась от совершенно пунцового Клето. – Я думала… У меня не было никакой возможности справиться о вас!

Лучиана сжала его руки и вздохнула счастливо.

– Все в порядке, госпожа. – Клето тоже осторожно пожал ее подрагивающие от эмоций руки. – Мне стоило дать вам как-то понять, что ничего ужасного со мной не случится. – Он понизил голос: – Ваш отец хоть и выгнал меня со службы в Соборе Стихий, но оставил меня своими глазами и ушами по многим деликатным делам. Ведь кто заподозрит простого стражника в том, что он шпионит для самого Верховного мага.

– Ах вы! – Джаккомо наконец понял, кто перед ним, и шутливо ударил Джованни. – Ни капли серьезности! Так ты с Лучи…

– Лукрецией, – подсказала Лучиана, когда брат осекся и с тревогой осмотрелся по сторонам.

– Точно, простите, синьора. Так это ты Лукрецию представлял Якопо?

Джованни, улыбаясь, кивнул и смачно поцеловал Лучиану в щеку, после чего получил от нее тычок локтем под ребра и театрально захрипел.

– Постойте-ка, вы знакомы? – с подозрением в голосе спросил Чезаре, переводя взгляд с Лучианы на Клето и на то, как они все еще держатся за руки.

И Лучиана не удержалась от улыбки. Чезаре постоянно дразнил ее, и она собиралась отплатить ему той же монетой.

– О, синьор, вы совсем запамятовали. – Лучиана едва сдерживала смех: ей было весело от вина и танцев и что с Клето все в порядке. А еще от осознания того, что никто в этом зале, кроме тех, кто ей близок и дорог, ее не узнает. Она как никогда чувствовала себя необычайно легкой и свободной. – Я путешествую с супругом.

– Ч-что? – поперхнулся Чезаре и посмотрел на Клето так, словно собирался убить его на месте, нахмурился, словно вспоминая что-то, а потом его лицо неожиданно посветлело. – Как я мог забыть, синьора! Простите мою неловкость. Я просто был уверен, что ваш супруг погиб. Вы, кажется, говорили, что на вас напали разбойники и, увы, вы стали вдовой.

Лучиана поймала ошарашенный взгляд Клето и почувствовала, как краска заливает ей щеки. Хорошо, что маска скрывала большую часть лица. Джаккомо и Джованни, как и Чезаре, столь откровенно веселились, что вряд ли стоило ожидать от них братской поддержки. Поэтому Лучиана не придумала ничего лучше, как подхватить Клето под руку:

– Синьор, окажите мне честь. – И она хотела было утащить растерянного Клето в круг танцующих, как раз начиналась гальярда и пары занимали свои места, когда этот несносный Медичи выступил вперед.

– Позвольте украсть вашу спутницу, – произнес Чезаре тоном, не подразумевающим отказа, и перехватил руку Лучианы до того, как она или Клето успели что-то ответить. – Думаю, вам есть что обсудить с синьорами Паццо, пока мы немного потанцуем.

– Разумеется, синьор, – покладисто ответил Клето и послал Лучиане извиняющуюся улыбку.

Чезаре с благодарностью кивнул, и Лучиана даже не поняла, как оказалась среди танцующих.

– А вы весьма бесцеремонны, синьор, – протянула Лучиана, улыбаясь и высоко поднимая подбородок, хотя все внутри плавилось и переворачивалось от его взгляда. – А мы ведь даже не представлены…

– Вы лучше представьте, Фьяметта, что я с вами сделаю за ваш побег, когда вы перед всеми людьми и Стихиями станете моей. – В голосе Чезаре прозвучало обещание, от которого Лучиана задохнулась, но рисунок танца изменился, и она успела собраться с мыслями, прежде чем Чезаре вновь сжал ее пальцы.

Его рука была горячей, но взгляд из прорезей маски, скрывающей его лицо, казался еще горячее.

– Я боялась, что вас убьют, – прошептала она, потому что не было сил язвить и упражняться в остроумии, когда он так смотрел.

– Пока что у вас, Лучиана, получается лучше, чем у всех моих врагов, – заметил Чезаре. – Стараниями вашего брата, да что уж там – обоих, я обзавелся седыми волосами. Вы же пошли еще дальше и решили сразу взяться за мое сердце. Страшно представить, на что способны остальные ваши родственники. Не имею чести быть знакомым с ними лично. Как думаете, я выживу в браке с вами, несравненная?

– Не припомню, чтобы вы спрашивали, хочу ли я за вас замуж, – дерзко заявила Лучиана и задохнулась от огня, который полыхнул в его глазах, по коже прокатилось ощущение чужой магии, и ей показалось что что-то внутри отозвалось, потянулось к этому огню.

– Моя дерзкая Фьяметта. – Чезаре огляделся, неожиданно вывел ее из рядов танцующих и, ловко лавируя среди праздных гостей, повел на уже знакомый балкон.

Здесь по-прежнему было тихо и безлюдно, хотя ветер и достиг такой силы, что прорывался даже сквозь защиту артефактов.

– Чезаре… – начала было Лучиана.

Но он быстрым движением снял свою маску, а потом потянулся к ее, мучительно медленно развязывая шелковые ленты, которые запутались в волосах, – так, что это казалось лаской.

– Я боялся, что больше не увижу вас, – проговорил Чезаре серьезно, глядя в ее глаза, пока его рука нежно и осторожно коснулась ее щеки. – Что от вас останется мне на память только искра вашей магии.

Он вытащил из-за пазухи надежно спрятанные там бусы из муранского стекла.

– Обычно в знак обручения принято дарить кольцо, но эти бусы я сделал для вашего ритуала по просьбе Джаккомо. Тогда я еще не знал вас. А теперь я хочу увидеть, как однажды вы наполните каждую из этих бусин магией, – проговорил Чезаре, надевая ожерелье ей на шею.

Стекло было теплым, и Лучиана со смущением подумала, что оно нагрелось на груди Чезаре. Одна мысль об этом вызвала мурашки и участила дыхание. Крупная алая бусина и вовсе кольнула на груди знакомым теплом.

– Я обещаю, что никто не сможет украсть у вас магию и не принудит вас делать то, что вы не хотите. Ваш дар будет только вашим. А вы, я надеюсь, моей. Я люблю вас, Фьяметта. Вы позволите мне защищать и оберегать вас? Вы примете мою любовь и мое весьма израненное волнениями за вас сердце вместе со всем остальным, что дает мой род и мое положение в обществе?

Лучиана моргнула, потому что перед глазами помутнело от подступивших слез, и кивнула, не в силах что-то сказать. Но слова были и не нужны, потому что в следующее мгновение горячие, но осторожные губы Чезаре накрыли ее.

Поцелуй был нежным, но уверенным обещанием большего, и от этого внутри разливалось тепло. Словно она уже зачерпнула силу стихии огня и та текла в ее крови золотыми искрами.

– Silencio! Silencio![70] – далекий, явно усиленный артефактом голос раскатился по дворцу, и Чезаре медленно отстранился, не выпуская ее из объятий.

Лучиана наслаждалась теплом его рук. Непогода за защитным барьером словно бы присмирела от окрика, донесшегося из зала, и казалось, что мгновение остановилось.

– Синьоры! Рад, что столь блистательное общество собралось сегодня в этом прекрасном дворце, который был домом мне и моей семье эти двадцать шесть лет. И сегодня, в этот важный день, я рад, что могу разделить свой последний вечер в качестве дожа Венеции с вами.

– Нам, наверное, стоит вернуться в зал, – неохотно сказал Чезаре, все так же не выпуская Лучиану из кольца своих рук. – Франческо Паскари складывает полномочия.

– Кто станет дожем, если Якопо не пройдет ритуал? – спросила Лучиана, с неохотой отстраняясь.

Чезаре подал ей маску, и она приложила ее к лицу, пока, зайдя ей за спину, он помогал завязать ленты.

– Флоренция надеется на Буонаккорсо Питти, – ответил Чезаре и оставил короткий, пылающий поцелуй на ее плече.

Лучиана, порывисто обернувшись, поймала его горящий взгляд под маской, которую он уже успел надеть:

– Он же артефактор!

– И я надеюсь, что ему есть что противопоставить той силе, которую ты заключила в кольцо Якопо.

Лучиана отвела взгляд, чувствуя себя виноватой. Если бы она только знала, для чего нужно будет это кольцо! Да она бы ни за что в жизни даже не взяла бы его в руки.

– Не вини себя, – проговорил Чезаре, осторожно приподнимая ее голову за подбородок и ловя взгляд. – Что сделано, то сделано. И ты – прекрасный артефактор. И Якопо тебе больше не страшен. А остальное я решу.

И прежде чем Лучиана успела что-то возразить или даже подумать, Чезаре оставил быстрый горячий поцелуй на ее губах и уверенно взял за руку, выводя обратно в зал.

Большую часть благодарственной речи они пропустили, и Лучиана слабо улыбнулась, думая, что поцелуи – лучший способ избежать официальных скучных слов. Чезаре поймал ее взгляд и хитро улыбнулся, словно прочитал ее мысли.

– Теперь, когда я представил вам двух кандидатов, у меня есть еще одна замечательная новость.

Лучиана заметила, что рядом с тучным Франческо Паскари стоит крайне недовольный Якопо, а рядом с ним невозмутимый и спокойный Буонаккорсо Питти. «Флоренция не просто надеялась, – подумала Лучиана, – Флоренция в лице старшего да и, наверное, младшего Медичи сделала все, чтобы завтра на титул дожа претендовал не только Паскари».

Она оглядела зал, пытаясь отыскать братьев и Клето, но в огромной толпе их не было видно. Им с Чезаре, пожалуй, тоже стоило бы отойти подальше: Лучиана поймала быстрый взгляд Якопо, который на ней не задержался, но все равно вызвал неприятное ощущение беспокойства.

– Чезаре, давай… – начала было она, но поймала его сначала ошарашенный, а потом словно потяжелевший взгляд.

Он рвано вздохнул, хмурясь и неожиданно привлекая к себе за талию, едва не вжимая в себя, и произнес на ухо:

– Что с твоим платьем?

Рука Лучианы непроизвольно взлетела к броши, приколотой на груди, и Чезаре проследил за движением потемневшим взглядом.

– Артефакт… – прошептала Лучиана, с ужасом понимая, что платье вновь вернулось к своему вызывающему виду. – Он перестал работать. А платье от Якопо…

Чезаре привлек ее к себе и уже повернулся, чтобы двинуться к выходу из зала, когда прозвучал усиленный голос Франческо Паскари:

– Я рад объявить о помолвке моего сына Якопо Паскари с блистательной наследницей Верховного мага Рима – синьорой Лучианой Паццо.

Лучиана замерла, вцепившись в руку Чезаре, с ужасом глядя в его глаза. Сердце забилось где-то в горле, и на мгновение ей показалось, что она задыхается.

– Лучиана, дорогая, подойди к нам. – Голос Якопо звучал вкрадчиво, но Лучиана содрогнулась всем телом, ее начал бить озноб. – Не стесняйся, cara.

– Уходим, – тихо скомандовал Чезаре, подталкивая ее к выходу.

По залу неожиданно прокатился вздох, толпа разряженных гостей зашевелилась, кто-то вскрикнул. И неожиданно прямо перед Лучианой вырос огромный водяной змей. Исполинская туша, собравшаяся из множества капель, качнулась перед ней, угрожающе нависая.

– Дорогая, не бойся. Это всего лишь небольшая демонстрация моей магии. Как вам, господа? – раздался довольный голос Якопо. – Это маленький защитник, который всегда может отыскать мою дорогую невесту.

Толпа вокруг расступалась, опасливо взирая на водяное чудовище.

– О, Чезаре, друг мой, как чудесно, что именно ты сопровождаешь мою прекрасную невесту, – проговорил Якопо, отыскав их глазами. – Помоги ей дойти. Мы с отцом не предупредили синьору Паццо, что объявим о помолвке вот так. Не бойся, Лучиана. Я все-таки твой жених.

Чезаре было дернулся, но Лучиана вцепилась в него еще сильнее и прошептала:

– Не надо, будет скандал. – Она оглядела весь зал и заметила Джаккомо и Джованни, которые проталкивались к ним через толпу. – Просто стой.

Змея качнулась к ним, осыпая водяными брызгами.

– Лучиана, – Джаккомо практически подбежал к ним и подал ей руку, бросив предупреждающий взгляд Чезаре. – Молчи и улыбайся. Никакой помолвки никто не заключал. Мы все решим, а пока просто улыбайся.

– Я его убью, – тихо проговорил Чезаре за спиной Лучианы, которую под руку подхватил Джаккомо.

– Я сама его убью, – прошипела Лучиана, цепляясь за брата. – Тварь морская. Я не давала ему согласия.

– Мы все уладим, но публичный скандал нам не нужен, – на грани слышимости проговорил Джаккомо. – Сразу после речей убегай из дворца. Держи, он приведет тебя к лодке.

Джаккомо перехватил руку Лучианы, и она почувствовала, как в ладони оказалось что-то маленькое и гладкое. Бусина!

– Синьоры, – едва заметно кивнул Джаккомо и выступил вперед так, что Лучиана успела засунуть бусину в вырез платья. – Боюсь, что о помолвке вы сообщили преждевременно.

– О, Джаккомо, – пропел, сияя отвратительной улыбкой, Якопо. – Дело ведь решенное, вы не можете упрекать меня в некотором нетерпении. Синьоры, – он вновь повысил голос, обращаясь к залу и протягивая руку Лучиане.

Лучиана вздохнула, пытаясь унять злую дрожь и перехватывая взгляд Джаккомо, который едва заметно кивнул.

Ненавистный этикет и правила, рамки и условности. Больше всего на свете ей хотелось в ужасе от перспективы брака с Якопо убежать из этого зала. Но так могла сделать Лукреция – никому не известная артефактор из Флоренции. Лучиана Паццо вскинула голову и расправила плечи. Не важно, какое на ней платье, не важно, что думают все эти разряженные люди в карнавальных костюмах. Важно то, что она знает, чего хочет и чего стоит.

– Люблю тебя, – тихо шепнул Чезаре у нее за спиной, и это прозвучало как обещание и как надежда, что все будет хорошо.

И Лучиана шагнула вперед, вложив подрагивающие пальцы в ладонь Якопо.