23

Его ответ обезоруживает.

Первые несколько секунд даже не знаю, что ответить на такое простое и прямое заявление. А пристальный взгляд Аверина, остановившийся на моем лице, еще сильнее усугубляет ситуацию. Заставляет по-настоящему подвиснуть.

Пауза затягивается, а мой язык буквально прилипает к нёбу. Здесь сказывается все. И сам тон, и слова, которые будто громом отбиваются в ушах. И то, что он продолжает внимательно меня изучать. Его интерес ощутим физически.

Опять не представляю, как реагировать.

Ему легко удается всколыхнуть мои эмоции.

Спасает только появившийся рядом официант, разряжая накалившуюся обстановку.

У него в руках бутылка вина. И последующее действо больше похоже на какой-то ритуал.

То, как бутылку эффектно откупоривают. Как дают Аверину попробовать и дожидаются его решения насчет напитка. Убрать или оставить.

Это все отвлекает. Помогает, наконец, сосредоточиться. Наблюдаю за тем, как насыщенно-бордовая жидкость льется, заполняя хрустальные стенки. Собираю мысли в кучу.

Аверин берет предложенный бокал. Изучает. Делает глоток. И лишь после его одобрительного кивка официант действует дальше.

— За успех вашего нового проекта, — заявляет Аверин, когда мы снова остаемся наедине.

А ведь я думала, что знаю, как ответить.

Но молчать дальше тоже нельзя.

— Извините, я не пью, — выдаю, злясь на себя за то, как дико сейчас колотится сердце.

Он смотрит на меня так давяще, что я почти готова взять бокал, сделать несколько крупных глотков. Только бы снять напряжение.

— Это особый повод, — спокойно говорит он.

— Это не зависит от повода.

Тишина повисшая теперь вызывает напряжение.

Кажется, Аверину мой отказ не по вкусу. По его лицу сейчас ничего нельзя прочитать. Но это интуитивное впечатление.

Однако в следующий момент он его разбивает.

— Как вы умудряетесь? — спрашивает.

Его губы трогает усмешка. Едва уловимая. Почти мягкая. И в глазах вспыхивают странные искры. Все длится не дольше пары мгновений, но успеваю уловить.

Такое чувство, будто… его позабавил мой ответ?

Аверин делает глоток вина и отставляет бокал в сторону.

— Умудряюсь — что? — не удерживаюсь от того, чтобы переспросить.

— Вызывать больше интереса, — отвечает хрипло. — Всякий раз. Нравиться сильнее.

Это как раз то, чего бы мне хотелось избежать.

— Жаль, вас не волнует мое мнение, — отвечаю ровно.

— Наоборот.

— Так и не скажешь, — брякаю на эмоциях.

Раздражает. И вся эта ситуация. И мои собственные реакции, в которых окончательно запутываюсь.

Но главное предельно ясно: от Аверина нужно держаться подальше.

— Почему? — спрашивает он, глядя в мои глаза.

— Потому что мне это все не нравится.

Он лишь приподнимает бровь.

— Не нравится ваша компания, — выдаю, поддавшись на минутную вспышку чувств. — И быть здесь не нравится. Не люблю такие рестораны. И никогда не хотела ужинать с вами. Но… даже не знаю, зачем это говорю. Вам же на мое мнение наплевать.

Замолкаю. С трудом перевожу дыхание. Уже жалею про всплеск.

Не стоило столько всего выпаливать. Без того тяжелая ситуация. А открытый конфликт с Авериным — худшее, что можно представить.

Нужно думать, кому говорю. Что говорю. А я сейчас не думаю совсем. Слишком поздно спохватываюсь.

Однако он продолжает спокойно на меня смотреть.

— С чего вы это берете? — спрашивает.

— Что?

— Что я вам не нравлюсь.

Нервно веду плечами. Как это объяснить так, чтобы не перейти черту, пока не знаю.

Почему он мне не нравится? Потому что. Все внутри бунтует. Он циничный, наглый, напористый. Прет как танк и не видит никаких «нет» на пути.

Боюсь, если такое озвучить Аверину, этот человек весь список воспримет за лучший комплимент.

— Вы меня совсем не знаете, Алена Михайловна, — продолжает он, не сводя глаз с моего лица.

— Я знаю про вас достаточно, — очень стараюсь, чтобы голос не сорвался.

Не просто знаю. Помню, как сам меня продавливал по болевым точкам.

На данный момент не кажется, будто он и вправду стал что-то плохое делать моим близким. Но проверять не стала бы. Ни тогда, ни теперь.

Он нашел правильные слова. Повлиял. И я для него лишь незначительный винтик. Неизвестно чем привлекла. Зацепила внимание.

Но интерес такого человека — угроза.

Понимаю же, как легко все может поменяться. Это сейчас он помогает с карьерой, устраивает свидания. А дальше — как? Если сменит милость на гнев? Мне даже думать не хочется, как Аверин способен себя вести, когда что-нибудь идет не по его воле.

— Вы зря опасаетесь, — говорит он.

Безошибочно считывает мои эмоции.

— Я нормально реагирую на отказы, — заявляет ровно. — Но вы не можете запретить мне ухаживать за вами.

Отказы…

Что-то подсказывает, отказов он получал немного. Если получал. А насчет «запретить» вот уж точно, никакой запрет ему поставить нельзя.

— Интересная вы, Алена Михайловна, — он слегка прищуривается, наблюдая за мной. — Не думаю, что я вас пугаю по-настоящему.

— Не пугаете, но…

— Вы больше себя боитесь.

Застываю, глядя на него.

Взгляд у него острый, пристальный. И кажется, в голову проникает. Глубже. В душу. До самой сути добирается.

— Вам страшно, что я вам понравлюсь? — хрипло интересуется Аверин. — Или я вам уже нравлюсь?

Нет. Ни капли!

Но…

Слишком уж бурный всплеск у меня даже на этот протест. Дурной знак. А дальше Аверин добивает окончательно.

— Вы так очаровательно краснеете, Алена Михайловна, — замечает он, внимательно разглядывая меня. — Особенно когда злитесь.