*27*
Проснулась затемно. Открыла глаза, понимая, что сколько бы ни было времени, я просто больше не могу находиться в этой липкой дремоте, засасывающей сознание на дно вязкого болота. Глубоко вздохнула, стискивая зубы и сглатывая слюну — вот и наступил этот чёртов день, которого я так неистово ждала и панически боялась…
Чувствуя странную сухость во рту, без лишних терзаний потянулась к телефону. Проморгалась от настойчивого ощущения того, что в глаза насыпали не просто песка, а заодно соли, золы и стекольной пыли, вгляделась в экран — восемь двадцать четыре. Откинулась обратно на подушки, зажмурилась, безрезультатно силясь выдавить хоть одну слезинку, чтобы смочить роговицу…
Не заедет ко мне, да?! Мог бы, возможно, даже хотел бы по-своему, но не заедет. Потому что горделивая мразь, блядь! Потому что эмпатия — вообще не про него! Потому что охренел в край! Потому что мудак последний…
Шмыгнула носом, чувствуя, что даже слизистые пересохли и обезводились. Вот только проблем с физическим состоянием мне не хватало из-за этого… бывшего мужа!
Сползла с кровати, ощущая себя так, будто по мне всю ночь ездил бульдозер, поплелась на кухню. Залпом выпила два стакана воды, умылась, хоть немного убирая резь в глазах. Плюхнулась на стул, с отвращением прикуривая сигарету и через силу проталкивая тошнотворный дым в воспалённое горло…
Мне не было так плохо даже тогда, когда мы с Егором бухали без меры. Потому что свою меру я всё-таки знала и редко теряла контроль над своим состоянием, в отличие от того же бывшего. Но тогда хотя бы повод был — одно дело страдать от обид и похмелья, и совсем другое — на ровном месте и от передоза сахара в крови, как сейчас… Старость, не иначе. У меня, блядь, старость, а у Егора — полный расцвет сил, сука!
Господи, как же я его иногда ненавижу. Кажется, лучше потерять память и проснуться однажды с чистым белым листом вместо сознания. И путь бывший выворачивает мозг Ленке, Алёне, Кате, кому угодно, только не мне! У меня просто нет сил с ним взаимодействовать…
Подпёрла лоб рукой. Размазала окурок по чашке-пепельнице, потянулась к пачке ещё за одной сигаретой… Ошалело замерла, нащупав пальцами пустоту. Заглянула под картонную крышку, не веря своим глазам, потрясла пачку на всякий случай — вдруг сигарета просто прилипла к стенке…
Пусто.
Чёрт! Мать вашу! Да за что…
Сигареты, спички и кофе — это те три кита, на которых стоит мироздание. Если нет чего-то одного, рушатся остальные два, а с ними в тартарары летит и всё остальное…
Закрыла глаза ладонями, не в силах даже зареветь, ибо все слёзы выплакала ещё вчера, а сегодня не успела накопить новые.
Нет, тут до магазина пять минут ходьбы, не вопрос! Но это нужно встать, одеться, выйти на улицу, улыбаться прохожим, общаться с возможными знакомыми, потом болтать с тёть Наташей… И в обычный день это казалось пустяковым делом, не требующим ни малейших усилий! А в нынешнем состоянии есть ощущение, что мне нужно приложить все силы, как душевные, так и физические, чтобы просто выйти из дома…
Но курить хочется сильнее, да. Паника кроет от мысли, что в доме нет ни одной сигареты…
Невзначай покосилась на чашку с окурками.
Боже мой, нет! Вот я только не докуривала повторно хабарики! Сука, на таком дне я себя давно не ощущала…
Со стоном поднялась со стула, потопала одеваться — достаточно натянуть поверх пижамы спортивные штаны и толстовку, накинуть куртку, и я буду готова. Волосы бы ещё расчесать, но можно просто замотать их в тугую скомканную гульку и спрятать под капюшон, да.
Пятнадцать минут, и я снова буду дома, в родных стенах. Реветь, курить, материть Егора… Боже мой, да всё что угодно, только бы были сигареты!
***
Сырость пробиралась под кожу, пока я довольно резвым шагом сменила к магазинчику. Сколько дней я тут живу, как часто возилась на улице, но подобное состояние, когда никак не получается согреться, тянет завернуться в плед по самую макушку, положить под задницу грелку, протянуть руки к полыхающей печке и влить в себя литр горячего чая, я что-то не припомню. Ладно в городе, где вечный стресс, нервы, хронический недосып и тд, там по факту хочется спрятаться под одеяло, но тут я не ожидала от собственного организма такой подставы…
Обошла лужу. Решительно поднялась по ступенькам, дёрнула дверь магазинчика, спровоцировав знакомый перезвон колокольчика. Не глядя на немногочисленных утренних покупателей, застывших у витрин, встала сразу в очередь к кассе, с тоской обозревая двоих человек впереди себя, явно пришедших затариться по полной, судя по подготовленным авоськам. Бросила быстрый взгляд на экран мобильника — восемь пятьдесят три, Егор точно здесь не появится, ибо принимает смену. Но если мне предстоит ждать полчаса, пока бабульки набьют сумки и поделятся последними новостями, то ему вполне может приспичить пополнить запасы сала и заявиться сюда… Вероятность невелика, но в данный момент очень хочется исключить даже её — я не готова встречаться с бывшим мужем на виду у всей деревни, да ещё и в таком виде. Впрочем, глупо даже предполагать подобный исход — слишком мал шанс столкнуться с ним именно в это время и именно в этом месте…
За мной пристроились два школьника, наконец выбравшие лимонад. Дзынькнул дверной колокольчик — ушла затарившаяся покупательница…
Устало вздохнула, сожалея о том, что даже не попила кофе перед выходом из дома. Как же хочется обратно на свою кухню, Господи Боже мой…
— Мариночка, доброе утро! — тёть Наташа, бодрая и румяная, как и полагается продавщице деревенского магазина, улыбнулась мне широко и от души. — Хлебушка? Булочек на завтрак? Только привезли… — она с любовным придыханием указала на прикрытый пергаментом поднос с ещё явно тёплыми рогаликами. — Или рыбки тебе поискать побольше и повкуснее…
— Н-нет! — выдохнула, сбавляя тон. — Ничего не надо, тёть Наташ! Мне бы сигарет только… — я стыдливо поджала губы. — За продуктами позже заскочу…
— А-а-а-а-а… — Наталья Вячеславовна согласно кивнула, всем видом выражая удовлетворение тем фактом, что клиент всегда прав. — Какие тебе, Мариш? Пачку? Две? — она полезла под прилавок…
Сигареты я много лет курю одни и те же.
— Мне…
…На стойку рядом с моим локтем неожиданно плюхнулась небольшая чёрная дорожная сумка.
— Парламент ей, крепкие, — грубый мужской голос ответил за меня, не скрывая ехидства. — Такие некая Катя курит, вот и Маринка пристрастилась… — Егор насмешливо процедил это уже для меня, почти наклонившись к самому уху…
Где-то в груди резко поднялась тошнота. Кажется, я даже пошатнулась, захваченная врасплох взметнувшимся чувством ненависти, ощущением несправедливости и каким-то вселенским разочарованием…
— Сколько, Мариш? Пачку? — тёть Наташа вынырнула из-под прилавка, тепло улыбнулась Егору… — Доброе утро, молодой человек! У нас очередь…
— Да мне тоже только сигарет, — Егор равнодушно пожал плечами, игнорируя недовольную толпу за моей спиной. — На смену опаздываю…
— А, ну сейчас… — она снова перевела взгляд на меня.
— Блок… — выдавила каким-то раненым сиплым голосом, прокручивая в голове последние семь дней своей жизни, когда я так одержимо ждала этого мудака, который сейчас невозмутимо стоит по левую руку от меня…
— Тогда погоди, из подсобки принесу, — Наталья Вячеславовна кивнула, разворачиваясь к внутренней двери…
— Мне тоже блок Честерфильда синего прихватите, чтоб два раза не ходить! — Егор без смущения крикнул ей вдогонку.
— Хорошо! — Наталья Вячеславовна скрылась за стеной…
Невесомо и дозировано втянула носом воздух. Выдохнула, стиснув кулаки и пытаясь выровнять дыхание. Не сдержавшись, покосилась на бывшего… Уже в камуфляже, но без оружия. Реально опаздывает, проспал наверное… Это какой-то дурной сон, это просто отвратительный кошмар…
Егор легко считал мой взгляд. Насмешливо скривил губы, поднял бровь… Как ни в чём не бывало бросил:
— Привет.
В животе как-то нехорошо ухнуло. Тошнота только усилилась…
Поджала губы, решив игнорировать его присутствие до последнего…
— Привет, — всё-таки ответила, вложив в приветствие всё своё презрение и пренебрежение.
Сука… Он даже не скучал, да?! Не сходил с ума все эти дни, не вспоминал меня, не называл Ленку моим именем, не держал в руках телефон с непреодолимым желанием немедленно набрать мой номер…
— Так, Мариш, это твой, — Наталья Вячеславовна положила на прилавок блок сигарет. — Вот, можешь оплачивать, — она повернула ко мне терминал…
— Спасибо… — пробормотала заранее, быстро провела картой по высветившейся сумме, схватила покупку, понеслась к двери…
Даже на улице не сбавила скорость, отгоняя лихорадочные мысли и эмоции, толпящиеся внутри. Пролетела перекрёсток, едва ли не бегом ломанулась к своей калитке, только сейчас сообразив, что от прежнего озноба не осталось и следа, и теперь тело горит огнём, лицо взмокло, а по спине ползёт противная капля пота…
Оглянулась якобы невзначай. Застыла на пару секунд, разочарованно разглядывая пустую унылую дорогу… На этот раз Егор не пошёл за мной, как я боялась. Или надеялась…
Гораздо медленнее прошла по тропинке к крыльцу. Ещё раз оглянулась на всякий случай… Вошла в дом, устало прислонилась спиной к двери. Несколько раз глубоко вдохнула промозглый сырой воздух, выдохнула животом…
Откат был неотвратимым, но странным. Мне стало легче от того, что я увидела Егора своими глазами. Эта встреча будто отрезвила разум, загоняя весь поток бессвязных мыслей и образов в непроницаемую клетку. Жернова сделали круг, перемололи эмоции и остановились. Если сейчас вновь поддаться обидам и гордыне — начнётся второй заход. Но пока есть силы и желание держаться — надо держаться…
Неспешно толкнула дверь в кухню. Скинула с плеч куртку, осматривая непредвзятым взглядом царивший в помещении хаос — здесь всё кричало о моей перманентной депрессии, в которую я скатилась за последние несколько дней. Что уж говорить о спальне… Нужно как минимум прибраться, выкинуть из холодильника остатки еды, выгрести нечищеную в эти дни печь, которая здорово дымила из-за этого, самой принять наконец душ и привести в порядок волосы, сменить пропитавшееся потом постельное, запустить стирку, приготовить что-то лёгкое на обед лично для себя… Да, именно так.
Неторопливо прошла по пыльному коврику к столу. Выплеснула из чайника сто раз кипячёную воду в раковину, налила свежую. Аккуратно открыла блок, вытащила пачку, остальное убрала на полку, туда, где хранила сигареты до этого. Насыпала в чашку кофе, сахар… Мысленно тормознула себя, едва не схватив пустой контейнер из-под торта с намерением выкинуть его немедленно — успеется, сначала привычный утренний ритуал и душ. Села на табуретку, с удовольствием наблюдая за собственными слаженными медлительными действиями, чувствуя, как распрямляется ноющая спина и чёрт знает откуда внутри появляются силы…
Само собой, в голове неотвязно крутилась недавняя сцена в магазине. Егор в рабочей форме, его лежащая на прилавке ладонь, сжатая в кулак, его нахальные горящие глаза, исподлобья беззастенчиво изучающие меня, вечная кривая ухмылка, играющая на тонких обветренных губах… Вспоминались все детали — гладко выбритое лицо, коротко стриженные под насадку волосы, ледяной затухающий высокомерный взгляд, когда он переключал внимание на что-то другое…
Чайник закипел, и я аккуратно налила кипяток в чашку. Размешала кофе, откинулась спиной к стене, поднимая невидящий взор в окно…
Это ведь не в нём, это во мне не способны ужиться два восприятия его личности — спокойный надёжный товарищ, хороший и справедливый отец, верный во всех смыслах друг, умный и сообразительный профессионал своего дела, достаточно страстный любовник, а с другой стороны — эгоистичный эгоцентрик, жестокий манипулятор, беспощадный противник, упрямый мудак, самоуверенный и принципиальный тиран… Я не понимаю, как можно видеть картину целиком, меня кидает от одного к другому. И мне отчаянно не хочется признавать его достоинства и закрывать глаза на его недостатки. Потому что и в одном, и в другом он превосходит не только меня саму, но и всех знакомых мне людей… И рефлекторно тянет отпихнуть его в сторону, избавиться от него, ибо невозможно смириться с существованием того, что неподвластно моему пониманию…
Спокойно распечатала пачку, контролируя каждое движение, прикурила сигарету.
Скорее всего, он не придёт и сегодня тоже. Потому что его беспринципный сволочизм очень даже дружен с бескомпромиссными принципами. Потому что он не записал меня во враги, как сделала это я, и у меня полностью развязаны руки, как и у него. Потому что он оставил ситуацию между нами в подвешенном состоянии, но не лишил меня последнего слова. И ещё потому, что он мудак, да, и это не обсуждается.
Но он не придёт…
***
Вечер лёг на плечи мягко и незаметно, заставляя невольно прислушиваться к шорохам во дворе и вынуждая жарче топить печку.
Я так и не зажгла свет в кухне. Почему-то не хотелось этого делать — в спальне горел старый бабушкин ночник, в прачечной гудела пыльная лампа дневного света, и я просто не закрывала двери в оба эти помещения, довольствуясь остатками приглушённого освещения. Я даже шуметь опасалась — нарочно обходила особо скрипучие половицы, не включала ролики или музыку на телефоне. Тянуло завязнуть в тишине…
Я знала, что Егор не придёт. Я смирилась с этим. Я не ждала его. Я ни разу не заплакала за весь день. Я сделала всё, что планировала — прибралась дома, приготовила себе лёгкий салат, не рассчитывая на дополнительного едока, сменила постельное бельё, завесила все веревки под потолком постиранными вещами, которые наполняли воздух ароматами порошка и свежести. Я дважды за сегодня приняла душ — наскоро утром и сейчас, когда долго стояла под струёй, пока в бойлере не закончилась тёплая вода. Но я всё ещё не чувствовала покоя и удовлетворения…
Однако я прекрасно знала, как вернуть всё на круги своя и сбросить тяжесть с собственной души. Точнее — банально подлечить прицельно раненую самооценку… Или утопить её окончательно в строительной грязи, да. Но мне не привыкать…
Глубоко вздохнула, подходя к окну и бесцельно вглядываясь в темноту двора. Сделала затяжку, глотая горький дым…
Деревня ещё не спала — почти во всех домах горел свет, на улице время от времени попадались укутанные с ног до головы прохожие, периодически задорно лаяли собаки, даже пару раз слышался специфический звук работающего трактора. Ещё час, и вся эта бурная деятельность затихнет окончательно, погружая жилой массив в относительное безмолвие до самого утра — закроются последние магазины, вернутся с работы те, кто ездит в город, прекратится любая возня на участках — холодно, темно и сыро. Гораздо уютнее сидеть в это время дома…
Затушила окурок в сверкающую чистотой чашку. Поморщилась от скрипа бумаги об фарфор…
Тихим шагом прошла в маленькую прачечную, то бишь в ванную. Прищурилась, совсем отвыкнув от света, но быстро проморгалась. Взяла вишнёвый блеск для губ, который зачем-то купила на кассе супермаркета, когда второй раз за день бегала в магазин… Щедро размазала искрящийся сочный оттенок по губам, поправила пальцем излишки, внимательно наблюдая за своим лицом в зеркале… Выпрямилась. Стянула с хвоста резинку, распушила причёску. Сглотнула слюну, оценивая результат — бледные щёки, горящие глаза, ещё не просохшие после мытья волосы, излишне яркий влажный рот… Сойдёт.
Выходя, погасила в помещении свет. Уже гораздо решительнее сняла с вешалки куртку, просунула руки в рукава, попутно заталкивая ноги в кроссовки, ускоряясь всё сильнее, будто боясь передумать… Толкнула дверь плечом, торопливо пересекла веранду, вышла на улицу. Заперла за собой замок, соскочила с крыльца, пряча ключ в карман, устремилась к калитке. Сразу свернула направо, к полю…