*30*
Внутри крошечного помещения вспыхнул тусклый свет одиночной лампочки. Егор сразу подтолкнул меня вперёд, сам повесил куртку на круглую напольную вешалку, на которой болтались несколько дежурных фуфаек. Открыл передо мной другую дверь, нажал на выключатель…
Полукруглая комнатка чуть больше предыдущей — место отдыха. У стены притулился продавленный диван-книжка со сползшим со спинки пледом, на противоположной стене приютился маленький телевизор, сбоку с трудом поместилась тумбочка, заваленная контейнерами, печеньем, коробками с лапшой быстрого приготовления и прочими сухпайками, среди этой "роскоши" практически потерялся электрический чайник и примитивная одноконфорочная плитка, по всему периметру потолка растянулись магистрали кое-как слепленных друг с другом проводов… Ещё одна приоткрытая дверь вела в рабочую зону — там виднелся большой полукруглый стол, несколько внушительных мониторов, которые сейчас мигали в спящем режиме…
— Садись, — Егор небрежно отодвинул ногой шаткий столик, давая мне подступ к дивану. — Сейчас чаю погрею… — он поднял на меня глаза. — Будешь?
— Буду, — закусила губу, чувствуя себя неловко от того, насколько будничным тоном он это предложил. Конечно, он тут как у себя дома, а я… — Почему компьютеры не работают? — я кивнула в сторону комнаты наблюдения, проявляя интерес исключительно чтобы не молчать.
— Потому что я обход делал, — Егор пожал плечами, проверяя наличие воды в чайнике. — Кому тут смотреть? Я ж не один слежу за территорией…
— А напарник? Ты же вроде с Лёхой в паре должен быть…
Он глянул на меня с насмешливым интересом, отыскивая на тумбочке кружку. Кажется, ту самую, жестяную, которую я ему пять лет назад дарила на двадцать третье февраля… Краска рисунка совсем стёрлась, появились потёртости и вмятины, но это точно она… Чёрт, приятно как ни крути. Я думала, он давно избавился от неё за старостью лет…
— А ты, смотрю, изучила моё досье вдоль и поперёк, даже с кем работаю… — он улыбнулся примерно с таким же ехидством, с каким я растеклась от этой дурацкой кружки. — Я его к Витьку отправил, там Серёга на больничный ушёл, а я лучше пока один… Хоть мозг никто не выносит…
— Мгм, — кивнула, ещё раз обозревая помещение, но теперь уже с точки зрения суточного нахождения здесь двоих мужиков — тесно, конечно, спать по очереди только получится, еду готовить тоже… Наверное, ничего удивительного в том, что бывший иногда таскался ко мне — тут с тоски свихнёшься, да. Впрочем, он давно привык к подобным условиям работы…
— Садись уже, — Егор сгрёб со стола какие-то журналы со сканвордами, явно валявшиеся здесь не меньше месяца, судя по тому, сколько на них осталось ровных кружков от чашек и неаккуратных прожжённых пеплом дырок. Покосился на меня, окинул взглядом мою натянутую до задницы толстовку… Достал из верхнего ящика упаковку разноцветных тканевых салфеток, вполне чистую и недавно початую, протянул мне… — На, постели на диван и садись. Там, кстати, пружина точит, аккуратнее…
Ничего не оставалось, как последовать его совету. Со вздохом расстелила достаточно большую и мягкую тряпочку поверх засаленного покрывала, села, проваливаясь задницей в засиженное сиденье, кривясь от дискомфортной боли и пытаясь принять наиболее приемлемую позу…
Молчание давило на уши после всех пережитых стонов, шумного дыхания, барабанящего по железной обивке дождя, шелеста ветра, мужского надсадного хрипа и голоса. В подсознании я до сих пор ловила отголоски этой какофонии звуков, теряясь в тишине как в вакууме…
Исподлобья следила за каждым движением Егора — как он закидывает в кружку сразу два чайных пакетика, даже не спросив меня, как насыпает неполную ложку сахара, как достает с крошечной подвесной полки ещё одну чашку с надписью "Лёша не опаздывает, Лёша задерживается", повторяет все манипуляции, после этого наливает по очереди кипяток…
Подняла глаза, всматриваясь в его лицо. Здесь Егор явно чувствует себя хозяином, да. И тут я в гостях у него, значит, по умолчанию принимаю его правила. В некотором роде даже приятное ощущение — от меня ничего не зависит, мне не нужно беспокоится о беспорядке вокруг, не надо переживать, чем угостить нежданного посетителя. Впрочем, он, судя по всему, тоже не сильно-то парится этими вопросами…
Егор проигнорировал мой взгляд. Не долил в жестяную кружку буквально сантиметр от края, в обычную чашку — одну треть. Туда же добавил холодной воды со старенького кулера, торопливо помешал ложкой, отставил эту чашку на свой край стола. Из нижнего ящика выудил небольшую стеклянную флягу с классической надписью "Амаретто", открутил пробку, понюхал тёмно-янтарное содержимое, брезгливо поморщился, доливая в кружку недостающий сантиметр… Наконец придвинул чай ко мне, тоже поднял глаза…
Быстро отвела взгляд, сглатывая слюну и ловя себя на предательской мысли о том, что мне нравится наблюдать за бывшим мужем. И нравится, что свою чашку он отдал мне, а себе взял чужую, а не наоборот…
— Пей. Посмотрю пока, что у меня из одежды есть… — Егор только обречённо вздохнул, делая шаг в направлении входа и прикрывая оставшуюся открытой дверь — за ней оказался высокий металлический двустворчатый шкафчик для одежды…
Сделала пару обжигающих глотков, неожиданно понимая, что за последние годы я совсем разучилась пить обычный чёрный чай. А ведь вкусно, особенно с тонким и неожиданно приятным привкусом миндаля…
— На, это мои, — в меня полетели хлопковые мужские плавки. — Чистые, не переживай. И носки есть… — он не глядя швырнул на диван смотанные друг в друга чёрные носки. — И штаны… Штаны надо будет вернуть, это сменные, у меня больше нет… — на носки упали брюки карго чуть более тёмного камуфляжа, чем на самом Егоре. — Вроде и куртка к ним была, но не вижу чего-то… Ладно, в фуфайке дойдешь, — он наконец прикрыл скрипучую дверцу. — Сапоги резиновые могу у мужиков попросить, хочешь? — он махнул рукой, не дожидаясь ответа и явно догадываясь, что я отвечу отрицательно. — Ладно, сиди, сейчас принесу… — он вышел снова под дождь…
Вздохнула, оставаясь одна. Глотнула чаю, обжигая язык, прикурила сигарету из пачки, оставленной Егором на столе…
Мне нравилось тут. Несмотря ни на что, в компании бывшего мужа я действительно чувствую себя спокойно и по-своему безопасно. Особенно на его территории, где он несёт за меня ответственность…
Егор вернулся буквально через десять минут. С порога продемонстрировал мне пару увесистых огромных чёрных резиновых сапог, ухмыльнулся, поставив их в углу…
— Когда уезжаешь-то, Марин? — он наконец сел за стол на хлипкую трёхногую табуретку. Пригубил чашку, недовольно скривился, ибо чай давно остыл…
— В четверг, — я обняла себя руками, опустив голову. — В понедельник уже на работу…
Егор покивал с философским видом, брезгливо допивая чай.
— Не хочется?
— На работу? — я изобразила тоскливую улыбку, благодарная ему за эту нейтральную тему. — Не знаю… Я вроде отлично отдохнула, сменила обстановку, так сказать… — грустно усмехнулась, краснея от двусмысленности собственных слов. — Но я совершенно не соскучилась по офисным будням. Справляются же они без меня как-то… — внезапно ощутила потребность ляпнуть что-то вроде "и тебя там не будет", но вовремя прикусила язык.
Вздохнула. Поморщилась, вспоминая тесный душный кабинет со стеклянными перегородками — ощущение, будто работаешь на многолюдной площади. Я вообще последние годы предпочитала больше времени проводить в так называемом общем головном офисе (благо компьютеры везде имеют общую базу) — в просторном помещении, где помимо меня работали ещё шесть человек, но, по крайней мере, стены там были монолитными и непрозрачными, и всякий проходящий по коридору не пялился на то, как я "ковыряюсь в носу". Ну и конечно вероятность встретить Андрея там была выше, ибо офис прилегал к его кабинету, и он вечно вламывался без стука проверить работу сотрудников…
— Не думала уйти на другую должность? — Егор задал стандартный в подобной ситуации вопрос, прикуривая сигарету и тяжело опираясь локтями о стол.
— Какую другую? — фыркнула, тоже потянулась за пачкой. — Личных секретарш Андрей не держит, — шутка была неудачной, но она вырвалась прежде, чем я об этом подумала…
На удивление Егор только мрачно усмехнулся.
— Это да, — он пожевал фильтр. — Не повезло…
— Ничего, переживу, — я примирительно улыбнулась. — А ты? Нравится прозябать здесь?
Егор поморщился, неторопливо выпуская колечко дыма.
— Нормально.
Поджала губы, опуская взгляд. Почему-то кольнуло обидой — Егор явно не готов говорить о себе, а раньше его было не заткнуть. Не доверяет мне больше…
Докурили в молчании под едва уловимое гудение электрических проводов. Да и что тут скажешь…
— Ладно, — я со вздохом поднялась с дивана, едва не опрокинув столик. — Я пойду… — я с сомнением покосилась на сухие мужские вещи. — Спасибо… за одежду.
— Пожалуйста, — Егор кивнул, размазывая окурок по переполненной пепельнице. — Одевайся, отведу…
— Да я и сама могу…
— Не сомневаюсь, — он бросил на меня осуждающий взгляд, тоже вставая с табуретки. — Но у нас тут закрытая стройка как бы, мужики командировочные, семью по полгода не видевшие… — он многозначительно и хмуро поиграл бровями. — Ваши деревенские их сразу обломали, а ты… — Егор замолчал на полуслове, тяжело вздохнул. — Ты не местная. Мало ли… На тебе не написано, где ты работаешь и кто твоя "крыша", — он усмехнулся, проводя рукой по затылку, будто устав объяснять мне очевидные вещи.
— В таком виде на меня вряд ли кто позарится, — я ворчливо пропыхтела, подавив брезгливость и натянув на ноющую задницу тёплые удобные трикотажные плавки.
— Да не скажи, — Егор критически осмотрел меня, когда я до самой груди подтянула его огромные рабочие штаны. — Да и кто там тебя разглядывать будет, баба и баба… — он махнул на меня рукой, надевая свою мокрую куртку.
Мог бы просто сказать, что я настолько красивая, что никто не устоит, да. Впрочем, конечно я понимаю, о чём он…
— А, Марин! — Егор внезапно будто оживился, бросив пакет, в который собирал мои мокрые спортивные штаны и бельё. — Опять забуду ведь… — он потянулся к другой своей куртке, штатской. Принялся рыться по карманам, что-то ворча себе под нос… — А то так и будешь обиженная ходить… Думать, что забыл… Или забил… Или что денег зажал…
Со вздохом влезла в огромные сапоги сорок пятого размера. Совсем сникла, представляя, как выгляжу со стороны… И это после того, как я пришла сюда вся из себя соблазнить бывшего мужа и потрахаться. А теперь выгляжу просто жалко, и именно такой останусь в памяти Егора…
— На! — мне в грудь несильно, но настойчиво впечаталась мужская ладонь, и я машинально прижала руку к этому месту, забирая из чужих пальцев какой-то крошечный мешочек… — Чтоб не пиздела на меня…
Разжала собственный кулак, разглядывая "презент". Удивлённо охнула, едва поняла, что это такое… Машинально улыбнулась, недоверчиво потрясла пакетик, сквозь полиэтилен любуясь тусклыми переливами золотых звеньев. Истерично рассмеялась, закрывая лицо руками…
— Давай, открывай, Марин, ну! — Егор насмешливо смотрел на мою реакцию. — Или надо было коробочку купить и ленточкой завязать? Мне предлагали, кстати. Ну я так-то опаздывал, подумал, что один хер это лишнее… Или нужно было, Марин?!
Покачала головой, не в силах произнести ни звука. Торопливо открыла пластиковую полоску замка, высыпала себе на ладонь цепочку с кулончиком…
— Дай! — Егор не дал мне рассмотреть украшение, сгрёб его своей лапищей. Быстро оторвал крошечный ценник, смял и кинул его в мусорную корзину… — Вот теперь на! — он снова вложил тёплую от его пальцев цепочку мне в руку.
По весу явно не полая. Длинная. С крупными изящными звеньями, переплетающимися между собой как ветки. Кулон — изумительный чётко выгравированный четырёхлистник с милым изогнутым листочком на стебельке… Никаких камней или вставок, только золото.
Перевела дыхание. Как Егор там сказал — не зажал, да. И явно не пытался повторить Катину версию — она носит совсем другие украшения, миниатюрные и почти незаметные…
— Ну?! Нравится?
Сглотнула слюну. Шмыгнула носом, почему-то не найдя ничего лучше, кроме как зареветь…
— Н-нравится… — я подняла полные слёз глаза на бывшего мужа. — С-спасибо…
— Мне тоже нравится, — на этот раз Егор аккуратно вытащил из моей руки цепочку. — Иди сюда. Повернись…
Послушно повернулась к нему спиной, подобрала волосы…
Он не мог не коснуться меня пальцами, пока возился с застёжкой. И от этих невесомых касаний становилось так жарко и трепетно, как не было даже от пошлых прикосновений. Цепочка ощутимо холодила кожу на контрасте, рождая какой-то неясный и пугающий восторг в груди…
Конечно, когда-то в моих фантазиях всё должно было случиться не так — там я была в шикарном наряде, а не в резиновых сапогах, чужих трусах и с грязной мокрой головой, украшение покоилось в бархатном футляре, да и преподносил мне его Егор сам, без подсказок, в совершенно других обстоятельствах и с иными целями, да, вроде как между делом, как Андрей дарил Кате…
Не случилось. И тем не менее…
Он действительно не забыл наш нелепый разговор. Понял его как всегда по-своему, конечно… Но то, с каким самодовольным восхищением Егор сейчас смотрел на мою шею, наконец развернув меня к себе лицом, было слишком неподражаемо. И вместе с тем так трогательно и щемяще почему-то…
— Тебе идёт, — он кивнул, будто иначе и быть не могло. — Теперь успокоилась насчёт цепочки?
Усмехнулась сквозь слёзы. Зачем-то притянула бывшего мужа за плечо к себе, чмокнула в щёку…
— Успокоилась, не переживай…
— Слава Богу, — Егор притворно закатил глаза. — Давай, пошли уже… — он приобнял меня одной рукой, толкая входную дверь.
— Пошли, — с тихим счастливым вздохом вышла вместе с ним под моросящий дождь…
***
Сапоги так и норовили свалиться с ног, то и дело застревая в дорожной грязи. Между бёдер всё саднило и чесалось, дождь противно заливался за шиворот, глаза практически слипались после спонтанного секса и чая с алкоголем. И тем не менее я относительно бодро шагала рядом с Егором, стараясь сильно не отставать.
Пустая болтовня ни о чём — как за месяц изменилась погода, в какую школу лучше отдать Андрейку когда придёт время, кто будет жить в этом посёлке после завершения строительства, насколько продукты в местном магазине отличаются от привычных супермаркетовских полуфабрикатов…
Я то и дело незаметно поднимала руку и прикасалась к цепочке, с непривычки покалывающей шею. Конечно, у меня были украшения, и когда-то в молодости я их активно носила, но потом почему-то перестала… Только серьги — тонкие аккуратные гвоздики, семь в одном ухе и три в другом, но их мало кто замечал. Ну и обручальное кольцо, символизирующее развод… Точнее, скорее означающее, что я ничуть не хуже других, и когда-то тоже была замужем, да.
Ноги жутко устали от напряжения и попыток удержать сапоги. И тем не менее, мне было искренне жаль, что мы так быстро дошли до моего дома…
Егор замолчал, останавливаясь на дороге. Сунул руки в карманы брюк, наблюдая за тем, как я неуклюже плетусь к калитке…
— Ладно, Марин…
— Ты не зайдёшь?! — я оглянулась, с тревогой пытаясь разглядеть в темноте его лицо.
— Нет.
Выдохнула, будто грудь придавило тяжёлой плитой… Это прощание, да?! В смысле… С этой минуты мы снова стали просто бывшими. И всё, что между нами произошло за этот месяц, останется в прошлом…
— Пойдём, отдам штаны и сапоги сразу, — я поджала губы, хоть так надеясь настоять на своём и заставить его поступить по-моему. Кажется, уже не за чем, но всё же…
Егор сделал жест рукой, предлагая мне идти вперёд. Сам потянулся следом на расстоянии…
Оставила дверь на веранду открытой — дальше бывший муж зайти не пожелал. Нарочно прямо в кухне стянула брюки, оставаясь в мужских трусах и носках… Демонстративно аккуратно сложила их, завернула в сухой пакет…
— Держи, — с порога протянула Егору его вещь. — Под сапоги возьми там большой мешок…
— Знаю, — он кивнул в сторону кучи старых строительных пакетов. — Возьму.
— Ну… пока… — я закусила губу, исподлобья глядя на него… с надеждой? с отчаянием? с вызовом?
Егор едва заметно улыбнулся, и глубокие лучики морщинок разбежались по вискам…
— Пока, Мариш. Надо будет — позвони, я за тобой приеду, помогу.
— Да у меня вещей-то… — на глаза навернулись слёзы.
— Ну как знаешь, — Егор махнул рукой, будто не ожидал от меня большего. — Я там потом Андрюху заберу погулять, напишу как обычно…
— Да, хорошо…
— Всё, ушёл, — он на секунду задержал на мне нечитаемый взгляд. Неожиданно подмигнул… — Давай, Мариш, не грусти тут… — быстро отвернулся, преодолел веранду, на ходу схватил сапоги, толкнул дверь плечом, спрыгнул с крыльца ещё до того, как она закрылась обратно…
— Не буду… — прошептала в пустоту…
Вернулась на кухню. Выдохнула, машинально прижимая к груди кулончик… Просто подарок. Который он мне задолжал пять лет назад. Вроде правда грустить не о чем, и сожалеть не получается, но пиздец как всё неправильно… И плакать хочется…