*47*
Ёлки, естественно, у нас не было. Единственное, что мы с Андреем могли сделать — это нарядить разросшийся у забора кипарис, и то нашего дуэта хватило лишь на несколько нижних веток, ибо лезть выше у меня не было ни желания, ни возможности. К тому же, древние советские игрушки, наполовину превратившиеся в труху и осколки, не вызывали особого доверия своей хрупкостью и явно намекали на непригодность для уличного использования. Да и снег постоянно осыпался с гуляющей от ветра макушки дерева, норовя свалиться прямо на лицо или за шиворот…
Новогодний стол тоже не планировался слишком щедрым — вчерашняя варёная картошка, два вида салата, которые Андрейка точно будет есть, колбасно-сырная нарезка, запечённая в духовке утка, которую в этот раз я привезла с собой из города, какао со сладким яблочно-сливовым пирогом, который ещё предстояло испечь…
Пожалуй, если бы я хоть немного была уверена в том, что бывший муж обязательно заедет нас поздравить, я бы не поленились постоять у плиты подольше. Но меня раздирали смутные сомнения о том, что он сумеет вырваться сюда, за город, в самый канун праздника… Слишком хорошо я помнила наши совместные новогодние каникулы, когда Егор и не думал куда-то идти, не планировал навещать родню, не рвался встретиться с друзьями. Он тупо радовался выходным, лёжа перед компом или телевизором. Иногда мог помочь мне на кухне, рассекая по квартире в одних трусах, и даже не допускал мысли о походе в гости. Не то чтобы он считал Новый год семейным праздником, но он явно воспринимал его как время пассивного отдыха и заслуженной лени. Бесило временами, да… Но сейчас почему-то воспринималось спокойно. Но вместе с тем невольно представлялась такая же картина с Ленкой — посиделки на кухне с чашкой кофе или бутылкой пива, забавные истории из детства или воспоминания о работе, пока Лена возится с очередным салатом и недовольно поджимает губы… Или она — не я, она слушает его развесив уши, не ожидая ничего иного? Наверное, сейчас я бы тоже не ожидала…
***
На улице уже давно стемнело. Оставалось всего несколько часов до боя курантов, когда в окно кухни, где мы с Андрюшкой сидели за столом и по десятому кругу перечитывали Винни-Пуха, раздался громкий резкий стук, напугавший меня до остановки сердца…
Быстро переглянулась с сыном, шокировано распахнувшим глаза и мгновенно притихшим от неожиданности. Замолчала на полуслове, тут же уловив из приоткрытой форточки скрип снега под чьими-то уверенными тяжёлыми шагами…
Через несколько секунд без предупреждения открылась входная дверь. Мужская фигура заслонила проём…
— Всем привет! — Егор переступил порог, широко улыбаясь и оглядывая нас обоих. Опустил на пол огромную коробку и несколько увесистых пакетов…
— Папа! — Андрюха с визгом метнулся к отцу, с разбега запрыгивая к нему на руки. Вцепился в шею, подлетая в воздух и хохоча на весь дом… — Ты так долго… Мы думали, ты уже не приедешь…
Пульс рвал вены, грудная клетка будто сжалась от переизбытка эмоций…
Опустила глаза, пряча довольную улыбку — наверное, я даже не сомневалась в том, что он приедет, просто по привычке боялась разочароваться и подарить ложную надежду себе и сыну. Зря…
Сердце так и не успокоилось. Продолжало биться где-то в горле, но уже не от испуга, а от какого-то торжествующего волнения. Оно словно не вмещалось в груди, распирая изнутри рёбра и просачиваясь наружу невидимыми лучами личного самодовольного счастья…
— Да как не приеду?! — Егор с притворным возмущением нахмурился, прижимаясь лбом к Андрюшкиному лицу. — Я же не брошу вас двоих тут… Что вы без меня делать будете? — он снова улыбнулся. Открыто, доверчиво, насмешливо… Так привычно, буднично, так тепло… — Вот ты мне скажи, куда дед Мороз тебе подарки положит, м?! Ёлка где?
Андрей мгновенно сник, бросил на меня обвиняюще-виноватый взор через плечо, будто умоляя придумать за него ответ, чтобы не огорчать папу…
— А мы на улице нарядили, — я подала голос, тоже отчего-то чувствуя себя ни разу не победительницей по жизни.
— Ну-у-у-у, на улице… — Егор поднял на меня мимолётный нечитаемый взгляд. — Что на улице… — он приподнял сына за подмышки, отцепляя его от себя и возвращая на пол. — Сейчас, погоди! Тут стой! — он снова скрылся на веранде…
Андрей оглянулся на меня. Округлил удивлённые глаза, засмеялся, зажимая рот ладошкой и честно не сходя с места…
Дверь отворилась. Сначала показался толстый коричневый ствол, потом огромные разлапистые зелёные колючие ветки… И только к середине огромной ёлки, до сих пор не стряхнувшей с себя остатки снега, появился Егор, заталкивающий это дерево к нам в дом…
— Марин, помоги!
Вскочила с места, перехватывая уже заостренную нижнюю часть ствола и затягивая лесное чудо через порог…
Даже я пребывала в ступоре, а что говорить про ребёнка. Сын визжал и носился из угла в угол, пока папа мастерил крестовую подножку из двух досок, найденных где-то на веранде, как можно ровнее устанавливал пушистую ель, мгновенно наполнившую кухню свежим ароматом морозного снега и смолянистым запахом настоящей лесной хвои, а потом вскрыл принесённую коробку, в которой оказались новые игрушки…
Суета. Для Андрюхи, для сына… Напоказ мне, да. Но не для меня…
Мне хотелось предложить бывшему мужу кофе. Хотелось завладеть его вниманием, накормить его как минимум салатом и пирогом, пока он вновь не исчез из нашей жизни. Хотелось спросить о том, когда будет его смена, и он снова заглянет к нам на огонёк, хотелось остаться с ним наедине, чтобы вручить дурацкий символический подарок, который я зачем-то купила ещё неделю назад — перочинный нож в подарочной упаковке с кучей каких-то дополнительных мелочей…
Но я молчала, вместе со всеми послушно доставая ещё упакованные шары и колокольчики, срывая с них полиэтиленовые коробки и украшая ёлку. Смеялась и хлопала в ладоши вместе с сыном, когда папа продемонстрировал длинную гирлянду, которую нам предстояло развесить на улице…
Это было смешно и трогательно — огни опоясали дом как раз на уровне верхних наличников окон, а не под крышей, как положено, ибо времени искать и устанавливать лестницу катастрофически не было. Но так смотрелось даже интереснее и забавнее — зато не как у всех… Часть бахромы пришлось попутно намотать на ближайшие яблони — Егор явно брал длину с запасом. В далёком детстве я видела подобные украшения только в зарубежных фильмах, и часто рисовала в своём воображении этот самый дом, увешанный фонариками и нитями росы. Правда, в моей голове это выглядело… немного не так, да. Но так даже лучше…
Егор торопился, я это видела. Не могла только понять, переживает ли он за то, чтобы успеть всё сделать до Нового года, или так сильно спешит обратно к Ленке… Ехать неблизко, да. Особенно сейчас, когда столько снега намело…
Я всё-таки усадила его за стол вместе с Андреем. Разогрела им картошки, выставила все угощения, радуясь тому, что с папой сын ужинает гораздо охотнее и дисциплинированнее, чем со мной…
Андрюшка слишком привык к тому, что отец должен уехать. Впрочем, как и я…
Отъезд Егора не обсуждался, не осуждался, не ставился под сомнение, не вызывал негатива. Просто так надо. Просто в какой-то момент случился привычный и чуть раздосадованный вопрос сынишки:
— Пап, тебе уже пора, да? — он на публику скорбно поморгал своими длинными ресницами. — Пап… Папа… А ты… Подарок мне купил?!
— Ах ты… — Егор привычно добродушно потрепал его по макушке. — Конечно. Только откроешь ты его завтра утром.
— Пап! — сын от возмущения сжал кулачки, намереваясь отстаивать свои права до победного. — Утром я буду открывать подарки от деда Мороза! Мне будет некогда! Давай лучше сейчас… — он очень профессионально изобразил знаменитого кота из Шрека.
Только покачала головой, улыбаясь во весь рот и наблюдая за тем, как папа постепенно сдаётся под натиском Андрюхиных аргументов. Ха, выдержал всего три минуты! Я обычно держусь намного дольше.
Железная дорога на управлении. Сын ныл почти год, всеми правдами и неправдами убеждая нас в её необходимости. Что ж, папа проникся первым, похвально…
С умилением смотрела на то, как Андрюха честно кидается отцу на шею, как чмокает его в колючие щёки, как прижимается к нему невинным беззащитным котёнком. Потом несётся в комнату, чтобы притащить папе нарисованную им накануне открытку и… мой подарочный ножик! Едва не прыснула смехом, когда сын что-то шептал папе на ухо, косясь на меня и вручая оба подарка — и свой, и мой. Дождался ответным папиных благодарностей, скромно краснея… Чёрт побери, иногда он весь в мать, да. Приятно…
— Пап, давай сейчас соберём?! — Андрей поднял на отца восторженный сияющий взгляд, возвращаясь к своей огромной коробке. — Мне очень-очень хочется!
— Так! — на этот раз я подала голос. — Нет. Папе давно пора ехать, он и так у нас задержался. А тебе спать уже надо, иначе дед Мороз увидит свет и не станет заходить в дом, и ты останешься без подарков под ёлкой! Прощайся с папой, и надо уже чистить зубы…
— Пока, пап… — Андрейка обиженно шмыгнул носом.
— До свидания, хороший мой, — Егор с улыбкой прижал к себе сына. Отпустил, и тот кинулся любоваться своей железной дорогой…
Почему-то запершило в горле — правда уедет…
Егор подошёл к вешалке, быстро обул кроссовки. Снял с крючка куртку… Неожиданно поднял голову, и я не успела отвести взгляд…
— Ну пошли, проводишь, — он кивнул в сторону двери, просовывая руки в рукава.
По телу волной прокатилась дрожь — впервые за весь вечер он обратился лично ко мне. Господи, до чего же жаль, что уже пора… Я думала, у нас будет больше времени…
Со вздохом глянула на занятого сынишку. Поднялась со стула, поспешила за бывшим мужем на веранду…
Егор, шедший впереди, резко обернулся, едва я закрыла дверь в кухню. Остановился, заставив замереть и меня…
— Дальше не ходи, там дубак, не мёрзни, — он говорил без намёка на сарказм или шутки. — Вот, это тебе, — он чуть улыбнулся, протягивая маленький подарочный пакет… — Всё как ты любишь, — он весело и совсем по-родному подмигнул мне. — А вон в том мешке — ещё один подарок под ёлку Андрюхе положи. Не забудь только! Всё, пока. Счастливого Нового года!
— Пока… — на глаза навернулись жгучие горячие слёзы, хотя плакать я совершенно не собиралась… — Счастливо… — не договорила фразу, ибо за Егором уже захлопнулась дверь, обдав меня порывом морозного воздуха…
Закусила губу, впервые в жизни ощутив такое непреодолимое желание броситься за ним вслед, обнять, попросить остаться с нами… На праздник, на ночь, на… надолго. Ну хотя бы на несколько часов…
Его ждёт Ленка, да. Выбор есть всегда, и у Егора он тоже есть…
Глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание. Не решилась открыть подарок так сразу… Вернулась с ним в кухню, чувствуя, как от резкого ощущения одиночества пропадает всё праздничное настроение, которое я так старательно копила со вчерашнего дня и берегла сегодня до этой самой минуты…
Я знала, что он не останется. Знала! Но почему-то всё равно наивно надеялась… Именно сегодня…
Выдохнула, глотая ком в горле. Села за стол, всё-таки залезла в пакетик…
Улыбнулась, размазывая по лицу солёные слёзы и сопли. Вовсе рассмеялась, внимательно и с нежностью разглядывая подарок — браслет в пару к цепочке, с такой же подвеской в виде четырёхлистного клевера…
Думал, искал, выбирал, тратил деньги — и всё это с мыслью обо мне… Плевать, даже если Ленке тоже что-то подобное купил в этом же магазине, на всё плевать! В любом случае мне он подарил действительно от души, чтобы порадовать… И я рада! Настолько, что сердце замирает на каждом вдохе…
— Мам, ты чего плачешь? Вы опять с папой поссорились? — Андрей растерянно смотрел на меня, сидя на полу и обнимая свою уже надорванную коробку.
— Нет! — широко улыбнулась сыну, тоже сползая со стула на пол. — А мне папа тоже подарок подарил… Смотри! — я гордо продемонстрировала золотую вязь. — Это браслет…
— У тебя такой есть! Только большой… — Андрей явно не понимал мою сентиментальность. — А этот маленький… Он на шею не налезет…
— Это браслет, — повторила, пытаясь застегнуть цепь на запястье. — Это вот тут, на руке, носят…
— А-а-а-а… — сын понимающе кивнул. — Красиво, — он уже отвернулся, теряя интерес. — Папа у тебя молодец… А мне видела, какую железную дорогу подарил?! Там даже два шлагбаума! И нефтяная вышка, как в роликах… Видишь, вот она, на картинке нарисована?! — он ткнул пальцем куда-то в коробку.
— Вижу, — согласно кивнула, тряхнув рукой и с восторгом наблюдая за тем, как золотая змейка скользит по коже. — Классная. Но собирать будем утром. Сейчас надо наконец почистить зубы…