*9*
Наверное, где-то глубоко в душе разом удовлетворились все мои амбиции, улеглись невысказанные претензии, затихло размытое ощущение соперничества с Ленкой и ей подобными. Осталась привычная голая неприязнь и непримиримое желание наглухо отгородиться от бывшего мужа. Пришёл — отлично. Значит, не я одна весь день не находила себе места, но и он тоже по-своему переживал. Всё. Мне достаточно. Теперь пусть проваливает с чистой совестью…
— Зайти-то пригласишь? — Егор цинично усмехнулся, засовывая руки в задние карманы джинсов и исподлобья играя бровями.
Почему-то покраснела, слишком остро воспринимая ситуацию — на улице поздний вечер, мы наедине в пустом доме… Утром всё выглядело несколько иначе — далёкий гул стройки, начавшейся ни свет ни заря, голоса проснувшихся соседей, чей-то не к месту заведённый триммер, лай собак фоновым шумом… Тогда это создавало атмосферу причастности ко внешнему миру, давало какую-то защищённость и уверенность в своей безопасности. А сейчас, в тишине… Пространство вокруг словно изменилось, придавленное знакомой тяжёлой аурой этого человека. Неподъёмной для меня энергетикой…
Мне всегда было сложно с Егором — я никогда не могла предугадать его поступки и дальнейшие действия. Я знала, на сто процентов знала, как он должен поступить в том или ином случае, часто анализировала любые ситуации на основе предыдущего опыта взаимодействия с ним, как нас учили при работе с людьми, но… Если я и угадывала иногда его реакцию или следующий шаг, то это больше походило на случайность, чем на сопоставление и синхронизацию. Даже поведение Андрея я в большинстве случаев считывала гораздо точнее и предопределяла его действия с большим попаданием, ибо вариантов в его рефлексах было в разы меньше. А Егор… Его коротило в любой момент в любую сторону. Наверное, если бы раз в полгода я сама не держала в руках документы о его психологическом здоровье, я бы засомневалась в его адекватности… А так всё приходилось списывать исключительно на ебанутый характер и основную его черту — эгоистичный похуизм. Мудак — он и есть мудак…
Когда-то давно, ещё в начале своей карьеры, я пару раз ездила с группой захвата на постановочные тренировки для наблюдения за бойцами. Это была часть экзамена по повышению квалификации — дать первоначальную характеристику каждому из парней. Для более детального изучения личностных качеств и работы с ними существует штат психологов, моя же задача — распознать первичное направление по типу личности на основе вызубренных определений и подробного описания признаков, относящихся к определённым психотипам и соответствующему поведению в экстремальных условиях. Если я ошибусь — ничего страшного, при дальнейших проверках это быстро выявится, но в целом такой подход помогает сэкономить время и ресурсы, да и на мои вопросы люди отвечают охотнее, чем перед квалифицированным специалистом, где всем хочется показать себя с наилучшей стороны. А в поездках мне даже разговаривать ни с кем не требовалось — я просто наблюдала за тем, как участники команды выполняют одни и те же действия, и строчила стандартную характеристику на каждого. И там я видела Андрея и Егора "в деле"… Они работали абсолютно по-разному. Во время безоружной атаки и ближнего боя Андрей бил наотмашь, но никогда не добивал, делая ставку на первый удар, быстро перешагивал через противника и шёл дальше. Часто концентрировался на защите — он считал её самой важной техникой любой драки. Егор предпочитал захват и удушение, добивал всегда, опасаясь удара в спину. По большей части уходил в нападение, принципиально и самонадеянно считая защитные блоки проявлением слабости и излишней тратой времени. В рукопашном Андрей полагался на скорость и интуицию прежде всего, всегда оценивал соперника, Егор признавал исключительно силу и ловкость, искренне веря в то, что завалить можно кого угодно, если ты сам молодец. Все эти техники имели место быть, они выявлялись психологическими тестами и годами тренировок. Андрей мог определить характер бойца только по тому, как тот встаёт в стойку, ему даже не требовались мои предварительные суждения и заключения психологов. Впрочем, Егор тоже умел распознавать тех, кого "можно на передовую", и тех, кто "пусть тылы прикрывает"… Видимо, это приходит с опытом. Но в отношении самого Егора ко мне так и не пришло понимание определения классификации индивида, несмотря на все готовые тесты и книжные знания… Тип бойца — да, чёткий и определяемый. Остальное — мимо. Я просто до сих пор не могу понять, где заканчивается типология личности и начинается его скотский характер…
Вот и сейчас мне очень хотелось иметь хотя бы относительное представление о том, за каким хером бывший муж снова припёрся сюда. Но все предположения были какими-то однобокими и плоскими…
— Ну что ты смотришь как змея, Марин? Я на твоём парселтанге говорить не умею, — Егор перестал улыбаться, неодобрительно поджал губы. — Совсем не рада видеть? — он снова насмешливо скривился, делая ещё одну скупую попытку пустить пыль в глаза.
Глубоко вздохнула, прокручивая в голове возможные варианты собственного поведения в данной ситуации. Пожалуй, идеально было бы не поддаваться на эмоции и проявить чудеса рассудительности…
Но не с ним, увы.
— А должна быть рада? — голос охрип от долгого молчания, и я машинально отпила глоток остывшего кофе с молоком, затянувшегося плёнкой на дне кружки.
— А почему нет? — Егор вскинул голову, привычно восприняв мои слова за свободу действий, уверенно шагнул вперёд, взяв курс на пустующую табуретку. — Ну ты тогда хотя бы вид сделай для приличия…
— С тобой даже вид сделать не получается, — я сощурила глаза, с раздражением следя за каждым его движением.
Бывший небрежно пнул стоявший у окна тщедушный стул, с грохотом посылая его в угол. Наконец степенно сел, положил локоть на подоконник, расслабленно облокотился спиной о стену, прижался затылком к нарисованному на обоях подсолнуху…
— Плохо, — он обвёл меня цепким циничным взглядом. — Значит, надо работать над собой, Марин. Прилагать усилия… — от его назидательного тона свело зубы.
— Обязательно, — кивнула, чувствуя, как от напряжения немеют лопатки. — Тебе, кстати, тоже не помешает предупреждать о визитах и как минимум стучать перед тем, как войти в чужой дом…
— Учту, — Егор отмахнулся от меня как от назойливой мухи. Приподнялся, вытащил из кармана пачку и зажигалку, снова сел, прикуривая… — Дай пепельницу, Марин.
Медленно и глубоко вдохнула через нос, с шумом выдохнула через рот. Тяжело поднялась со стула, дотянулась до наполовину забитой окурками чашки, из которой утром пил бывший муж… Демонстративно молча поставила перед ним.
Егор как ни в чём не бывало стряхнул в неё пепел.
— О, и кофейку заодно, Мариш…
Склонила голову набок, сдерживая поток забористых матов, чувствуя, как меня начинает подташнивать от такой незамутнённой наглости.
— Ещё чего? Говори, не стесняйся.
Егор с вызывающим интересом поднял брови.
— А что можешь предложить?
Выдохнула сквозь зубы, на миг прикрывая глаза и огромным усилием воли собирая в кулак остатки терпения.
— Егор… Давай без этих твоих… Зачем ты пришёл? Кофе попить?
— И это тоже, — он согласно кивнул, с комфортом разваливаясь на стуле полулёжа и вытягивая ноги. — Ну и просто спросить как дела… — его циничный холодный взгляд выстрелил в упор. — Как Андрюха?
От звука этого имени из уст Егора, от самого произношения и до боли знакомых интонаций, таких привычных и присущих только ему, в груди на миг скрутился тугой узел и перехватило дыхание…
На разговор о сыне я ожидаемо отреагировала положительно.
— Х-хорошо, — опустила голову. Всё-таки достала из буфета чистую чашку, насыпала кофе, принялась мешать с сахаром… — Ты же был у него, сам видел…
— Видел, — Егор презрительно поджал губы. Забарабанил пальцами по подоконнику… — Он сказал, ты планируешь привезти его сюда на выходные?
— Планирую, — кивнула, заливая в кружку кипяток. — Ты что-то имеешь против? — я подняла голову, выжидательно просверливая бывшего мужа вопросительным взглядом.
— Нет, — он с готовностью дал согласие, пожимая плечами. Стиснул челюсти, демонстрируя перекатывающиеся по щекам желваки… — Наоборот, только за.
Наклонилась через стол, поставила перед ним чашку. Опёрлась ладонями о столешницу, подаваясь к бывшему всем корпусом…
— А что тогда, м?! — я повысила голос, не сдерживая раздражение. — Чем ты на этот раз недоволен? Что не так?! Я опять мало времени сыну уделяю? Или слишком нянькаюсь и не даю даже решение принять самостоятельно? — меня несло на самой больной теме. — Или ты думаешь, я не замечаю, что ты сидишь тут и пыхтишь недовольством на всю кухню…
Егор медленно глотнул кофе, не сводя с меня презрительного взгляда поверх чашки. Чуть сморщился на последних словах… Так же неторопливо отставил кружку… Резко дёрнулся вперёд, молниеносно захватывая ладонью мою шею и больно вдавливаясь пальцами куда-то в затылок…
Сердце грохотнуло по ушам, воздух застрял в рефлекторно напрягшемся горле. Страх парализовал внутренности, отдаваясь металлическим привкусом на языке…
Сдавленно охнула, в ступоре вглядываясь в непроницаемое лицо, так внезапно возникшее прямо перед глазами, размытое и нечёткое то ли из-за близкого расстояния, то ли из-за мгновенно проступивших слёз…
— А ты думаешь, я не замечаю, как ты подпрыгиваешь каждый раз, когда я собственного сына по имени называю, м?! — яростный шёпот, так не похожий на привычный цинично-беззаботный тон, заглушил все остальные звуки, врываясь прямо в голову. В нос ударил запах мятной конфеты — наверняка попытка замаскировать алкогольные пары… — Думаешь, я тут вообще слепой по жизни, да?! А нихуя-я-я-я…
Затрясло почему-то… Не ожидала, что Егор замечает такие мелочи. Или это я совсем расслабилась и перестала прятать эмоции от себя самой…
— Пусти…
Егор лишь сильнее сдавил мою голову, не замечая ничего вокруг и глядя на меня с такой ненавистью в полыхающем взгляде, словно с удовольствием и вовсе свернул бы мне шею…
— Я до сих пор не могу понять, Марин… Как?! — он выпятил подбородок, разглядывая меня как мерзкое насекомое. — Как в твою умную голову пришла мысль назвать МОЕГО сына этим именем? Вот что… Что у тебя здесь творилось?.. — он сдавил голову так, что заложило уши, тряхнул меня, брезгливо поморщившись от того, как клацнули при этом мои зубы… — Ты вообще представляешь, как это, а?! Когда тебе выносят его… А у него бирка эта дебильная с именем… А ты стоишь как баран, держишь в руках своего сына, а друзья делают вид, что нихуя не понимают и поздравляют с рождением Андрюшки… И ты… как дура лыбилась…
Сердце методично било в грудную клетку, иногда замирало на мгновение, но снова лупило по рёбрам с новой силой…
— Я… Мне… — знала, что мой лепет не переплюнет этот лихорадочный шёпот, но Егор ждал, что я скажу хоть что-нибудь… — Мне просто нравится это имя… Всегда нравилось…
— Да не пизди ты! — он рванул мою голову вверх и на себя, игнорируя отчаянные царапанья ногтями по своей руке.
— Отпусти… — захрипела сквозь слёзы, и Егор мгновенно ослабил хватку. — Просто не называй его Андрюхой! Меня бесит…
— А как называть?! — он снова вызверился, вытягиваясь в полный рост и поднимая меня через стол за собой, но уже за шею, не пытаясь содрать скальп. — Он Андрюха твоими стараниями! Андрей Егорович…
— Андрюша! — я всхлипнула, почему-то действительно вздрагивая от того, как Егор произнёс это имя. — Андрейка… Он же маленький…
— Он — Андрюха! — Егор почти заревел, перекрикивая мой сварливый писк. — Маленьким он был, пока на сиське у тебя болтался! И не смей его заставлять сидя ссать, слышишь меня?! Он мне пожаловался…
Да блядь…
— Он маленький! — взвыла белугой, когда Егор вновь потянул меня вверх, грозя оторвать голову. — Он часто не попадает…
— Так дай тряпку, пусть вытрет за собой! А не вот это всё ваше… мамское… Тьфу!
— Хорошо! — запоздало сообразила, что можно просто согласиться, раз это ему так важно. — Егор, отпусти пожалуйста… Мне больно-о-о… — заревела взахлёб, нелепо взмахнув руками…
— Да сядь ты! — он с силой толкнул меня обратно на табуретку, и я чудом успела схватиться за край стола, чтобы не упасть назад. Сам плюхнулся на стул… — Как же ты бесишь, Марин…
Ни резко увеличившееся между нами расстояние, ни потухший гнев в глазах бывшего мужа почему-то не принесли облегчения. Громко всхлипнула, машинально обнимая себя руками и кусая дрожащие губы, слизывая с них мокрую соль…
— С-с-сука-а-а-а… — Егор запрокинул голову к потолку…
Несколько секунд напряжённой вязкой тишины показались вечностью.
Вжала голову в плечи, исподтишка наблюдая за бывшим мужем и боясь лишний раз шевельнуться и попасть не в тему…
— Егор, ты мог бы просто… озвучить это… Без скандала… — робко подала голос, с опаской потянулась к своей пачке…
Он не ответил, тупо пялясь в одну точку на стене. Наконец перевёл тяжёлый буравящий взгляд на меня…
— Закрыли тему.
— Х-хорошо… — попыталась робко улыбнуться, испытывая реальное облегчение от его грубой фразы и почти заглушая взметнувшееся было в душе непереносимое чувство жгучей неподъёмной вины. — Кофе опять пролился… — я кивнула на перевёрнутую чашку на сбившейся скатерти, на этот раз вылившуюся на пол. — Давай ещё сделаю… — протянула ладонь…
Почему-то испугалась на миг, что он сейчас откажется и просто встанет и уйдёт…
Егор нехотя передал мне кружку. Снова закурил, избегая смотреть мне в глаза…
Руки дрожали, пока я снова кипятила чайник, смешивала кофе и сахар, порциями доливала воду…
Пока мы ещё были женаты, Егор много раз говорил о том, что я поступила подло и совсем не думала о нём, когда одна записывала имя сына. И если до нынешнего момента я видела в этом лишь повод для упрёков и недовольства, то сегодня почему-то проняло до мурашек реальным ощущением того, что я сотворила какую-то очередную хуйню и причинила на тот момент мужу реальные страдания… Ему и сейчас не всё равно, да?! Господи, я, наверное, должна вот в эту минуту почувствовать себя грешницей и раскаяться, но вместо этого мне отчего-то хочется счастливо улыбаться…
Повернулась к Егору, без настроения копающемуся в телефоне. В очередной раз поставила перед ним чашку, потупила взгляд…
— Держи…
Егор поднял на меня глаза. Не улыбнулся в ответ. Со вздохом отложил мобильник… Мой. Мой мобильник…
— Ты… рылся у меня в телефоне? — я кивнула на потухший экран, ощущая, как тёплое чувство по отношению к бывшему мужу превращается в глыбу льда.
— Ну да, — Егор с вызовом расправил плечи. — Дать тебе мой телефон поиграть? — он усмехнулся краешком губ, придвигая чашку поближе к себе. — И пепельницу хоть в печку вытряси, Марин… Воняет…