Глава 14
Глава 10
Валентина смотрела – и кусала губы.
Базиль, да…
С незнакомой девушкой, красоткой, каких поискать. Правда, одета она не так, чтобы роскошно, но с такой внешностью ей и бриллианты не нужны.
Девушка поднесла руку к губам, сдерживая злобное шипение.
Значит, правда…
У тебя есть другая. Ты здесь женился, и ты не собирался мне ни о чем говорить… а вот что должна делать я?
Правда – что можно сделать в такой ситуации?!
А ведь можно хотя бы отомстить за себя. Можно! Рядом она видела аптеку…
Если бы Валентина слышала, о чем говорят Базиль и Лиза, она бы еще подумала, но было слишком далеко. А Базиль сидел в кафе, и улыбался, и явно был доволен жизнью.
- Лиза, ты же согласишься мне позировать?
- Позировать?
- Ты потрясающе красивая девушка, и я хотел бы увезти с собой частичку твоей красоты, - в кои-то веки Базиль решил вести себя ответственно, он принц, а это кто? Обычная девушка, без особого образования, воспитания, в жены она не годится, а в любовницы? На пару дней, пока они тут? Может, раньше Базиль так и поступил бы, но смерть матери оставила глубокую рану. Для него минута удовольствия, а для девушки трагедия на всю жизнь? Подло получается как-то. Дамиан, опять же, шею намылит. Проще не связываться. С любовью.
А вот о рисовании можно попробовать договориться. Так что Базиль попросил узнать, что это за Лиза такая, и через день знал всю ее подноготную, Левенсберг – город маленький, сплетни летают быстрее всяких птиц. Тут уж у принца и вовсе руки опустились.
Какое там соблазнять?
Девчонка чудом жива осталась, она сейчас от всех мужчин шарахаться будет. Но ведь красотка же! Нельзя пройти мимо?
Никак нельзя, он потом себе не простит.
И Базиль принял волевое решение.
Соблазнять он не будет. А вот написать портрет красавицы, и потом всем рассказывать, что у них БЫЛО – кто его в столице проверит? Может он позволить себе крохотное приключение?
Да всяко!
Базиль написал Лизе записку с просьбой о встрече, нарочно выбрал самое шикарное и дорогое место Левенсберга, отправил гвардейца, и внутренне готов был, что красотка не придет. Но пришла же!
И сидит напротив, и глаза у нее бездонные, и губы такие, и руки… ах, эти руки! У Валентины, хоть она и аристократия невесть в каком поколении, пальцы короткие и какие-то квадратные. Не толстые, но рука – лопата. Широкая ладонь, квадратные хищные ногти… фу! А у Лизы руки музыканта. Тонкие длинные пальцы, узкая ладонь, овальные ногти, видно, что эти руки знали труд, но как же они хороши! Вплоть до синей жилки на запястье, вплоть до тонкой изящной косточки… у каждого есть свои предпочтения, и Базиль с ума сходил от женщин с красивыми руками. Не ожидал он встретить воплощение своего идеала – здесь, но ведь не отпускать же теперь?
Лиза подумала пару минут.
Какое-то время назад она бы согласилась. Только вот после работорговцев поневоле поумнеешь.
- Скажи, при этом может присутствовать моя сестра?
- Сестра, мать, отец, кто угодно. Лишь бы не лезли под руку и не разговаривали.
Лиза кивнула. Она, конечно, опасалась, но записку с просьбой о встрече принес королевский гвардеец. Он же и на вопросы ответил, причем не только Лизе, но и Алине. А кто бы посмел ей отказать, особенно, когда мама вооружалась чайником, пирогами и разными вкусностями? Гвардеец исключением не стал. Уплел плетенку пирогов, остаток прихватил с собой, и «по большому секрету, тссссс!» проговорился, что все правда. Что прибыл поезд из столицы, да с высокопоставленными особами, и они тоже из столицы, вот документы, все честь по чести… да вы что! Все можно проверить! Что ж он – самоубийца о таком врать?
Последнего, кто оделся в форму королевского гвардейца, сварили прямо в ней. В кипящем масле.
Правда, это было при дедушке Риберто, да и одетый негодяй покушался на принца, так что… были причины. Но закон же не отменили!
- Я поговорю с мамой. Если вы не против прийти к нам вечером, на ужин?
- С удовольствием, - Дамиан отличался неприхотливостью, и повара с собой не возил. Гвардейцы тоже готовить особо не умели, так что перебивались кашами, супами, салатами, и о высокой кухне даже не думали. Или вот, как сейчас, питались в ресторанах. Им же не надо постоянно находиться в поезде, так что желудок не страдает. А вот Базиль страдал. Он привык к хорошей кухне, на его вкус мясо было похоже на подметку, вино кислило… может, ужин будет приличный? Плохих намерений у него нет, так что и бояться ему нечего.
- Тогда сегодня вечером? Я предупрежу отца?
Хотя и предупреждать не стоило бы. Это Альдо ненавидел гостей, а вот рент Борг оказался человеком хлебосольным, и гостям был рад. Алина тоже не возражала, не ей же готовить – подавать - убирать, кухарка у любимого есть, служанки приходят, вот и нечего ворчать. Ее дело просто быть приветливой и улыбаться, так-то и несложно. Хотя готовила она тоже в удовольствие. Мясо сама запекала, пироги делала, кухарка частенько на подхвате была: помыть – порезать – почистить, женщины отлично нашли общий язык, обменивались рецептами, переругивались, и были друг другом довольны. Так что качество пищи не страдало, только улучшалось раз от раза.
- Пожалуйста, - Базиль вежливо попрощался, поцеловал Лизе руку, но сам из кафе не ушел. Кушать хотелось уже сейчас. Пусть тут не слишком хорошо кормят, но провинция же! Чего еще ждать?
Правда, отдать должное цыпленку он не успел, за его стол присела девушка, которую он не ожидал здесь увидеть.
- Валентина?
Ответом ему была горькая улыбка.
- Ты не ожидал меня здесь увидеть?
- Нет, - честно сознался Базиль.
- И что я все знаю – тоже?
Базиль насторожился. Что знает Валентина? О смерти матери? Или о делах Дамиана? А как бы так ее расспросить, чтобы ничего не выдать?
- Совсем все?
- Да, Базиль. Я знаю, а должен был все это рассказать мне ты!
А кто рассказал? Еще кто-то посвящен в ситуацию? Об этом Базиль и спросил.
- И кто же тебя сюда направил?
- Разве это важно?
- Для меня – очень. – Базиль опять не соврал, но Валентина поняла его совершенно иначе, увы.
- А твой обман неважен? - завелась Валентина, имея в виду «свадьбу». – Ты поступил со мной подло, и даже не собираешься за это извиняться?
- Это обстоятельства, - возмутился Базиль. За что извиняться-то? За происки врагов? Что он вообще такого сделал, о чем сам не знает?
- Ах, обстоятельства?! Которым ты целуешь ручки?!
Базиль чуточку смутился. Так-то он жених Валентины и не стоило бы… но он же ничего плохого даже не планировал! Просто рисовать! Ерунда же!
- Что в этом такого?
Валентина всплеснула руками. Сумочка ее, неловко поставленная на угол стола, свалилась на пол.
- Ах!
Базиль наклонился поднять ее. Вежливость и дрессировка, что тут поделаешь?
- Так лучше, - сумочка была пристроена на стул вместо стола.
- Лучше. Ты не считаешь себя виноватым?
- Нет, не считаю, – а в чем? - Базиль и не знал. Взял со стола вино, отпил пару глотков…
Валентина смотрела спокойно, холодно.
- Значит, все правильно. Я не хочу, чтобы ты меня опозорил. Прости.
Базиль хотел было спросить, что она имеет в виду, но голова закружилась, в глазах начало стремительно темнеть…
Валентина наблюдала за тем, как выцветает лицо его высочества, как становятся мутными его глаза, как он клонится лицом в тарелку…
Нельзя купить яд?
А и не надо!
Есть куча лекарств, которые станут ядом, стоит лишь только чуточку превысить дозу. А она не одну бросила Базилю в вино, тут, пожалуй, доз десять сердечного средства…*
*- это не пособие по ядам, но в любой аптеке совершенно спокойно можно купить с десяток средств, которыми легко убить человека. Экспертиза их легко обнаружит, убийцу накажут, но человека уже будет не откачать, прим. авт.
- Мужчине плохо! Лекаря! – крикнул кто-то, но Базиль их уже не слышал.
***
Так получилось, что в событиях поучаствовала и Алина Вальдес.
Рент Борг мог построить себе дом, мог завести прислугу, но вот обставлять дом, придавать ему уют и красоту, это мужчинам просто недоступно. Редкие исключения только подчеркивают это правило. Мужчинам главное, чтобы было удобно, а вот остальное, такие важные для каждой женщины завитушки, финтифлюшки, бантики, вазочки… ээээээ, оно точно надо? А зачем? А куда? А сколько… может, я тут в уголочке постою? Рент Борг исключением не оказался.
Кровати, шкафы и тумбочки у него дома были. Еще свой кабинет он обставил, конечно, стол, книжные шкафы, кресла, а вот с остальным начались проблемы. Как есть – холостяцкая берлога. И медведю там было бы очень неуютно.
Алина не давила, не выпрашивала деньги, не настаивала, но когда она предложила повесить другие занавески, если купить ткань, она сошьет, и подешевле выйдет, любимый мужчина достал и вручил ей тяжелый кошелек.
- Лина, свет мой, я же в этом правда никак… ты сама купи, что нужно в дом. А деньги закончатся, я еще дам. И себе, и девочкам. Вы ж моя семья теперь, должны выглядеть соответственно!
Алина молча обняла мужа. И заплакала.
Как же ей памятна была жизнь с Альдо, который за каждую монету три раза вычитывал и шесть раз проверял, и нудил, гнусил, выматывал нервы… да как она с ним продержалась-то столько лет?!
Она не транжирила, и многое шила сама, занавески, скатерти, салфетки, покрывала – это несложно, а уют дому придает. Кое-что покупала, те же вазы, те же светильники, вот и сегодня отправилась в лавку, владелец которой обещал ей комплект в довернском стиле. Люстра и три светильника, которые Алина планировала в гостиную. Из цветного стекла и бронзы, на цепях, и вроде не так дорого. *
*- у нас это называется стиль «тиффани», прим. авт.
А Левенсберг город маленький, и магазин находился на одной улице с приличным кафе, в котором и сидели Базиль и Лиза. Дочка вышла из кафе, и практически сразу наткнулась на маму в сопровождении Марии.
- Ой.
- Ой – это хорошо. Какие у тебя новости? – Алина не собиралась устраивать дочери допрос, но у нее тоже остались следы… она бы дочек вообще к себе цепью приковала после тех событий. Она старалась не сходить с ума, и боролась с собой, и отпускала их одних, и не следила, и держалась.
Но чтобы и не спросить? Это уж выше ее сил.
Лиза скрывать не стала.
- Мама, я тебе говорила, вот я и пошла. Интересно стало, да и место такое, хорошее, и время, тут со мной вряд ли что случится. Оказалось, что этот мужчина, с которым я познакомилась у пруда – он художник.
- Да? Которого так охраняют?
- Может, какой-то дальний родственник? Кто ж его знает?
- Может быть, - Алина пожала плечами. Бывало всякое, ей ли не знать?
- Мы посидели в кафе, на виду у всех, и он попросил меня быть его натурщицей. Недолго, пока он в нашем городе. А я его пригласила на ужин, чтобы вы с папой посмотрели и разрешили. Или запретили.
Алина выдохнула.
У нее разумная дочь. И это так приятно! Некоторые и после пережитого не поумнели бы, а вот Лиза соображать начала. Но художник? Борг не возражал против знакомых за ужином, но то ЕГО знакомые. А этот? Как он вообще выглядит? Это приличный человек?
- Лиза, мне кажется, будет приличным, если я подтвержу твое приглашение, - решила Алина. – Художник ушел – или еще в кафе?
- Пока еще там, - Лиза и не собиралась ничего скрывать.
А Алина решила поглядеть, кто там такой. Лучше заранее приготовиться к визиту.
В кафе как раз поднималась суматоха, Лиза ахнула и кинулась к мужчине, который оседал лицом в тарелку, Алина вместе с ней.
- Помогите!!!
Орала она хорошо, громко, так что результат себя ждать не заставил. Два гвардейца, которые сопровождали Базиля, просто на порядочном расстоянии, тут же оказались рядом, посмотрели…
- Скорее, человеку плохо, надо в больницу!
В диагнозе Алина не сомневалась. Свекровь, матушка Альдо, мир ее праху, как раз и была сердечницей. А еще, хоть и нехорошо так о покойниках, она была невыносимой жабой, и обожала доводить невестку. И сердечных приступов у нее было по три штуки в день. Разыгрывала она их великолепно. И среди них были несколько настоящих, увы.
Через два года супружеской жизни Алина заслуженно могла считать себя специалистом по болезням сердца. И запах сердечных капель она могла отличить за километр, и настоящий приступ от искусственного. И лицо мужчины она хорошо видела… нет, с таким не играют. Ему действительно плохо. И, кажется, счет идет на минуты.
Разумно действовала не только Алина. Мария, которая увидела, как Валентина выбирается из-за стола, и собирается скрыться в суматохе, недолго думая, толкнула ее в спину – и впечатала в стену.
- А ну, стоять!
Это не помогло бы, где девчонке-подростку справиться с взрослой женщиной, но тут уж и официант подсуетился. А то!
Баба эта за столиком сидела, мужику плохо стало, а она к выходу мылится?
Ой, что-то тут неладное! И кто будет счет оплачивать? Ему потом отдуваться? Э, нет, стой, красотка!
Только Лиза стояла рядом с Базилем на коленях, и видя, как сереет его лицо, пыталась сделать мужчине искусственное дыхание. Без особого успеха, но уж как могла. Она тоже помнила бабушку, ей было почти восемь лет, когда та умерла, как раз от сердечного приступа.
Но чтобы Базиль?
Он же совсем молодой, и двигался легко, и на сердце никогда не жаловался, и одышки у него не было, и синевы у губ, и вообще…
Лиза отлетела в сторону, как пушинка, гвардейцы подхватили Базиля на руки и рванули к рамбилю.
А куда ехать-то?
Что делать?
- Лизка, с ними! – рявкнула Алина. – Показывай дорогу к лечебнице!
Рассудила она здраво, явно эти парни здесь с художником. Охрана? Может, и такое быть, мало ли, кто чей сын, до лечебницы-то они доедут, но надо показать дорогу покороче. Лиза ее знает.
А вот Алина здесь останется, с Марией. И с той белобрысой девахой, которая явно чего-то парню подсыпала. Вот не сойти Алине с этого места, знает она таких…
Чего охрана прохлопала?
Значит такие они, лопоухие. Гвардейцы же, да и просто, когда подвоха не ждешь… если эта баба им знакома? Такое ж тоже бывает!
Тьфу, дурачье.
***
Каким чудом Базиля довезли до больницы, Лиза и сама не знала. Только успевала голову поднимать.
- Направо! Еще раз направо! Да дыши ты!!!
Один из охранников нажимал Базилю на грудную клетку, а Лиза пыталась вдувать ему в грудь воздух. Чего это стоило в рамбиле, который мотало, как собачий хвост?
Лучше не думать!
Повезло! Дотащили живым!
Рамбиль почти влетел во двор лечебницы, один из мужчин выскочил, помчался внутрь – и через секунду вокруг Базиля словно водоворот закружился. А гвардейцы переглянулись с видимым облегчением.
Вроде… спасут?!
А под трибунал неохота… и так ведь выгнать могут! Поди, объясни начальству, что гвардеец – это одно, а телохранитель – совсем другое. Вот в бою они не оплошают, а чтобы невеста его высочества ему подсыпала какую-то пакость? Да кто ж такое мог ожидать?
Они и не среагировали.
Тем более, что Базиль требовал следом за ним не ходить и держаться подальше. Страна у них спокойная, мирная, террористов Риберто выпалывал так тщательно, что они в Элларе стали раритетным видом. Да и кому нужен Базиль?
Положа руку на сердце, ладно – Дамиан! Вот он и правда нужен, он надежда, опора, первенец и любимец. Как же Базиля это раньше злило… и сейчас, наверное, злит…
Отец… мать? Мать Базилю было откровенно жалко. Но сам-то он! Запасной наследник, а него покушаться – смысла нет.
Лиза сидела в рамбиле и тихо-тихо всхлипывала. Она ужасно боялась и не понимала, что происходит. Но ведь и не бросать же Базиля одного, правда?
И кто эти люди?
Но раз помогли, наверное, они хорошие?
Гвардейцам было не до девушки, они ждали вердикта лекаря.
***
- …!!! …!!!!
Выражался Бен так, что в его речи даже предлоги получались непечатными.
Штромберг!!!
Но какие тут приличные слова найдешь на негодяя?
Двенадцать человек!!!
Двенадцать его людей мертвы, и почему? Потому что давно сдохший мерзавец и гад приготовил им ловушку! Да какую подлую!!!
- А может, тут и правда… есть? – заикнулся Ашер.
- Что – есть?! – Бен от ярости едва не светился! Ах, почему ему не доступна магия? Он бы Штромберга из могилы достал и обратно загнал! Но сначала… поддонок горько пожалел бы о своем поступке!!!
Его люди!
И КАКИЕ!
Идиота Лазара не считаем. Хотя и его тоже жалко по уважительной причине. Его дядя еще за идиота все печенки вынет! Семейство в Доверне – это все. Пусть он хоть какой дурак, но ТВОЙ дурак, Бен и сам не без греха, что уж…
- Ну… это?!
- Нет, - покачал головой Бен, давя в себе желание врезать Ашеру по морде. Не виноват же, просто не понимает. – На карте крестик стоит как раз там, где эта ловушка. Он ее специально приготовил.
- А дневники как же?
Бен вспомнил одну из фраз Штромберга, и не сдержался. От души врезал кулаком в стену.
- Вот ТАК!
Подчиненные шарахнулись.
- Этот … и … написал, что может доверить секрет только своему учителю! А наши умники посчитали, что это – ВОТ!
- А может, он так его сказал? Секрет, то есть?
- Вроде нет, - рука крепко саднила, Бен подозревал, что костяшки он ссадил серьезно, и от этого было еще хуже. Сам себе дурак, что тут скажешь? Врагов не надо! - Этот его учитель к той поре уже сдох, а другого…
- Так может, и был кто?!
- Скажи об этом нашим умникам, - рыкнул Бен. – и им вот скажи!
Кивок на мертвые тела вышел очень выразительный. Никто и спорить не решился.
- Что теперь?
- А что тут? Вывезти мы их не сможем. Так что найдем подходящую пещеру, уложим их там и завалим.
- Так как-то…
Бен полоснул таким взглядом, что все окружающие заткнулись сразу и навсегда.
Не по обычаю кто б спорил. И в Доверне такое не одобрят. И вообще… у него есть возможность вывезти через границу двенадцать трупов? Не объясняя, что они тут делают, как оказались в горах, и почему прекратили свою жизнь?
Нет?
Ну так и идите все… ему перед начальством отвечать! Ему и принимать решения.
Точка!
***
Робин смотрел с удивлением на трех женщин.
Вот сейчас Элина, Элисон и Ларисия выглядели, как мама и две дочки.
Все трое одинаково одеты, плюс-минус цвет и длина, у всех ботинки на шнуровке, бриджи, блузки, кожаные юбки и куртки, у всех примерно одинаковые шляпы.
У каждой небольшой рюкзак с личными вещами – и по большому свертку с копченостями.
И выражение лица у них одно на трои. Отчаянно-решительное.
Эммммм?
Дураком Робин и до потери магии не был, а потому сообразил быстро.
- Вы хотите поехать в горы? Туда?
- Да, - кивнула Ларисия.
По умолчанию, разговор доверили ей. Это – ее мужчина. Ей с ним строить судьбу. Или – не строить. Если что-то пойдет не так… сама Ларисия сильный ментат. Элисон и Элина всегда помогут, чего бы им это не стоило. Они смогут уйти, и Робин навсегда забудет об этом разговоре. А может, потом и о самой Ларисии.
Жестоко?
А тратить время, силы, нервы… даже и саму любовь на такого же, как Ратель? Который будет думать только о себе? Это – не жестоко?
Впрочем, уже следующие слова успокоили всех троих женщин.
- Я что-то такое и предполагал. Хью сказал, что вы молчали всю дорогу, точно, что-то задумали. Мы с Матео сейчас переоденемся – и едем!
Ларисия хлопнула в ладоши!
- Робин! Я так рада…
Робин обнял свою невесту и поцеловал в уголок рта.
- Лисси, я тебя люблю, и всегда поддержу в любой затее. Только позволь мне быть рядом, чтобы оберегать тебя.
- Я боялась, что ты не поймешь…
- Я надеялся, что ты решишь съездить сама, но принял бы любое твое решение.
Лисси посмотрела на него. И вдруг поняла…
А ведь он тоже сидел тут с Матео, переживал, думал, мучился сомнениями.
Доверится ему любимая женщина – или нет?
Доверяет? Или… или пожалела, пригрела, просто принимает за любовь какое-то другое чувство? Он любит, но… Сара тоже клялась в любви. Конечно, нельзя их сравнивать, даже в мыслях нельзя, но как себе запретить думать?
Никак…
Еще и это для ментата сложно, он же человека может вот в такие моменты насквозь увидеть. И не возненавидеть навечно? Не убить?
Лисси убивать не хотела. Она поняла Робина – и пожалела.
- Все будет хорошо, Роб. Ты собирайся, мы подождем.
- Мы, - Матео уже поднимался на второй этаж. – Конечно же, мы.
Никто и не сомневался.
***
- Где полицию виверны носят?!
Вечный и неизбывный вопрос! Где, виверну их за хвост, шляются полиция, лекари или пожарные, когда они НУЖНЫ!?
Вот прямо сейчас необходимы, а их нет! Ори, не ори…
- Что случилось?
Ноэль Миттермайер едва на ногах стоял, но тут уж выбора не было. К нему послал официанта хозяин кафе, в котором случилось страшное, и слезно умолял прийти.
Слифт?
Да кто ж знает, где этот идиот? Рассосался в пространстве и выпал осадками над горами! Ищите, сколько хотите! Нет его на месте, и нигде нет, а полиция ОЧЕНЬ нужна! Ноэль едва на ногах стоял от слабости, и голова у него после болезни кружилась, и кашель мучил, и состояние такое, дурнотное, но кто-то ж должен делать эту работу?
Обязан. Вот он и дополз кое-как, игнорируя ругань супруги.
Картина – хоть ты батальное полотно пиши!
Алину он знал уже достаточно давно, и еще в бытность свою реной Эрмерих она ни себя, ни близких в обиду старалась не давать. При Альдо, конечно, она сдерживалась, а так-то всякое бывало. Одного воришку она так поленом приветила, что бедолага три часа под забором провалялся.
Став реной Вальдес, она тем более характера не растеряла, даже наоборот. Борегару такая решительность в супруге нравилась, он ее поддерживал и всячески помогал. Так что…
- Рена, это что?
- Это? А, вот эта идиотка села за стол к парню и чего-то такое ему подсыпала, - Алина, великолепная и прекрасная, сдула с лица прядь волос, и несильно пнула носочком туфельки Валентину Зипп.
Та замычала, но сказать ничего не вышло – Алина решила, что не будет слушать разные гадости. У нее тут ребенок, Мария, вот, нечего ей уши пачкать. И попросту заткнула Валентине рот салфеткой.
Рента Зипп глазами хоть и сверкала, но Алина была тяжелее килограмм на двадцать, и были это не килограммы жирка, а упругие сильные мышцы женщины, которая и дров наколет, и воды принесет, и со скотным двором займется… куда уж тут хрупкой аристократке?
Валентина только хрупнула, придавленная тяжелой рукой. И в голове у нее до сих пор гудело от затрещин, на которые Алина тоже не поскупилась.
- Парня увезли на рамбиле в больницу, может, и откачают. А эту… мы скрутили, и ждем ваших указаний.
Рент Ноэль подумал немного.
- Рена Алина, вы тут с рамбилем?
- Борг настоял, - кивнула Алина.
Она бы и так справилась, подумаешь, пару сумок дотащить до дома, да и тачку взять можно, если уж вовсе тяжело, но Вальдес просто на дыбы становился.
Рамбиль дам!
Водить не умеешь?
Научишься, а пока дам и водителя, заодно он тебе поможет тяжести таскать, а ты сама не смей! Ты – моя жена, я о тебе заботиться должен…
Вслух она этого объяснять не стала, просто кивнула, и Ноэль чуточку воодушевился.
- Рена Алина, вы не могли бы попросить водителя, пусть он сначала меня и преступницу доставит в участок, а потом за вами с дочерью вернется. Да, вы мне тоже в участке потребуетесь.
- Зачем?
- Расскажете, как дело было.
- Бурррррль! – подскочила Валентина.
Алина небрежно придавила ее обратно к полу туфелькой, едва красотка нос себе не расквасила.
- Расскажу. Сейчас попрошу.
Она вышла из кафе, а рент Ноэль строго посмотрел на девушку.
- Вы не переживайте, рента, я вас тоже выслушаю. Сейчас, только чашки соберу со стола, опишу все, отмечу, что где стояло, да, и обыскать вас тоже бы надо… рена Алина, не поможете?
- Что не так, рент Миттермайер?
- Все так, просто - женщина.
- И что? – не поняла Алина.
- У нас-то в полиции сотрудниц – женщин и нет, а эта явно не из бедных. Потом отец завизжит, что его чадушко драгоценное мужчина обыскивал, или еще к чему придерутся…
- Вам что нужно, чтобы я ее при всех обыскала?
- Лучше за ширмой, конечно, - чуточку смутился рент Ноэль. – но в присутствии трех свидетельниц, чтобы потом никто ни в чем не обвинил.
В полиции дураков не держат, оценил он уже и наряд ренты, и украшения, да там одно колечко с сапфиром у Валентины стоило побольше его годового оклада. Так что… будут проблемы, это и к гадалке не ходи.
Но не отпускать же девку? Мало ли, какие у тебя украшения, что ты – право имеешь людей травить? Совсем бабы совесть потеряли!
И где, во имя всех богов, виверны носят Слифта?!
***
Рент Слифт сидел в рамбиле, и смотрел в бинокль. Радовался, что захватил его с собой. Так можно наблюдать за подозрительным коттеджем. Ах да, что-то он про него слышал. Там… Симон напряг память.
Такие вещи он помнил!
Там живет маг-алкоголик, который скоро помрет. То есть бывший маг. Этот… Лейтер, Лейтнер! Вот!
А что тут понадобилось Элисон Баррет?
О том, кто она такая на самом деле, Симон не знал, да и кто бы ему сообщил? Зато он узнал и вторую девушку, и еще больше уверился в своих подозрениях.
Точно – замышляют что-то: второй была та самая зараза, которая его на рынке так нагло обсмеяла! Оскорбила Закон! В его лице…
Мерзавка и негодяйка, что тут еще скажешь? И третья какая-то с ними, старая… тетка? Или еще какая родственница? И все они точно собираются в горы, и это в разгар рабочего дня… хотя нарушение трудовой дисциплины тут никак не пройдет, все это бюро постоянно по горам катается, и ведь уверяют, что так они работают! И не докажешь обратного… один вот так уже докатался!
А это что происходит?
Сначала три бабы зашли в дом, там задержались. Нанятый рамбиль отпустили.
Потом из дома вышли пятеро, те же три бабы и с ними двое мужчин, сели в рамбиль, который стоял во дворе, и поехали куда-то в горы. Симон подумал, и достал карту.
Ага… ну, в той стороне есть несколько развилок, но это он на первой посмотрит, куда они поедут. А пока надо держаться в отдалении, нельзя же спугнуть добычу?
Никак нельзя!
Точно, негодяи что-то замышляют! Но великий сыщик Слифт обязательно раскроет коварный заговор! Вот тогда-то все и поймут…
И Симон поудобнее уложил на соседнее сиденье карту и бинокль.
***
- Кто тут парня привез?
Лекарь выглядел жутко усталым, но…
- Мы, - шагнул вперед один из гвардейцев.
Одновременно с ним со стула поднялась Лиза. Лекарь оглядел всех троих, махнул рукой.
- Выживет.
Выдох тоже получился вполне синхронным.
- Честно скажу, еще б минут двадцать, и магией не взяло бы. Ему кто-то сердечного подлил, в лошадиной дозе. Такое обычно прописывают, когда сердце слишком часто бьется, вот, а у него оно после этого средства почти остановилось. Хорошо еще, искусственное дыхание по дороге делали молодцы. Так… денька два мы его у себя продержим, это если с магией. Если без нее – тогда с месяц, не меньше.
- С магией, - откашлялся один из гвардейцев. – Рент…
- Ишер, Клавдий Ишер, к вашим услугам, ренты.
Гвардеец кивнул.
- Рент Ишер, позвольте вас на минуточку…
О чем они говорили, Лиза не слышала, она стекла на скамейку – и разревелась.
Живой… Да не влюблена она в Базиля, что вы глупости-то говорите? Какие тут влюбленности, когда виделись два раза, и те по полчаса? Смешно даже!
Просто он легкий, веселый, симпатичный, и страшно представлять его мертвым, холодным, застывшим, особенно после того случая, после работорговцев. Лиза слишком хорошо понимала, насколько хрупка человеческая жизнь и вот так ее оборвать?
По глупости?
По капризу?
Ах, почему у них в семье так мало денег? Если бы она могла учиться на лекаря, она бы обязательно стала спасать чужие жизни, она бы так хотела… ой! То есть БЫЛО мало денег! А сейчас-то она может попробовать учиться!
Второй гвардеец коснулся ее плеча.
- Рента, вы в порядке?
- Да, - Лиза вытерла нос и улыбнулась. А чего мужчину пугать? – Главное – живой, остальное все поправимо. Но думаю, картину он с меня не напишет.
Гвардеец пожал плечами.
- Кто знает? Если вы захотите еще навестить рента Базиля…
- Да, захочу, конечно, - согласилась Лиза. – Вы же при нем будете?
- Или мы, или другая смена, пока его перевозить опасно, лучше бы под присмотром лекарей побыл какое-то время.
- Конечно. Я… я правильно понимаю, рент же из богатой семьи? Да?
Взгляд гвардейца чуть похолодел, но Лиза этого даже не заметила.
- Да. А почему вы спрашиваете?
- Дело в том, что это больница для бедных, - разъяснила Лиза. – Они были ближе всего, да и лечат тут очень хорошо, практика у лекарей огромная, но для них важен каждый бинт, каждая кроха магии. Если рент Базиль сможет за себя заплатить – хорошо, а если у него сложности, я отчима попрошу компенсировать… я понимаю, что могут быть разные ситуации. Бедных они лечат практически бесплатно, но если есть возможность… отчим и так им сильно помогает.
Гвардеец широко улыбнулся.
- За это не волнуйтесь, рента. Бедствовать лечебница уж точно не будет.
Лиза кивнула.
- Вот и ладно. А когда можно будет прийти в гости?
- Думаю, завтра с утра? – предположил лекарь. – Я вас сейчас провожу, рента, вы через окошко поглядите на своего любимого…
Лиза побагровела и замотала головой.
- Он не… ну, то есть я не…
- Это случайное знакомство, рент Базиль хотел написать портрет ренты Лизы, - с каменным лицом разъяснил гвардеец.
- А-а, - согласился лекарь. – Ну, это дней через пять – шесть. Не раньше.
Лиза кивнула.
- Главное – живой, - убежденно сказала она. И с ней были согласны все присутствующие.
***
В участке рент Ноэль поудобнее устроился в кресле, а то ноги уж совсем не держали, и попросил водителя затащить сюда ту связанную ренту, которая ворчала и плевалась всю дорогу. Ну, как могла уж, так и плевалась, и кляп не всегда помогал…
Для Валентины это вообще было новым опытом. Всю жизнь она провела в неге и холе, в детстве на нее надышаться не могли, потакали любому желанию, а чтобы хоть пальцем ее тронуть… да матушка сожрала бы за такое, не хуже виверны.
Потом домашнее обучение, потом Валентина попала ко двору, и окончательно уверилась, что есть она – и есть все остальные люди, которые до нее не дотягивают. Не так умны, не так совершенны… что поделать, она единственная и неповторимая, других таких нет. И конечно, ее там никто не трогал. Словами уязвить пытались, так и она в долгу не оставалась, а вот чтобы свалить, связать, надавать затрещин, прокатить чуть ли не на полу в рамбиле…
Мир сошел с ума.
Точно.
Это она и заявила, когда ей рот развязали.
- Вы с ума сошли?!
И еще кое-что добавила, из лексикона пьяного докера, которому чайка на голову нагадила.
Рент Ноэль и не такое на работе слышал, так что покивал, помолчал, а когда Валентина выдохлась, спросил:
- Водички дать?
Сбитая на взлете рента подумала немного, но воды и правда хотелось до слез…
- Да!
- Минутку.
И принес, и напоил, и сам заодно попил…
- Вы меня развязать не собираетесь?
- Уж простите, рента – пока нет. У меня болезнь, возраст, а у вас характер, да и рука не дрогнет. Вы мне сначала расскажите, что это за кошмар вы устроили. К чему такой красавице травить ни в чем не повинного человека? Как вас хоть зовут?
Валентина сощурилась. Рассказать или нет? А какой у нее выбор? Лучше рассказать, пусть хоть отцу знать дадут, пусть ее отсюда вытаскивают! Выживет Базиль или нет – вопрос, а ей в камере точно делать нечего!
- Мое имя рента Валентина Зипп. Да, та самая.
Рент Ноэль так перо под стол и уронил. И второй раз, когда узнал, КОГО травили, и решил пока не поднимать. А зачем? Сейчас ему как еще что-то такое же хорошее скажут… хорошо, что у него сердце крепкое, а то мог бы и в лечебницу, вслед за отравленным. Лежали бы на соседних кроватях, как раз было бы время показания снять… да, это не смешно.
Ему и не смешно, ему жутко.
Принесли виверны всю эту компанию!
Рент Ноэль, конечно, слышал, что их высочества по стране разъезжают регулярно, но… не ожидаешь такого! Вот как виверну у себя в ванной, так и принца в кафешке. Так и дочку магната в участке… Слифт, сволочь, где тебя носит?!
Этого слишком много для одного Ноэля!
А если так…
- Идемте, рента.
Валентина и опомниться не успела, как веревки из мерзкого кафе сменились на прочные и даже удобные (подбитые шерстью) наручники, а ее саму втолкнули в камеру и заперли.
- Уж простите, рента, выпустить вас права не имею.
- Вы что – не поняли, кто мой отец?
Рент Ноэль только глаза закатил.
- Рента, у нас закон одинаков для всех. Я бы и принца арестовал за ваше отравление, вот только это ВЫ его отравили. Полагаю, его величество не одобрит…
Валентина хлопнула глазами.
- Он мне изменил! И женился на другой!
Рент Ноэль едва не взвыл.
И ведь не дура, вроде бы, и красивая, и богатая… и она это всерьез! В ее картине мира – она самая лучшая, и измена Валентине карается, как измена государству, не иначе!
- Рента Зипп, не сомневаюсь, что суд вас оправдает, а я приложу все усилия, чтобы он состоялся, как можно скорее. И поставлю в известность вашего отца, конечно же.
Но сначала к Баберу, посоветоваться, потом узнать, выжил ли принц, а уж потом…
Бывает же такое в жизни, на голову не натянешь!*
*- случай взят из жизни. Правда, там титулов поменьше было, но травила дуреха своего жениха на полном серьезе. Потом сопли размазывала, что не хотела, а у парня инвалидность. Прим. авт.
***
- Котики!
Вот уж кто бы сомневался, компания пушисто – ушастых рамбиль выследила мгновенно. Дорогу преграждать не стали, возникли рядом, помахали лапками и хвостиками – и женщины растаяли. Робин и Матео переглянулись.
Да, котики обладают потрясающим по силе воздействием, куда там ментатам! Есть люди, устойчивые к этому обаянию, но их удручающе мало. А остальные позволяют делать с собой все, что угодно, за один взгляд этих громадных очаровательных глаз.
И забывают о когтях, о зубах, о паршивом характере…
Один из котов многообещающе покосился на Робина, и тот поднял руки вверх. Все нормально, может, у него тоже характер паршивый, а его вот, любят… он о таком и не мечтал!
Кот задел Робина хвостом, и обратно развернулся к Лисси, а та начесывала котенка, и шепотом что-то ему объясняла. Вот ведь… женщины!
Ларисия тем временем сняла амулет, и ловила кошачьи мысли.
Люди, много… часть людей подохла, потравились, как мыши, но большая часть осталась жива. Это, конечно, плохо.
Но вроде бы они в другой стороне, у другого входа в рудник.
Да, у каждого рудника, у каждой шахты обычно есть несколько входов – выходов. Есть главный, но обязаны быть и более мелкие. Так удобнее.
Где-то откатить породу, где-то подвезти провизию, где-то еще что-то… Матео нашел путь к нужному месту от другого входа. Вот там они и пойдут.
Осторожно, тихо…
Рамбиль останется под присмотром котиков. Думаете, в горах не воруют? Еще как! Это ж горы, тут не знаешь, кто мимо пройдет, но рамбилем точно не побрезгуют. Хью с собой звать не хотелось, кто знает, сколько времени им придется быть в пещере? Сутки?
Двое?
А если… Ларисия и такой вариант допускала. Ей не хотелось думать о худшем, но… если у Леона не все получилось? Если погибали его близкие?
Вдруг она что-то не просчитала? Не продумала?
Ее рюкзак был заполнен приборами, которые она взяла в бюро. Большая часть там давно лежала и пылилась без дела, а здесь… она сначала, конечно, все посмотрит, посчитает, и только потом они будут пробовать. Но… но страшно.
Рисковать близкими страшно. Но если их удерживать, они такого точно не простят. Лисси не простила бы. Никогда.
Вот и вход.
Деревянная дверь, осевшая от времени, висячий замок проржавел. Никому-то эта шахта не нужна, никому не интересна… Теперь главное скорость и тишина. Довернцы в другой стороне, их не должны услышать.
Вперед?
Элина скормила котенку последнюю рыбину, и кивнула на вопросительный взгляд дочек. Да-да, обе они ее дочки, пусть одну и родила другая женщина. Неважно!
- Я готова.
И неосознанно сжала в кулаки дрожащие руки.
Проклятая болезнь!
Элина тоже допускала самое худшее, но предпочитала погибнуть здесь, а не показываться на глаза Риберто жалкой развалиной, тенью самой себя! Он не упрекнет, не… Нет!
Ментал – это и проклятье одновременно. Элина не удержится, но она не хочет, не сможет видеть жалость в любимых глазах… лучше – умереть.
Возможно, в ближайшее время это и случится.
Не жалко.
У нее замечательные дети, она им помогала, чем могла, а остальное… а как сложится – так и будет!
***
Симон наблюдал за негодяями и заговорщиками с приличного расстояния.
Он уже примерно понял, куда они едут, и даже догадался, зачем. Известно же, в библиотеке были похищены дневники Штромберга! Сначала Симон думал, что они никому не нужны, а потом-то умницу и озарил!
А что, если они не для отвода глаз похищены были?
Если Штромберг, к примеру, написал, где клад зарыл?
Какой клад?
А любой! Симон бы от чего не отказался! Леон же первый открыл леоний, соответственно, денег у него было – несчитано, что он – не мог потомкам кубышку оставить?
Мог. Но мог же и что-то запрятать?
Это ничуть не отменяет сговора из ревности, как известно, лучший союз тот, который скреплен деньгами. Только вот где же Яник?
Может, потом подойдет?
Чуточку позднее?
Симон серьезно над этим задумался, да так, что и удара по голове не заметил. Получил – и отключился.
***
Матео тщательно сверялся с планом.
- Направо. Теперь на север, и через сорок метров должно быть ответвление…
Должно. Оно там и было.
Правда, это на словах так легко звучит, а на деле…
Пещера.
Темнота. Кажется, даже воздух тут совсем другой, если наверху он легкий и прозрачный, то тут он тяжелый, давящий, им не дышишь, его глотаешь, и с каждым глотком проникает в тебя частичка подгорной извечной темноты. И шепчет, шепчет о своем.
Человеку здесь не место.
Они тут чужие. И давят сверху горы, и чувствуется, что над тобой тонны и тонны камня… если что – тебя тут и не найдут. Никогда.
Это если просто о страхах.
А еще есть камни и трещины под ногами, есть боковые ответвления, в которые легко свалиться, или перепутать их, есть осыпи и обвалы – сколько лет тут никто не ходил и не чистил, понятно?
Идти приходится медленно и очень осторожно, и то, не всегда помогает. Элина едва не подвернула ногу, спасли ботинки, а Элисон таки рассадила ладонь. Более-менее держались Ларисия и Матео, Робин уже получил по лбу сталактитом, и шипел, сквозь зубы. Понавырастало тут всякое каменное!
Есть и просто неудоства. Тут же леониевый рудник, вот, чтобы не допустить резонанса, нельзя пользоваться ничем магическим. Все по старинке, веревка, мел, фонари… неудобно, но выхода нет. Леоний резонирует, а то, что нашел Штромберг?
А кто ж его знает?
Ларисия даже свой замочек оставила в рамбиле, от греха. Там леония, может, и грамма нет, но вдруг среагирует? Страшновато.
Примерно через час остановились на привал. Могли бы и подольше, но сильно устала Элина. Она не подавала вида, но Ларисия-то все чуяла, так что остановились, перевели дух, сделали по паре глотков воды, даже присели на специально взятые сидушки.
- Тео, долго еще идти?
Матео сверялся с картой, прикидывал пройденное расстояние.
- Лисси, если и дальше в таком темпе – часа три. Может, побольше.
- Если ничего не встретится и не помешает, так?
Матео развел руками, и как в воду глядел.
Еще примерно час они шли спокойно, а потом…
- Обвал!
Да, это был именно обвал, который перегородил дорогу. И ладно бы – насыпь, что-то такое, мелкокаменистое. Нет же!
Дорогу перекрывал здоровущий валун, который разве что рамбилем стянешь, и то не факт, что получится.
Робин попинал его ногой.
- Что делать будем?
Ларисия развела руками сразу.
- Моих сил на такое не хватит. Магией, без леония, мы тут провозимся до вечера, а вот леония у меня как раз и нет.
- Я могу попробовать, - сощурилась Элисон.
Ларисия замотала головой.
- Попробовать можешь, но это ж пещера! Ты его плавить будешь? Резать? Температура тут какая будет? Что с воздухом?
- Вечно ты мои порывы топчешь, - фыркнула Аля, но Ларисия была полностью права. Даже на кладбище, когда она тот булыжник чистила, было некомфортно, а уж что тут будет? Они тут не задохнутся?
- Это если на нас больше ничего не свалится. И в каком ты потом будешь состоянии? А что ждет нас еще впереди? Нам еще могут потребоваться силы. – Лисси развела руками, но что тут скажешь? Если она права? Камень лежал уверенно, что за ним – непонятно, попробовали более мелкие камушки руками откатить – и печально заскрипели деревянные подпорки, которыми укреплялась шахта.
Рисковать всем расхотелось.
Матео устроился подальше от камня, и достал карту.
- Я сейчас посмотрю, может, есть обходной путь?
Элина опустилась на землю, облокотилась спиной на камень, сделала глоток воды.
Она старалась и берегла силы. Она не вернется назад – такой. Или вообще не вернется.
- Может, мы и сможем этот тоннель обойти, но это долго, - Матео вел пальцем по карте. – Это надо вниз спускаться, потом сильно влево, потом обратно… это еще часа на три, минимум.
Никто спорить не стал.
- Давайте передохнем еще минут двадцать, и пойдем – согласился Робин.
Так они и поступили.