Глава 3
– Тут есть маленький такой секрет. – Рена Астрид делилась житейской мудростью. – Говядину мы взяли жесткую, сама видишь.
Элисон кивнула.
Ну да, корова, которой принадлежало мясо, точно скончалась от старости и переутомления, мстительно промычав: зубы обломаете, гады!
– Вижу. И что делать?
– Можно бы замариновать, пусть полежит немного, но если надо подавать ее на ужин сегодня… сколько у нас времени?
– Наверное, часа три-четыре.
– Вот. Берем, режем масло, кладем на дно сковороды, потом на него мясо и доливаем холодную воду. Где-то на ноготь.
– Ага.
– Сейчас доведем воду до кипения, убавим огонь – и пусть стоит и тушится часа два – два с половиной. А мы спокойно займемся ужином.
– А мясо что?
– Попробуешь. Будет мягкое и вкусное. Очень помогает сэкономить время. Давай-ка на гарнир картофель отварим.
– Сейчас принесу и почищу, – согласилась Элисон.
Рена Шафф улыбнулась девушке.
Сокровище, а не жиличка! И поможет, и просить не надо… вот ведь! Магичка, выпускница Королевского института, золотой диплом – и человечек замечательный. Нет уж!
Всех ее женихов рена Шафф сама проверит, крутить голову девочке не даст! А то знает она этих мужчин! Оглянуться не успеешь, заморочит голову малышке какая-нибудь сволочь!
Перебьются!
* * *
Сволочь, кстати, нашлась вот прямо сейчас.
Рент Матиас Фрей, с которым Элисон едва не столкнулась на выходе из сарая, ловко поймал ее за талию.
– Куда спешим, красотка?
Учитывая, что в руках у Элисон была небольшая корзинка с картошкой, ответ был очевиден. Куда можно идти с картошкой?
Понятно же, виверну ловить! Вы не догадались? Ну и виверна не догадается!
Вслух Элисон ничего подобного не сказала.
– На кухню. Пропустите, рент.
– Только за поцелуй, – ухмыльнулся Матиас.
После полученной от Астрид взбучки он притих, но ненадолго. Просто так совпало, он еще и на гастроли уезжал, кстати, в тот же Дейрен, чиновники могут меняться, а люди желают развлекаться. Знаете, сколько они летом в Дейрене зарабатывают, в сезон, играя на площадках, вечером, под открытым небом?
То-то же!
Матиас, между прочим, не дурак! Со временем он и на свой доходный дом замахнется, чтобы играть для своего удовольствия… и Матиас уже задумывался, что жену ему надо подбирать подходящую.
Вот посмотрите на рену Шафф?
Отличная ведь жена! Если так прикинуть, неглупая, страшненькая, что тоже важно, постояльцы приставать не будут, хозяйственная – чего еще надо? А романы можно и на выездах крутить!
Элисон Баррет по этим меркам тоже подходит. Матиас к ней приглядывался – романы она не крутит, хозяйством занимается, образованная, магичка…
Понятно, Матиас предпочел бы невесту с приданым, но… вот уж правда, не знаешь, где найдешь!
Подружка, кассир в банке, рассказала ему, что магичка из магстата, страшненькая такая, деньги на счет клала. И хорошую, видно, сумму, потому что управляющий сам лично этим занялся.
То есть, считай, идеал!
Будь Элисон бедной, он бы тоже подумал на ее счет, но если есть деньги, то и еще лучше. Он бы и раньше занялся, но работа же!
Лето!
А сейчас есть возможность.
– Что? – удивилась Элисон.
– Поцелуешь – пропущу.
Девушка удивленно захлопала глазами, и Матиас уверился, что правильно выбрал. Точно же – с ней так никогда не флиртовали!
А в следующую секунду…
– Ой!
Элисон не стала драться руками, рискуя рассыпать картошку. Вот еще, собирать ее потом! А вот пинок в колено нахалу у нее получился замечательный. Четкий, словно сорок раз отрабатывала!
– Ай! – взвизгнул Матиас, хватаясь за пострадавшую ногу.
Элисон бы его и по второй пнула, да вот беда – согнулся. Неудобно уже. Тут только если в нос ногой бить, но юбка мешает.
– Пошел ты… к виверне под хвост, – процедила она вместо этого. И покинула поле боя.
Матиас проводил ее довольным взглядом.
Ну все!
Решение он принял, пожалуй что, Элисон ему и правда подойдет. Рога ему носить совершенно не хочется, а если девушка вот так его отшила, она же и остальных отошьет! Не задумается!
Девушка, которая щедра на поцелуи до свадьбы, будет на них щедра и после свадьбы, и не обязательно к мужу. И поведение Элисон оправдано, она же пока не знает, что у него сейчас серьезные намерения, а заигрывал он с ней достаточно нагло.
Первая проверка пройдена.
Даже две проверки. На красивые слова девушка не ловится, на наглость ответить не задумается. Надо еще чуть приглядеться, и можно серьезно ухаживать. Да, пора ему жениться, и лучше не слишком красивой, но умной, хозяйственной и верной, главное – верной, супруги ему ничего не найти.
Вот.
* * *
– Проклятые кошки!
Фабиан зло расхаживал по комнате.
Трое приятелей наблюдали за ним. В основном они были согласны, неясно только, что дальше делать! Из-за проклятого кошмара в головах все так перепуталось, что про котенка они сначала и не вспомнили. Только потом сообразили… и то!
Он им точно не приснился?
Но арбалеты и болты покорежили чьи-то зубы… Фабиан предполагал, что горные коты чем-то таким да обладают! А что?
Скрытность же у них есть?
Вот!
Может, и сон они насылать умеют или что-то такое? Или как объяснить, что им снились одинаковые кошмары? И что они не проснулись, когда эти твари…
Сволочи!!!
Фабиан отлично понимал, что они стали посмешищем всего Левенсберга. Но…
– Нам отец предлагает поехать учиться, – протянул Марко.
– Уехать мы можем хоть завтра, – отмахнулся Никлас. – Смеяться не перестанут.
Парни переглянулись.
В том-то и дело, что Никлас был прав. Он не так часто выступал со своим мнением, но каждый раз – в точку.
Действительно, они могут уехать, денег хватит. Дейрен, столица, да хоть и любая другая страна! Могут!
Но возвращаться-то им сюда придется!
Марко – наследник своего отца, как и Фабиан – своего. И рано или поздно они вернутся домой. И полетит ядовитым шепотком по улицам: «А, это те самые, которых все коты гор обоссали…»
Что вы – людей не знаете?
Думаете, за десять лет кто помрет, кто уедет?
Ошибаетесь! Слишком заметным вышел случай, слишком сильно парни задирали носы… вот и приземлились мордами в то самое, что кот наделал.
И через десять лет им припомнят, и через двадцать. Фабиан в этом не сомневался, но уже придумал выход.
– Чтобы над нами не смеялись, нам надо совершить что-то важное!
Парни переглянулись и только что не руками развели.
– Например?
– Вот пару месяцев назад, в Дейрене… все ж слышали?
– Допустим, – кивнул Марко. – И что?
– Где мы, а где Дейрен, – протянул Никлас.
Фабиан хлопнул в ладоши.
– Вот! Нам надо что-то такое же! Чтобы все смотрели на нас и говорили про наше геройство! А не про проклятое кошачьё!
– И где ты возьмешь то же самое? – удивился Марко.
Фабиан ухмыльнулся.
– Нельзя найти? Значит, можно создать самому!
– Это как? – не понял Пол.
Его-то здесь особо ничего не держало, это Марко наследник, а Полу там еще что достанется? Он бы и уехал, и в другом городе обосновался, но… отец вряд ли одобрит!
– А вот так! К примеру, леоний из шахты контрабандой поставлялся в Доверн.
– Почему туда?
– А ближе всего! Допустим?
– Ну… пусть!
– И мы найдем пещеры контрабандистов! И их склад!
Парни переглянулись.
– Пещеры? Склад?
– Подумайте сами – сощурился Фабиан. – Если торговля идет через горы, леоний надо перенести через них. Это несколько дней пути, человеку надо где-то ночевать… магией-то он пользоваться не может! Леоний рядом, да еще несколько кусков…
С этим парни были согласны, а дальше что?
– Вот! А мы находим пещеру… лучше – две. Обе со следами ночевки, в одной из них, к примеру, кусочек леония…
– Откуда мы его возьмем?
– У меня есть, – сознался Фабиан. – Нашел как-то, но я ж не маг… так, бумаги на столе придавить.
– У меня есть, – заинтересовался Пол. – Тоже нашел. Горы же…
Отличить леоний было несложно по характерному розовому отливу. Такому, перламутрово-розовому, словно металл этот из ракушки добывался.
– Вот! Две пещеры, обе со следами леония. Со следами ночевок.
– Думаешь, этого будет достаточно? – Марко откровенно сомневался.
– Нет, конечно. И с трупом довернца в одной из них.
Вот теперь на Фабиана вытаращились все сразу.
– С чем? – открыл рот Пол.
– Ты меня не услышал? Просто так – это ни о чем. А вот тело довернца придаст нам… нашим словам достоверности.
– И где мы его возьмем?
Фабиан поглядел на Пола, как на идиота.
Где-где?
Понятно же, сам придет! Сам уляжется, сам помрет… вот кретин!
Марко хмыкнул.
– Фабиан, я правильно понимаю, ты предлагаешь нам кого-то убить?
– Можете страдать от насмешек и дальше, я не возражаю, – пожал плечами Фабиан.
– А как насчет некроманта?
– Все знают, как надо убивать, чтобы тебя не поднял ни один некромант.
Знали. Только вот способ был уж больно неприглядный. Проткнуть сердце, отрубить голову, грязно, противно, но факт, покойного ни один некромант не призовет.
Почему так?
Да кто ж его знает? Потому что!
Это теорию магии изучать надо, а парни в ней были откровенно не сильны.
Был и второй способ, яд с определенными свойствами, но стоил этот состав… столько денег даже у парней не было. Отрубить голову проще.
Несколько минут приятели переглядывались.
Ну… так-то могло прокатить. Но… где взять довернца?
– Нанять, – преспокойно отозвался Фабиан. – Нанять, потом решим для чего, к примеру, на доставку чего-то в Доверн. И убить.
В комнате повисла тишина.
Как-то сложно было решиться на ТАКОЕ.
Вот человек, довернец… понятно, они там чужаки, и вообще их вроде как бог проклял, но… но как-то вот так, взять и убить?
Марко потер лоб.
– Фаби… ты такое предложил, что не вдруг и придумаешь, что с этим делать. Дай время подумать?
– Я-то тебе время дам. А вот нам всем его дадут? Думаешь, горожане нам это не попомнят?
– Не знаю. Дай время. Ты не рыбу удить предлагаешь в ручье, а человека…
– Можешь ничего не делать. Но учти, что посмешищем мы станем вместе и надолго. Если что… я и сам попробую. Придумаю что-нибудь.
Парни переглянулись.
Нет, пока они не готовы были решиться на такое.
Пока – не готовы.
* * *
– Мирочка! Девочка моя, ну как она могла?! Что я скажу Доричке?
Рена Арисса рыдала.
Вытирала слезы, капающие ей на объемистую грудь, и рыдала дальше. Успокоительное не помогало.
– Не уберегла девочку!!!
– Мама, ну что ты могла сделать? – попытался воззвать к голосу разума Симочка. – За ногу ее приковать?
– Поговорить могла! Убедить!
Рент Ноэль схватился за голову.
– Слифт! Убирай свою мать отсюда! И побыстрее!
– А если Мирочка найдется? – взвыла Арисса. – Вы же дали телеграммы?
Рент Ноэль застонал.
Дали, конечно!
На все железнодорожные станции, во все близлежащие мэрии…
Логика его была проста и понятна. Если девчонка сбежала с парнем, то, скорее всего, обвенчаться, а это не только храм. Это еще и бюро регистрации. А то как же?
Мы люди верующие, но живем-то на земле! А здесь требуется и детей записать, и приданое, и прочее разное… без регистрации – никуда. И в документы опять же отметку поставить.
А как туда добраться?
В Левенсберге они жениться не решатся, это ясно. Значит, соседний город… и, естественно, поезд. А как? Судя по расспросам, рамбиля у этого Алана нет, да и был бы… по горным дорогам надо уметь ездить! Тут скорее трупы в ущелье найдут, когда-нибудь… об этой вероятности рент Ноэль благоразумно молчал, и так уши не казенные.
Значит, поезд.
Оповестить всех, и, если кто-то возьмет билеты на имя ренты Цоффер или рента Юрлиха, рент Ноэль получит подтверждение. Ну и… и пожалуй, что на этом – все.
Что можно сделать взрослым и совершеннолетним людям, которые решили пожениться? Да ничего!
Они – взрослые!
У них есть документы, они могут хоть по три раза на день жениться, полиция к этому никакого касательства иметь не должна. Но Симон тут работает, можно сутки рассуждать об использовании служебного положения в личных целях, но кто не грешен? Тот, кто не пойман.
А его мамаша жизни не даст.
Так что разок можно и использовать, все равно это не во вред людям. Рент Ноэль принял решение, которое устроило все заинтересованные стороны.
Найти беглецов. И сообщить рене Ариссе, где они находятся. А уж потом пусть она сама действует. Разговорами, убеждениями, предупреждениями, да хоть на метле летит и с метлой наперевес к новобрачным вваливается – ее дело! Не полиции!
Кто не спрятался – он не виноват. Хотя на месте молодого мужа он бы эту дуру спустил пинками с лестницы. До чего ж противная баба!
Вот знаешь, что племянницу она любит, понимаешь, что переживает она искренне, и совершенно ей не сочувствуешь!
Вообще!
Никак!
Хочется только, чтобы она исчезла из твоей жизни! Подальше. Подольше… в идеале в нее и не возвращалась, терпение человеческое пределы имеет, а поленья так соблазнительно лежат, и кочерга тоже зачем-то стоит… Боги, зачем вы создаете вот ТАКОЕ? Не понять ваш замысел обычному смертному, это уж точно!
– Рена Арисса, мы ищем. А вы пока идите домой и отдохните. Как только что-то будет, мы сразу вас известим. Симон вас проводит, вернется на работу и пошлет за вами.
– Точно?
– Слово даю.
– Может, мне все же остаться здесь? Мало ли… и дома все из рук валиться будет…
Рент Ноэль решительно покачал головой.
– Вы сейчас идете и составляете перепись всех вещей Миранды Цоффер. Вдруг потребуется?
– Д-да. А зачем?
– Это Следственная Необходимость! – поднял палец рент Ноэль. – И поподробнее. Потом отдадите Симону, он принесет.
– Да… я сделаю.
– Вот и отлично! Только будьте внимательнее, рена.
– Обещаю!
– И детали, пожалуйста. Вплоть до количества бантиков на туфлях и цветов на шляпках.
– Да!
Когда за семейкой Слифт закрылась дверь, рент Ноэль аж застонал от счастья. ТИШИНА!!! Ладно!
Авось дня на два это дело с бантиками рену Ариссу займет, а там и девица найдется. Наверное…
И хорошо бы уже замужем.
* * *
– Ваше высочество!
Глазами девушка стреляла так, что свист был отчетливо слышен. И ресницами хлопала, и улыбалась, в надежде на ответную улыбку. Хотя бы. Или любезность, или еще какой-то знак внимания – не дождалась.
Дамиан вежливо поклонился в ответ, хотя девушка была прехорошенькая. Этакого бело-розового типа. Чуточку пышновата, слегка медлительна, но посмотреть приятно. И на верхние пышности, и на нижние округлости, и на тонкую талию, и на шикарные золотые локоны, только вот глаза подкачали. Не слишком большие, но умело подведенные, светло-серые, неприятно водянистые.
Хотя кто там будет девушке в глаза смотреть?
Некромант, наверное.
И некромант видел, что в омутах зрачков, как скелет в могиле, притаился жесткий и трезвый расчет. Может, оно и неплохо, но все равно – неприятно, когда на тебя уже заранее ценник наклеили.
– Матушка уже принимает?
– Я спрошу у ее величества. – Девица скрылась за дверью.
Дамиан перелистнул мысленно картотеку.
Ну да, видел он это «сокровище». Валентина Зипп, отец ее показывал в числе прочих. Хорошая семья, старая кровь, опять же приданое, ее семья торговлей лесом занимается, и у них даже есть собственный флот. И родня в Тимонии. Сама девушка тоже интересная.
Нет, не в том смысле, что увлекается чем-то необычным, а именно как хорошая будущая жена.
Дом, дети, семья, уют…
Правда, отец рекомендовал сначала приглядеться повнимательнее. Как известно, до свадьбы любая женщина – золотая рыбка, а после – белая акула. Мало ли что она скажет, чтобы замуж выйти! Что потом будет – вот вопрос!
– Ваше высочество, – вернувшаяся рента присела в реверансе, снова демонстрируя свои достоинства, – ее величество будет рада вас видеть.
Дамиан кивнул и решил-таки выполнять отцовский наказ. Нравится она ему с первого взгляда, не нравится, это дело десятое, надо попробовать поговорить, поухаживать, а там и решать уже на основании собственных выводов, наблюдений. Может, потом он себя корить будет, что нежную девичью душу не разглядел?
Но для начала попробовать прощупать ее боем? Почему бы нет, люди хорошо раскрываются, когда слышат нечто неожиданное.
– Рента Валентина?
– Да, ваше высочество?
– Вы недавно из столицы?
– Да, мы прибыли сюда с вашей матушкой…
– Ах да! А ваша матушка так и осталась в столице, и говорят, что скуку ей скрашивает юный Эдвард Римстер.
Реагировала девушка быстро, при дворе иначе и нельзя.
– Даже не представляю, ваше высочество! Впрочем, матушка любит покровительствовать юным талантам.
Ага, читай – заводить любовников из музыкантов, художников и вообще тех юных дарований, которые будут полностью от нее зависеть. Валентина хоть и делает вид, что все в порядке вещей, но знать – знает. Все знают. Но сейчас Дамиану нужно было не знание, а ее отношение к ситуации. И, судя по насмешливым искрам в рыбьих глазах, девушка не имеет ничего против мамашиных интрижек. Принимает их как должное, может, и оправдывает.
Вывод?
Может, она и сама потом любовника заведет, очень даже запросто. Матушке можно – и ей можно. Не то чтобы Дамиан с этим спорил, он и Зиппов судить не возьмется, в чужую-то семью не влезешь, не посмотришь, как там и что, ситуации действительно бывают разные. Дело в самом Дамиане, в его характере. У отца это развито не так сильно, а он – собственник. Он не сможет делиться своей женщиной. Ни с кем. Никогда. Или ее убьет, или любовника, или даже убивать не будет, сила сама все за Дамиана сделает. Проклятийник же, ему и делать ничего не надо, разозлиться хватит.
Но ведь и жена имеет право требовать от него верности в ответ? А сможет ли он быть верен такой, как Валентина?
Может, если бы она честно сказала, что не одобряет, но и обсуждать с ним мать не собирается? Кто знает? С другой стороны, честность при дворе наказуема остракизмом. И достаточно быстро. Люди привыкают носить маски, так что… он пробудет у матери еще дня три, можно посмотреть на Валентину внимательнее.
Дамиану нужен прочный и спокойный брак, основанный на понимании и уважении, это важно для него, очень важно. Такова его магия, и с ней приходится мириться, считаться.
– Да, таланты. Их призвание украшать наш мир, а мы должны помогать им чем возможно. Рента Зипп, вы не хотите вечером составить мне компанию? Я хотел бы прогуляться по саду, а то совсем перестал отдыхать с этими государственными делами. Наверное, скоро забуду, как цветы выглядят.
– Я буду счастлива, ваше высочество.
Дамиан поцеловал ей ручку и отправился к матери.
Ее величество Лидия сидела перед туалетным столиком и внимательно разглядывала свое лицо. Дамиану она улыбнулась, стараясь не слишком сильно растягивать уголки губ.
– Доброе утро, сынок. Ах, возраст, возраст…
– Матушка, ты у меня всегда будешь самой красивой, – от души высказался Дамиан. И получил уже более теплую улыбку.
Стареть Лидии не хотелось. Увы, магом она не была – вообще. А потому… если Риберто выглядел лет на двадцать моложе своего возраста, то она выглядела как раз на свои годы. Может, даже и чуточку старше. И как же это было обидно!
Старший сын тоже маг. Может, еще и поэтому она выглядит чуточку хуже, чем могла бы, известно же, младенец все берет из тела матери, а какую магию можно взять у нее? Правильно, никакой, в ход шли ее жизненная сила и здоровье. И как же отвратительно Лидия себя чувствовала во время первой беременности! Даже вспоминать тошно! Может, именно поэтому ко второму сыну она относилась лучше, чем к первенцу.
Но Дамиан не сильно страдал.
Отец его любил и обожал не то что за двоих – за шестерых, так что легкая отстраненность матери почти не ощущалась. Свой долг-то Лидия понимала и внимание сыну уделяла. А что младшего любила больше, чем старшего… бывает. Это и в простых семьях бывает, не обязательно в королевских, главное, все принимать спокойно и трагедий не устраивать.
– Что случилось, сынок? Я не ждала тебя. Ты не любишь все эти курортные местечки…
Дамиан гибко опустился на пол рядом с матерью, посмотрел снизу вверх, как в детстве. И глаза такие… зеленющие, как у кота.
– Мам, отец сказал, что мне пора жениться.
Лидия подняла брови.
– А ты не хочешь?
– Не знаю… странное состояние.
И кто бы тут устоял? Женщина от души взъерошила сыну волосы.
– Мальчик мой… вырос, а все равно такой же малыш. Честное слово, это не страшно!
– Не уверен. На некоторых дам посмотришь и понимаешь, что очень страшно. Их мужья – герои, я на такие подвиги просто не способен.
Лидия покачала головой.
– Не ерничай, малыш. В жизни бывает всякое, тебе ли не знать? Чем я могу тебе помочь? Ты же приехал не просто так?
– Нет. Отец сказал мне приглядеться к твоей фрейлине, Валентине Зипп.
– Валентине?
– Да. Ты можешь про нее что-то сказать?
– Хм-м-м… – Лидия всерьез задумалась. – Послушная, исполнительная, вроде бы неглупая. Не знаю, что еще добавить? Очевидные вещи говорить не хочется, да и ты что-то наверняка знаешь?
– Магии у нее нет.
– Даже одного балла, это, конечно, минус. Твоя сила будет давить, даже я ее чувствую.
Дамиан развел руками.
– Мама, я не хочу кому-то причинить вред. Но прорываться иногда будет.
Лидия кивнула.
На самом деле Дамиан свою силу контролировал отлично, но это же семейная жизнь! В ней не получится всегда быть при параде и в белых перчатках, рано или поздно ты вспылишь, разозлишься, топнешь ногой… и что?
Варианты возможны.
В детстве няньки регулярно украшались прыщами, а одна, самая противная, и вообще облысела. Денег ей выплатили, конечно, но парик она носить будет пожизненно, уж очень тогда Дамиан разозлился.
– Что ж, побудь у меня несколько дней, приглядись к Валентине, там и Базиль приедет… он обещал уже завтра-послезавтра.
– Базиль? – Дамиан скорчил выразительную рожицу.
Что поделать? Это не только в бедных семьях встречается, братья тоже друг друга недолюбливали. Дамиан Базиля еще с детства, за то, что мама его больше любит. Нет, понятно, что папа, что ручки и объятия были мальчику обеспечены по первому же взгляду, но ведь и мама тоже есть! А мама с рук не спускает младшего, и не по обязанности, а… видно же! Даже маленькому видно, что того, другого, любят больше.
Дамиан, может, и преодолел бы эту неприязнь, не проклинал же он ни разу братца, хотя и тянуло наградить паршивца чем-то вроде… да хоть бы и той же чесотки! Чтобы и вправду опаршивел! Но тут уже вмешался и сам Базиль.
Лидия это видела, но сделать ничего не могла.
А как?
Взрослые люди могут выбирать, кого им любить, кого не любить, но ведь и дети тоже могут выбрать. И отстаивать свой выбор. Можно объяснять, можно давать многое и многое, но…
Вот сделает мальчишка свой выбор – и ничего ты с ним не поделаешь, если жизнь ума не добавит.
– Вы по-прежнему не ладите, сынок…
– Мам, не надо, хорошо? Тебя я люблю, вот и давай дальше не углубляться. Мелкому я бы с удовольствием уши оборвал!
– Дэм!
– Мама…
Лидия вздохнула.
Да, сыновья друг друга не любили, и как она ни старалась разузнать причину… молчание – вот и все!
– Я прикажу подготовить для тебя покои.
– Спасибо, мама. Я пока в сад…
Дамиан не сомневался, что покои для него найдутся. Дворец же, не абы что…
А в саду посидеть хотелось! Вивернов хвост, как он неудачно приехал! Надеялся, что Базиль все это время будет занят очередной любовницей… нет, не повезло!
Паразит!
Брата Дамиан не любил, и для того был повод. Возможно, обоюдный…
* * *
С чего начинается братская неприязнь?
Да с мелочей.
Нет, родительскую любовь братья не делили. Дамиан не делил, отец его и так с рук не спускал, недостатка в ласке и внимании у него никогда не было. А вот Базилю все доставалось по остаточному принципу. Но мать-то младшего любила больше! Так что тут равновесие… наверное.
Что еще?
Еще – тоже было.
Базиль люто завидовал.
Дамиан – получил все то, что хотелось Базилю, вплоть до внешности! Кто ж такое выдержит? Это ж… ему хочется, а другому досталось! Как такое стерпеть? Дамиан первый, а он всегда будет вторым – несправедливо! Дамиан маг, а он – нет! Опять несправедливо! И отец Дамиана любит больше, и вообще… зависть – страшное чувство. Дамиану хоть и неприятно было кое-что, но он не завидовал, а вот до Базиля это добралось в полной мере. И началось… то пакости, то вредности, то проделки… постепенно детская неприязнь и во взрослую переросла. С сестрами Дамиан и то ближе был, чем с Базилем, и не только по своей вине.
Зависть же! А где зависть, так и пакости, где пакости, там и разборки между братьями, и несть им числа.
Дамиан не жаловался, но подзатыльников Базиль огреб – ведро с прицепом. И Дамиану тяжко приходилось, в открытом столкновении Базиль с ним не справлялся, но мастером мелких пакостей стал. Кому ж приятно обнаружить свою обувь в фонтане, или изгвазданную чем-то неприятным ручку двери, или… и такого было много.
Даже внешне братья похожи не были. Дамиан – изящный и стройный, с его пепельными волосами, и коренастый, крепенький, темноволосый Базиль, с… только тсс, это секрет! Больше всего Базиля раздражали руки Дамиана. Такие изящные, с длинными тонкими пальцами, сами по себе красивые. А его ладони выдавали самое крестьянское происхождение. Квадратная ладонь, коротенькие толстые пальцы… почему-то это младшего принца особенно раздражало.
И любовь отца для Базиля была еще одним поводом для зависти. Дамиан-то как раз и не завидовал, потому и не замечал этого чувства в брате. Потом уж, когда вырос, разобрался, но тогда было уже и поздно.
Глупо как-то… для Дамиана все было просто.
У меня что-то есть? Ну и что? А у тебя свое есть! Найди то самое, ценное и важное, которое дано ТЕБЕ – и развивай его! У меня проклятия, а у тебя, может, фехтование! Или пение…
Вот да.
Базиль, неожиданно для всей семьи, увлекся искусством. Посещал выставки картин и концерты певцов, покровительствовал поэтам и писателям…
Как по мнению Дамиана, половиной картин надо застилать полы в конюшне, только кверху чистым холстом, а то лошади нервничают. А творчество половины модных поэтов и писателей надо использовать в исправительных учреждениях, а именно – зачитывать осужденным. Только не всем, а тем, кто самые тяжелые преступления совершил. Чтобы прониклись, раскаялись и осознали. Хотя, возможно, Дамиан пристрастен. На вкус и цвет товарищей нет.
А что касается певцов…
Маги вообще не знают, что такое зубная боль. Дамиан знал.
После посещения второго концерта у него заболели все зубы разом. Вкруг.
Его высочество отговорился недомоганием и покинул концерт, на прощание слегка оживив его. То есть не концерт оживив, а дохлую крысу, которая с неделю певца и преследовала. Совершенно случайно получилось, очень уж его высочество сдерживался, чтобы не нажелать ничего неприятного исполнителю, а сила-то плескалась, ну и вышла чуточку из-под контроля. Самой капелькой. Через неделю крыса, конечно, упокоилась, певец успокоился, нет-нет, не рядом с крысой, а просто стал спокойнее, но последствия все равно были. Говорят, за это время он слегка расширил свой вокальный диапазон, научившись брать весьма высокие ноты.
А Дамиан навсегда разлюбил оперу.
Какие-растакие искусства?
Кладбище и только кладбище! Приличный некромант где должен проводить время?
Вот, правильно! Именно там! Покойники – они приличные, лежат, где положили, а главное – НЕ ПОЮТ!!! А если начнут стихи зачитывать (Дамиану пару раз попадались непризнанные поэты), так их всегда упокоить можно. И это – дело богоугодное!
Базилю, впрочем, все нравилось.
А главное, у него не было отбоя от женщин.
Дамиан же просто не мог этого осознать. Умом-то он понимал, что покойники, наверное, пугают… неясно – чем именно, но люди же их боятся? А художников не боятся. Хотя Дамиан как-то одну из модных картин ночью увидел, едва не упокоил с перепугу, подумал, что демон вырвался какой…
Так что…
Дамиан подшучивал над братом, говоря, что при случае его творческих людей надо в армию брать. Картины на знамена, певцов вперед, поэтов тоже… кого звуковой волной не скосит, того картины доконают.
Базиль отругивался, обзывал Дамиана грифом-падальщиком и проходился на тему некромантов, которым хоть кол на голове теши. Правда, только дома. И только так, чтобы посторонние не слышали. Отец за такое мог бы и голову оторвать.
Не защищая старшего сына, просто… нечего лишний раз о его силе болтать. Родился в королевском семействе некромант с уклоном в проклятия? Ну и порадуйся! Цела старая кровь, идет через поколения. И помолчи лишний раз, кому надо, те и так знают, а остальным и незачем! Это семейное дело, а не общественное, ясно?
Последней капелькой в чашу раздора стала Розалинда Ренийская.
Нет-нет, не принцесса, просто оперная певица, которая приехала на гастроли. И вы знаете, такой у нее оказался плохой вкус: ей некромант понравился. Хотя Дамиан, честно говоря, опере всю жизнь предпочитал кошачьи вопли. Коты хоть понятно, чего орут, а эти?
Слезу вышибает, уши болят, а голоса…
Убить, поднять и упокоить!
У Розалинды оказалось весьма приятное контральто, и Дамиан сделал для нее исключение. Сам бы он и близко не подошел, но певицу пригласили спеть для их величеств на семейном вечере, а Дамиан вовремя удрать не успел. Впечатление получилось приятное, хотя некромант остался при своем мнении. Никаких театров, пусть лучше вот такие визиты будут, с них удрать проще. Не привлекая к себе лишнего внимания. А певица положила на него глаз… и вечер плавно так перешел в ночь, при полном одобрении короля-отца. А что?
Не девка какая… оперная певица! Понимать надо!
Хотя девки дешевле обходятся. Но почему бы мальчику и не начать взрослую жизнь с красивой женщиной, он ею увлекся, она им заинтересовалась, у него опыта нет, у нее есть, но это и хорошо. Поговорить с ней только, чтобы бросала парня аккуратно, ну и напрасных надежд не питала, и все будет отлично.
Дамиан был доволен, Розалинде подарили рубиновый гарнитур… и все было прекрасно, пока ее не обнаружили в постели младшего принца.
Скандала не случилось. Но Дамиан обиделся. Самое интересное, что именно на Базиля, а не на Розалинду. Если бы Базиль придержал свой… хвост, ничего бы и не было! Розалинда на него точно не охотилась, Дамиан-то знал! Она вообще не девка какая, мужчины у нее бывают и бывали, но только те, которые ей самой нравились, вне зависимости от наличия у них денег и власти. А тут вдруг – и сразу в кровать? Конечно, и в брата ему вцепиться сразу не дали, и Розалинду тут же расспросили, и та сказала, что все было по обоюдному согласию, но некромант отлично знал, сколько способов есть, при которых девушка «совершенно добровольно» окажется у тебя в постели. Вплоть до хитрых капелек…
Она и сама не поймет, а без обследования и не обнаружишь.
Только кто там разбирался? Двое в постели, девушка на все добровольно пошла… ну и чего тут такого? Это же певица, они там через одну такие… ладно, каждая пятая уж точно. Дело житейское!
Только вот Дамиан был точно уверен, по своей воле Роза в постель с Базилем не легла бы. Он ей просто не нравился. Значит – что?
Значит, все это как-то по-подлому устроил Базиль. Напоил, пригрозил, подлил что-то… теперь не узнать, но оказывается, его брат – низкий человек. А осознавать это неприятно.
Розалинду по-тихому отослали из Эллары. С Дамианом ей попрощаться, кстати, дали, и женщина косвенно, но подтвердила его подозрения. Так что… Дамиан на нее зла почему-то не держал. Его первая женщина, его первая симпатия, так что на прощание он подарил ей свое кольцо и попросил обращаться, если возникнут трудности. Ну и потом приглядывал. У певицы-то все сложилось неплохо, она и замуж вышла, и детей сейчас нянчит, но Дамиан помнил, как открыл дверь и там она… в постели, с Базилем… Пусть у нее все будет хорошо, но подальше от Эллары вообще и от Дамиана в частности. Уж очень гадко ему тогда было.
Дамиан не стал ругаться, не стал выяснять отношения, не поднял шум. Он просто осознал и запомнил.
Вот такой у него брат.
Спиной поворачиваться нельзя.
Можно бы держать его поближе к себе, следить, чтобы еще каких гадостей не наделал, но… неприятно было обоим. Да и под каким предлогом? У них и специализации разные, если Дамиан во всем помогает отцу, то Базиль взял на себя исключительно культуру и искусство, и то в творческой части. Так-то главой департамента числится другой человек, он и тянет на себе всю рутину, все отчеты, все скучные и тяжелые бумаги, без которых никакое направление не работает. А Базиль подбирает, покровительствует, посещает, блистает, меценатствует… объясните, как это можно применить в казначействе? Или в полиции?
Или…
Ладно!
Единственное направление, в котором это на пользу пошло, – шпионаж. Дамиан мстительно, под видом новых талантов, посылал к соседям шпионов. Отец не возражал.
А что?
Иногда Дамиану казалось, что Базиль выбирает по принципу «чем хуже, тем лучше». То у него какой-то примативизм[6] и возвращение к истокам, то крик души… может, душу лечить надо? Чтобы она так нещадно не орала?
Приличная душа так верещать не будет, это не кошка, которой на хвост наступили!
Братья друг друга не любили, не понимали, и вообще… вежливо на дух не переносили. А теперь явится…
Ничего, несколько дней Дамиан потерпит, надо же к потенциальной невесте приглядеться?
Обязательно!
Итак, Валентина Зипп!
* * *
День или ночь?
Миранда не могла этого сказать, чувство времени она потеряла. Сонное зелье – штука такая…
Да и в пещере, в которой она находилась, было темно. Единственный источник света – масляная лампа, небольшая. И еще две собеседницы.
Когда Миранда очнулась, они уже были там.
– Пришла в себя?
– Д-да… кажется…
– На, воды попей. Воду эти сволочи на товар не жалеют…
Миранда даже ничего не поняла сначала, потом уж кое-как осознала и разговорилась с девушками. Две девушки сидели тут немного дольше, чем она. Сначала появилась Анна, потом Руби, обе из бедных семей, одна отправилась на заработки в столицу – не доехала. Побеседовала с милой реной на вокзале, водички выпила… и очнулась уже тут.
Вторая жила в Левенсберге, на окраине, в семье рабочего. За ней начал ухаживать красивый мужчина, она отвечала согласием, а вот родители были против…
Результат?
Конечно, романтичная дуреха от всей своей влюбленной души решилась на побег. Молодец!
Родителям письмо написала, что они не понимают ее тонкую чувствительную душу, что она уезжает с любимым, что будут они жить в другой стране… может, лет через десять или пятнадцать она к ним с внуками приедет. Если родители поумнеют.
От души самовыразилась!
Так, что родители ее вряд ли искать будут, у них еще младшие – четверо по лавкам… ну и очнулась уже здесь. Где «любимый» и растолковал, что такие идиотки для одного только и годны. Для того самого, которое в романах парой невнятных фраз описывается.
Нет, не ему. Хоть тут утешение, этого бы Руби точно не перенесла. Если бы этот подлец ее еще и того… была она девушкой, ею и осталась. И Анна, и Миранда… все девушки, все симпатичные, и всех их собираются продать в Доверн.
– Зачем? – не поняла Миранда. Живя на другом конце страны, о Доверне она имела самое приблизительное понятие.
Ну страна.
Есть такая, и что дальше? Мало ли что в мире есть?
– У них там рабство есть, – объяснила более опытная Анна.
– Рабство?
– Ну да. После пересечения границы придется подписать договор. Будто ты что-то брала взаймы или еще как-то… проведут это по бумагам…
– Моя семья может меня выкупить!
– Да кому оно надо – ради тебя рисковать? Семья то ли выкупит, то ли в полицию кинется, а тут все уже, похоже, отработано. Мы не первые у этой компании.
– Не первые?
– Милон… ну мой… этот гад, – скрипнула зубами Руби, – проговорился, что мы у них то ли пятая партия, то ли шестая… может, и еще кто был. Я точно не знаю…
– Ой, мама…
– Вот, считай. Нас тут держат, кормят-поят, на все это деньги тратят, в Доверн отвезут, а там подписываем мы расписку, что должны, к примеру, десять тысяч золотом…
– Сколько?! – ахнула Миранда.
У ее родителей деньги, конечно, были. Но столько?
Отец не наберет! Это просто нереально!
Люди за такие деньги всю жизнь работают, и то их получить не могут!
– Вот! А потом эту расписку передают кому-то из довернцев. И мы оказываемся в кабале. Вроде и не рабство, а только отрабатывать придется, положат тебе жалованье в один золотой в месяц, так долг еще и на твоих внуков перейдет. Тебе ж есть-пить надо, одеваться…
– Ой…
– Хоть ойкай, хоть айкай, а смысл этот. Рабство и есть.
– И…
– И сделать с тобой смогут что угодно, – кивнула Анна. – Хоть и убить, ты ж в Доверне чужая, никто за тебя не вступится! Захочется хозяину – будешь его обслуживать, захочется хозяйке – будешь за ней бегать. И замуж тебя за такого же кабального выдать могут, и детей продать…
Миранда разрыдалась.
Анна и Руби смотрели на нее без особого сочувствия. Сами в такой ситуации, сами не знают, что завтра будет. Пусть уж девчонка знает, что ее ожидает, все лучше, чем какую чушь навоображать, а потом с размаху о землю и треснуться…
Страшно, ужасно… ну авось хоть, понимая куда попала, сможет что-то в свою пользу повернуть. Довернцы – они ж тоже мужики, и если их в постели хорошо ублажать, кое-что и для себя попросить можно. Если повезет.
Если…
Что тут скажешь?
В их положении только молиться и остается.
Ну и плакать. Только последнее точно не помогает. Хотя и на молитвы надежда слабая, другим-то девчонкам они не помогли…
* * *
Вечер.
Розарий.
Романтика…
И Дамиан, который прогуливается среди отцветающих кустов под руку с рентой Валентиной. Та, несмотря на осень, надела на себя платье с громадным вырезом и демонстрировала «товар» лицом.
Правда, Дамиана больше мурашки впечатляли. Крупные такие…
Он бы больше оценил, приди девушка в чем-то теплом. Значит, разумная.
Принц то ли поймается, то ли с крючка сорвется, а вот простуду и воспаление легких по такой погоде – это он обещать может. Как человек со здравым смыслом.
Да и беседу сложно поддерживать, когда у тебя зубы стучат от холода, и руки ледяные… некроманту вообще как напоминание о работе. Такие же пальцы у зомби.
Но рента держалась. Упертая. Еще и улыбаться умудрялась, и носом не краснеть… хотя под таким-то слоем косметики? И даже зубами не стучала, так, почти…
– Ваше высочество, вам нравятся цветы?
– Не уверен. Но я слышал, что они нравятся девушкам. – Дамиан решил попробовать для начала искренность. – Вам они нравятся, рента Валентина?
– Можете называть меня просто рента Вэл, – улыбнулась ему красотка. – Да, ваше высочество. Дома у нас шикарный розарий, мама его обожает.
– Она сама им занимается? Или садовники?
– Мама отдает распоряжения. А садовники уже пересаживают кусты согласно ее указаниям. Они же колючие! Но вы понимаете, они должны максимально эффектно сочетаться, а точный оттенок роз можно выяснить только после цветения.
Дамиан не отказался бы и садовников послушать. Что они скажут об этой дамской прихоти… пересаживать кусты по цветам. Не отростками, а кустами, а потом еще эти розочки лечить-выхаживать, а то и раза по три таскать с места на место… тьфу!
– Да, сочетание цветов – это важно. А какие у вас увлечения, рента Валентина?
– Я тоже люблю цветы. – А вот хвататься за стебель было не обязательно, он тут же и отомстил, царапнув нахалку. – Обожаю музыку. Опера… это вообще мое самое любимое занятие! Мы ни одного сезона не пропускаем, ваше высочество.
Дамиан подумал, что общего языка они не найдут. Точно.
– И какая опера произвела на вас самое сильное впечатление?
Лучше бы не спрашивал.
Ему и сюжет рассказали, и показали в красках, и даже напеть попытались… слуха и голоса у милейшей девушки не было вообще. Но Дамиан попутно задавал еще вопросы.
Выяснилось, что хозяйством Валентина заниматься не любит, это скучно, что домашние дела на экономке, что она обожает менять наряды, что хочет не менее трех детей, а лучше четырех, и чтобы обязательно было двое сыновей и дочка, а там уже как боги пошлют.
Идеальная супруга для многих.
Не слишком глупенькая, но не лезущая в твои дела, полностью занятая собой, может, детьми, когда те появятся…
Дамиан же хотел немного другого.
Жениться по любви королям не удается. Но можно же найти себе умную женщину? Чтобы не все на себе тянуть, а хотя бы две трети? А то и у некроманта хребет треснуть может.
Впрочем, несколько дней еще есть, можно приглядеться более внимательно.
* * *
Рент Матиас Фрей немного подумал и начал ухаживать за Элисон с самого верного направления. А именно, решил поговорить с реной Астрид. Элисон была на работе, рена Шафф на кухне, вот туда Матиас и отправился, прихватив с собой кулек с приправами. Так, для начала разговора.
А что – цветы дарить?
Матиас дураком не был и понимал, что рена Шафф их просто не оценит.
– Добрый день, рена Шафф.
Астрид как раз вымешивала тесто на булочки, Матиас был некстати, но не гонять же с кухни постояльца? Он деньги платит!
– Добрый, рент Фрей. Я вас внимательно слушаю?
– Это – вам, – Матиас подвинул кулек поближе. – Хотел цветы купить, но решил, что так будет лучше. Хозяйственней.
Астрид кивнула.
– А надо-то вам что, рент Матиас?
Мужчина развел руками и расплылся в очаровательной улыбке. Получилось неплохо.
– Вы меня насквозь видите, рена Шафф.
«Дурное дело нехитрое», – могла бы сказать Астрид. Промолчала.
Матиас не дождался реакции и пошел ва-банк.
– Рена Шафф, я хочу поухаживать за рентой Баррет. Нет-нет, вы не думайте, у меня самые серьезные намерения, я жениться хочу, но вот… хотел бы у вас спросить совета. Она же из приличных девушек…
– И какой совет вам нужен?
– Что она любит, что ей нравится, чем она увлекается, к примеру? – Матиас улыбался во весь рот.
Астрид подумала немного, заодно и тесту досталось. Пару увесистых затрещин оно получило и даже немного обиделось. Оно-то в чем виновато?
– Рент Фрей, я не уверена, что вы с Элисон подойдете друг другу.
– Почему? – даже обиделся Матиас. По его мнению, он был подарком для любой женщины. Просто так, сам по себе. Вот такой, какой есть, – уже сокровище и счастье! А уж если он жениться решил!
– Рента Элисон – девушка серьезная.
– Но и у меня серьезные намерения?
– Я все понимаю, рент Фрей, но мне кажется, ренте Элисон нужен кто-то более солидный.
– Рена Шафф, вы раните меня в самое сердце!
«Скорее в самое самолюбие», – подумала Астрид, но вслух сказала нечто совершенно иное:
– Я не стану мешать вам ухаживать за Элисон, но помните, это приличный дом. И здесь все должно быть благопристойно.
– Разумеется, рена Шафф!
– Надеюсь, ваши намерения и впрямь серьезны.
– Рена Шафф, я не буду скрывать, есть более красивые девушки. Но лучшей супруги, чем Элисон, я не найду. Я это вижу.
Астрид покивала, а когда Матиас ушел, печально посмотрела на тесто.
– Вот так. Он ведь ее даже не любит. И не нужна ему наша Лисси. Совсем как мой супруг, тот тоже искал что повыгоднее. Надо обязательно поговорить об этом с девочкой. Надо, но как их уберечь? А если ей Матиас и правда понравится?
Тесто печально вздыхало.
Лично тесту Матиас не понравился, но у людей бывают такие странные вкусы…
* * *
– Киса, хорошая…
Элисон кошку не гладила, нет. Кошка гладилась сама.
А что?
Она – кошка, она сама по себе гуляет, хочет – гладится, не хочет – фыркает. Вот сейчас хочет и делает, а вы ее не трогайте, она за такое и руку откусит не глядя!
Еще и носом толкнула, намекая на маленький ключик.
Мол, сними!
Понавесила всякой пакости, не поговорить с тобой нормально!
Элисон послушалась со вздохом.
Ладно, магии она творить не будет, а просто поговорить – можно.
Кошка тут же прислала ей несколько картинок. Довольных кота и кошку, которые пришли на помощь и вернулись на свои территории. Ее саму с котенком, которые гуляют по горам…
Уходить им никуда не хочется, но охотнички точно не вернутся. Не после такого.
Котенок мявкнул, прыгнул Элисон на колени, чудом не свалив, и тоже отправил картинку. Не совсем четкую, но на ней было показано, как он растет, раздувается, становится громадным котом – и одной лапой всех четверых! Только брызги в стороны!
Какой талантливый малыш!
Элисон отправила ему волну одобрения.
И получила от кошки еще несколько картинок.
Кот и кошка, которые смотрят на Элисон. Внимательно так… запоминают.
Как поняла девушка, коты внесли ее в свои? Скорее в недокошки, вот не повезло же ей? Родилась человеком, ни усов, ни хвоста, но вроде как понимающая, так что при случае к ней обратятся, и она не откажет. И она так же может попросить о помощи любого горного кота.
Ей тоже помогут.
Какие коты об этом будут знать?
Да скоро – все!
Они же любопытные, и новостями обмениваются, и вполне себе разумны… городов не строят и правителей не выбирают? Вот! Это и есть главное доказательство кошачьего разума!
Рыбка есть, добыча ловится, зачем приличной кошке еще куда-то бежать и что-то делать? У нее и так всего достаточно! Короли еще какие-то… оно ей надо? Нет бы кролики – это вкусно, а короли… нет, королей кошки не едят. Точно.
Кстати!
Рыбку Элисон извлекла из своей сумки. Кошка с котенком слопали по копченой рыбине, облизнулись и, еще раз погладившись, отправились восвояси.
Элисон уселась на велосипед и закрутила педали.
Ключик вернулся на место.
Сколько ж им усилий, сколько расчетов потребовалось, чтобы его сделать! Чтобы перекрыть только один вид магии, не тронуть остальные, чтобы перекрыть его наглухо…
Элисон коснулась ключика.
И ведь даже связаться никак. Но объявления в газетах она видела, ТАМ все нормально. И у нее все хорошо, она тоже пару раз давала объявления в газету.
Пусть пока все идет, как идет.
Ей ничего менять не хотелось, разве что велосипед бы поновее, а то этот плохо руля слушается. Надо Лукаса попросить, пусть посмотрит…
* * *
В доме Рателей было шумно и скандально.
Эдгар без особого восторга смотрел на молодую жену и думал, что он, наверное, идиот.
Поздновато осознание пришло?
А и ничего, некоторые до старости не сообразят, а он буквально за месяц управился!
А ведь казалось, что это более выгодный брак, и так… так все начиналось!
С Ларисией Эрдвейн Эдгар Ратель познакомился еще в университете. Идлорцы же оба… только вот он был уже на четвертом курсе, а она только поступила. Шла в библиотеку, такая неловкая, споткнулась, и Эдгар поддержал ее под локоть.
А она посмотрела на мужчину своими бездонными глазами, улыбнулась – и поблагодарила.
И Эдгара словно солнышком согрело.
Не было у него недостатка в девушках, хоть каждую ночь меняй, и любви особой не было, но Ларисию он взял «под крыло». Над первокурсниками часто и подшучивают, и для пакостей их используют, вот парень и показал зубы.
Это – его?
Нет, не его, но и трогать не надо лишний раз. Видно же, девчонка сюда учиться пришла, а не на парней охотиться!
Примерно через полгода это дошло до всех, и Ларисию потихоньку оставили в покое. Учится она? Вот и ладно, пусть учится, и с Эдгаром у них ничего нет, это тоже видно, так что и девушки опасливо приглядываться перестали.
Ну здороваются. Разговаривают иногда в библиотеке. И что?
Все на виду, и как-то так понятно, что Ларисия на Эдгара смотрит скорее как на старшего брата. На друга.
Нет между ними никаких романтических отношений, нету!
Они бы и не появились, но… вторая половина четвертого курса – то время, когда надо начинать писать дипломную работу. Тему-то Эдгар выбрал, но…
Из-за своего тщеславия тему он взял сложную, а магическую планиметрию уже успел подзабыть. Да и не давались ему как следует эти преобразования.
Сидел он в библиотеке, матерился от бессилия, тут Ларисия и подошла. И с таким удивлением спросила – что это он сердится?
Эдгар все выложил как на духу и услышал удивленное: но тут же все просто!
Ларисия, как ее называли родные – Лиска, все эти построения не считала, а просто видела. Чутьем угадывала, какую формулу надо применить, что подставить, куда начертить кривую… у нее половина ошибок была от невнимательности. Не от незнания предмета, а вот просто – отвлеклась.
А если не отвлекалась…
Расчеты для четвертого курса, были выполнены сопливой первокурсницей примерно за два часа. И Ларисия развела руками.
У нее же отец – ученый.
С одной стороны – это минус. Домом он не занимается, мать творит что пожелает.
С другой стороны… Ларисия всегда интересовалась тем, что делает папа, и учителей отец пригласил для нее лично. Если бы «не пошло», не стал бы настаивать, но ведь пошло же! И КАК!
К моменту поступления в институт Ларисия половину программы и так знала, а остальное сама начала подтягивать. Нравилось ей это!
Причем не чистая наука, так неинтересно!
Ей нравилось применять все это в жизни.
А тут и Эдгар применился…
Упускать такой шанс было нельзя! И Эдгар предложил для начала сделку. Он поможет Ларисии, с чем она пожелает, а Ларисия поможет ему с дипломом? Опыты он будет проводить сам, все делать сам, но вот эти построения…
Лиска, милая, помоги, пожалуйста!!!
Ларисия подумала и не отказала. Эдгар мог брать ей литературу из «закрытых залов», ему связи позволяли. Ларисия в ответ занималась его дипломом.
А вот когда он увлекся девушкой?
Когда понял, что она красивая?
Не такая, как Дана Эрдвейн, Дана более женственная, яркая, броская, ухоженная, а Ларисия постоянно и подстричься забывала, и крем для рук у нее пылью покрылся, и…
Да много чего было!
Ларисию интересовало очень много всего, и о себе она просто забывала. А может, ей было не так интересно. Тело Ларисии воспринималось приложением к ее уму. Дополнение, да…
А Дана была приложением к своему телу.
Но тогда Даны еще не было, только Ларисия.
Сначала диплом. Потом аспирантура, в которую Эдгара логично пригласили. И он с радостью принял предложение, почему нет? Ларисия обещала ему помогать с расчетами, а работа-то определенно будет его! И можно не расставаться с приглянувшейся ему девушкой.
Когда Ларисия училась на пятом курсе, Эдгар уже был уверен, что не хочет с ней расставаться. И предложение было сделано так естественно, словно так и должно быть…
И принято – так же.
Потом последовало знакомство с семьей.
Ратели приняли Ларисию с радостью, они-то такого сюрприза и не ожидали! Но умная девочка намного лучше, чем красивая, для семейной жизни так точно. А вот Эрдвейны…
Дана была младше Ларисии на два года, но созрела раньше. И выглядела чуть ли не старше худощавой узкокостной сестры.
Пышные формы, смазливое лицо…
Магии, правда, у нее не было вообще, и в Идлорский университет она не поступала, училась где-то в школе искусств. Что-то рисовала или лепила…
Их бы с Ларисией смешать и поделить, получилась бы идеальная женщина, но весь ум достался старшей, а привлекательность боги, подумав, отдали младшей.
И…
Эдгар и сам не понял, как так случилось?
То он пришел раньше, ему надо подождать Ларисию, и Дана составляет ему компанию при полном одобрении матери.
То он пришел позже, и Ларисию надо догонять. Вместе с Даночкой, конечно!
И, главное, Ларисия словно и не видит ничего! А может, и правда не видела, в голову ей не могла прийти такая подлость, от родной-то сестры!
А Дана так и вьется, то грудь покажет в глубоком вырезе, то ножку провокационно выставит, то прижмется так… и смотрит с восхищением… вот что Эдгару нравилось!
На Ларисию он и сам смотрел с восторгом, такой талант у девушки редко встретишь, и Ларисия на него смотрела прямо. Она не восхищалась, не изумлялась, она видела именно Эдгара и ему радовалась.
А Дана…
Она словно возводила на пьедестал… кто бы знал, что там так неуютно, холодно, ветрено, да еще каждая пролетающая тварь норовит на голову нагадить?
И в какой-то момент…
Дома оказалась одна Дана, и рядом никого не было, и…
И все случилось.
Эдгар и сам не понял, как он стал разрываться между двух женщин.
Обманывать Ларисию казалось подло и недостойно. Но отказываться от Даны? Как, КАК можно отказаться от такого сокровища?
К старшей из сестер его тянуло. Им было интересно вместе, им было о чем поговорить, у них были схожие вкусы, увлечения, интересы…
А с младшей наступало сладкое безумие. И Эдгар терял голову, и забывал обо всем… и шалел от ее губ, от ее тела… а потом наступало похмелье. Эдгар ругал себя за податливость и глупость, но приходил снова и снова и увязал все глубже, пока Дана, рыдая, не созналась, что у них… да, наверное, у них будет ребенок.
И вот тут Эдгар понял, что попал.
Как-то мгновенно рядом оказалась мать Даны и Ларисии, захлопотала… и вышло так, что понимать же надо!
Конечно, это неправильно, что жених старшей сестры сделал ребенка младшей, но это – ЛЮБОВЬ! Произносить именно так, с восторженным придыханием и закатыванием глаз. Любовь же!
И надо жениться, да побыстрее, а Ларисия… ну ей обязательно надо сказать… только вот как-то поделикатнее…
Эдгар и слов-то таких найти не мог.
Вот как можно поделикатнее сказать: милая, я спал с твоей сестрой, сделал ей ребенка и женюсь? Как ни перекрути – сплошная похабщина получается!
Жизнь решила все за беднягу Эдгара. Причем самым циничным и насмешливым способом. Он пришел поговорить с Ларисией, тут рядом оказалась Дана, накинулась на него прямо в гостиной, на ковре, и тело поддалось сладкому зову… и в самый интересный момент, по закону подлости, вошла Ларисия.
Наверное, Эдгар до смерти не забудет ее глаз.
Ее выражения лица.
Непонимание.
Осознание. Расширившиеся до невероятных размеров глаза, зрачки такие, что они заняли, казалось, всю радужку, затягивая в себя, как в бездну…
И лютый ужас… когда она зажала себе рот рукой и выскочила из гостиной так, что за ней и ветер бы не угнался.
Эдгар бы кинулся за ней, догнал… только вот что тут скажешь? Когда ты голый и на другой бабе? И как догонять-то без штанов? А пока туда-сюда, пока оделся, было уже и поздно. Все поздно. И догонять, и объяснять, и объясняться.
Ларисия вечером домой не пришла.
Тем же вечером Эдгар серьезно поговорил с рентом Эрдвейном. Правда, не рассказал все до конца… откуда и узнали-то? Как поползли по столице слухи?
Ларисия сказала?
Дана в этом не сомневалась, а вот Эдгар готов был поклясться: Ларисия никогда так не поступит. Она бы скорее язык себе вырвала, для нее это было невероятным позором.
Нет…
Не в позоре дело.
Если человека бьют клинком в спину, он о позоре думать не будет, а они ударили. Жестоко и изощренно… Ларисия даже с ними объясняться не стала.
Просто прислала письмо, что видеть никого не желает.
Помолвку считает разорванной и уезжает в Кловер. Эдгар волен делать все, что ему вздумается, но на любого, кто посмеет к ней явиться, она спустит собак.
Как сказал рент Эрдвейн, в Кловере у Ларисии есть маленький домик, тетка оставила. И свои средства у Ларисии есть, хотя и не очень большие, и вообще…
Не трогайте девочку, дайте ей остыть!
Эдгар и спорить не стал, на что способна Ларисия в гневе, он примерно представлял.
Диплом у Ларисии был уже готов, оценки ей выставили еще до отъезда… Эдгар даже не знал об этом. Думал, сможет увидеться в университете и объясниться, а Ларисия просто не пришла. Кажется, ее научный руководитель был в курсе, потому что на Эдгара он смотрел как на особо жирную мокрицу. Может, и поспособствовал получению диплома. Ларисии его выслали в Кловер и дали еще академический отпуск на год.
Эдгар попробовал подойти в деканат, но там ему ничего не сказали.
Вы кто такой, рент?
Муж, брат? Нет? Вот кому надо, тому и ответим… впрочем, мать Ларисии тоже вернулась несолоно хлебавши.
А потом как-то одно пошло к одному.
Дана потеряла ребенка, и была ужасно несчастной, и надо было утешить девочку, и как-то сам назначился день свадьбы, и Эдгар даже ресницами хлопнуть не успел – вот он уже и перед алтарем стоит. И Дана так смотрит…
Как-то оно само получилось!
Ларисию он так и не увидел.
Выходка каких-то паршивцев на их свадьбе… это вообще нечто из ряда вон выходящее! И, главное, Эдгар-то никого не узнал! Вообще никого!
Это не идлорцы?
А кто тогда?
Откуда они знают Ларисию? Или Дану? Или его? Ну ведь не просто же так они ему испортили свадьбу?
Непонятно.
Но точно ясно, что все плохо.
Вот беснуется рядом женщина, с которой он теперь связан в горе и в радости, сверкает глазами, топает ногами, а он смотрит…
– Дана, иди сюда?
Физически его по-прежнему сильно тянуло к жене. А если так…
Дана временно приостановила ругательства и направилась к мужу, на ходу расстегивая корсет. А что? Поругаться она еще успеет, а мужа надо соблазнять сейчас! Чтобы был доволен жизнью! Чтобы у них ребенок был, а лучше – два или три!
А дети сами по себе не появляются, их делать надо…
Корсет легко поддался, и округлости выпрыгнули наружу, в жаждущие руки Эдгара. Вот что у них с мужем всегда было идеально – так это постель! Это главное! А остальное… наверное, приложится.
* * *
– Рент Ноэль, вы уверены, что моя кузина сбежала?
Симон Слифт раскачивался на стуле. Дома он за такое от мамы нотаций не получал, а вот на работе злой начальник тут же обломал полет фантазии:
– Мебель не уродуй, ты ее чинить не станешь! А что могло случиться с твоей кузиной? Мертвяков у нас по сводке нет, найти ее нигде не удается, документы и деньги она с собой взяла, драгоценности прихватила – вывод? Сбежала добровольно.
– Ее могли похитить!
– Для чего?
– А для чего могут похитить порядочную девушку? – даже удивился Симон, которому мама вчера выгрызла мозг. Видимо, этим и объяснялась выданная им глупость. – Конечно, для борделя!
Сказано было увесисто. Рент Ноэль только глаза закатил.
Ей-ей, те сволочи в Дейрене оказали им плохую услугу. Теперь молодежь будет думать, что на каждом углу обретается нераскрытый Мировой Заговор! А в жизни-то все намного проще, и не надо искать что-то такое, невероятное.
Ответьте кто-нибудь ренту Ноэлю, зачем такие усилия?
Зачем похищать в бордель порядочную девицу, если из непорядочных очередь стоит?
Да и сама девица… направили ее к тетке, ага! Скажите пожалуйста, какая глушь! Вот если бы это был горный монастырь, оттуда, понятно, сбежать сложнее. А отсюда…
Небось, приехал ее женишок, она с ним и смоталась! Тоже еще, проблема…
– В бордель? Ну сходи проверь. Не знаю, в который, но ты по очереди, начиная с самых крупных, попробуй. Вдруг да получится?
– Мама не одобрит, – потупился великий сыщик.
– И правильно, – согласился рент Ноэль. Он подозревал, что неодобрение рены Ариссы сыночку будет выражено словесно, но то любимая деточка. А вот девицы, которые чадушко совратят с пути истинного… как бы после ее визита бордель не оказался нетрудоспособен. В полном составе. А кому потом протоколы писать?
Правильно, ему.
Не надо себе усложнять жизнь. Вот правда – не надо!
– А может, вы в бордель сходите? – родил очередную гениальную мысль Симон.
Рент Ноэль едва чаем не подавился.
– Я?
– Ну… вам не откажут, вы же можете проверить бордели…
Да, инспекцией борделей рент Ноэль еще не занимался. Сразу так хорошо представилось, каким дураком он будет выглядеть и что ему супруга скажет! Так-то и бордели проверять надо, и вызывали их иногда, случалось. Но в обычное время у полиции там особых дел нет. В хороших заведениях и сами за порядком проследят. А последние несколько месяцев… тоже идиотами быть надо – сейчас нарываться из-за какой-то дуры, каких на улице хоть ведром черпай. Идиотская идея, как ни погляди.
– На предмет?
– Находится ли там похищенная девушка.
Чай предусмотрительный полицейский отставил в сторону, поэтому все остались живы и целы. И даже не оплеваны.
– Ты всерьез думаешь, что мне так все и покажут?
– Но вы же власть!
Рент Ноэль не стал крутить пальцем у виска. Вместо этого он технично «отмазался»:
– Симон, ты знаешь, кто держит бордели в нашем городе?
– Семья Веберов, каждый знает.
– Вот… ты хочешь поссориться с Адрианом Вебером?
– Н-нет. – Симон отлично представлял себе масштабы риска. Где он, а где Вебер… лучше даже и не рисковать. В порошок сотрут!
– Тогда не морочь мне голову.
Симон опустил глаза.
– Но надо же искать Миранду, надо что-то делать!
Тебе надо? Ну, сходи побегай кругами, лучше вокруг города, так дольше и нам приятнее. Но этот совет рент Ноэль удержал при себе.
– Да найдется твоя кузина. Вот как ребеночка заделают, так к папаше, поди, и прибегут, оба-двое, с муженьком, прощения просить.
– Мира не такая!
– Так, – надоело спорить ренту Ноэлю, тем более что чай остывал. – В бордель не пойду. Хочешь – иди сам! Точка!
Симон вылетел из комнаты, хлопнув дверью.
Рент Ноэль фыркнул ему вслед и допил чай.
Вот-вот, туда и иди… в бордель! Авось тебе там ума вставят!
* * *
Элисон явилась с утра пораньше, огляделась вокруг и ухмыльнулась.
– Обзаводитесь своим хозяйством? А кто за ней убирать будет?
Хью посмотрел на свинью и фыркнул в ответ.
Свинья так и так была соседская, она регулярно сбегала от фермера в поисках приключений и так же регулярно прибредала к Робину. Хью ее обычно вечером отгонял обратно, а пока вот руки не дошли. Ругаться с фермером Хью и не думал. Свинья – это просто отлично. Вы знаете, как сложно впадать в трагическую меланхолию, когда эта скотина заводится рядом с домом? Там один запах чего стоит! А нарытые канавки? А попытка сожрать все подряд, залезть в огород, в дом… да хоть бы и на крышу! Хью ее и туда бы затащил – раньше, когда Робин страдал. А сейчас просто решил не гонять. Свинка свою миссию выполнила, но…
Пусть остается. На всякий случай.
– Вечером погоню на ферму. Или рента Робби попрошу.
– Симпатичная, – решила Элисон. – Даже жаль, что будущая колбаса.
– Фермеру пока тоже жаль. Она десяток поросят зараз приносит, и хороших. Вот он их и растит кого куда, а свинью оставляет.
– Понятно. Как дела у рентов?
– Все нормально. Вас ждут, крысеют… то есть косеют от безделья.
– Безделье – это плохо. Вообще ничего не делают?
– Пусть они вам сами отчитаются, рента. – Хью улыбался, провожая девушку в гостиную. Там Элисон и нашла обоих рентов, довольных и счастливых.
– Всем доброе утро!
– Доброе утро, Лисси – вразнобой отозвались бывшие маги, Элисон решила, что норма по вежливости выполнена, и перешла к делу.
– Мальчики, что у нас по крысам?
– Лисси, все просто отлично, – отчитался Робин. – Мы договорились на десяти шахтах, на каждую поставили по десять крыс, теперь наблюдаем, вот первые показатели.
Элисон посмотрела на таблички с первичкой.
Вот что бы тут прикинуть?
Формула Гаррета-Бленда подойдет, наверное. И обработать…
– Мальчики, давайте я попробую сейчас с одной выборкой, а если получится, на вас падет вся тяжесть подсчетов. Справитесь?
Робин и Матео переглянулись.
– С удовольствием, Лисси. Помощь нужна?
– Да, пожалуйста, выведи мне восьмую таблицу констант Форуса. Я ее не всю помню.
Робин послушно полез за кристаллами. Матео только головой покачал.
Она ее НЕ ВСЮ помнит!!! Да приличные люди уже на первой пятерке констант начинают выть, скулить и мечтать о смерти! А Элисон так спокойно…
Не все она помнит!
– Справочник формул достать?
– Буду очень признательна. Лучше с ним сверяться, – согласилась Элисон, уже выписывая какие-то смертоубийственные закорючки на листе дешевой серой бумаги.
Нет, дело не в отсутствии хорошей бумаги у Робина, просто почему-то для предварительных расчетов Элисон предпочитала брать дешевый вариант, и только убедившись, что все нормально, переходила на дорогую плотную бумагу. Робин к этому относился как к безобидному чудачеству. Привыкла девушка экономить?
Ладно. Ему не сложно завалить подругу качественной бумагой, хоть с золотым обрезом, но если ей так удобнее, пусть по ее и будет.
Хью поглядел на эту картину с чисто отцовским умилением.
– Рента Лисси, я вам чай сам подам, вы на кухню не ходите, хорошо?
– Не пойду, – согласилась Элисон. – А что там такое?
– Так эти ж умники решили, что крыса – ресурс восполняемый…
Элисон подняла голову и удивленно посмотрела на Робина.
– Чего?
– Лисси, мы тут решили, что лучше увеличить количество крыс. Ну и попросили мальчишек наловить еще сотню.
– Эм-м-м?
– Ну и они пока в клетках, в комнате, неподалеку от кухни.
– Поняла, – сообразила Элисон. – Не пойду. Хью, спасибо за предупреждение. Сами знаете, не люблю я этих голохвостых гадов.
Хью кивнул и отправился заваривать чай.
Но… не прошло и часа, как в дверь постучали.
* * *
На пороге стояло видение.
Или дивное явление, кому как больше нравится. При виде очаровательной девушки так и просились на язык эпитеты вроде: «воздушная», «вдохновенная», «неземная»…
Этакое воплощенное очарование!
Светлые волосы до пояса, роскошными локонами спадающие, даже ниспадающие по голубому шелку платья, громадные фиалковые глаза, точеный носик, пухлые губки, улыбка…
Наверное, вредные и пристрастные люди отметили бы некоторую неестественность движений корсажа, то есть ваты там явно было чуть больше, чем нужно. Но это уже противные и гнусные критики, а девушка-то очаровательная!
И стоит, и смотрит… черствого Хьюго таким было не пронять.
– Что вам угодно, рента?
– Рента Залхерст, – представилась девушка. – Эмма Залхерст. Вы позволите мне войти?
Сказано это было даже с легким недоумением. Как кто-то может держать на пороге – ее?!
Имя показалось Хью смутно знакомым, но даже в таком случае… каждого пускать? Полы протрутся!
– Вам что угодно, рента?
– Я хотела бы видеть рента Лейтнера. Он меня ждет.
В серебристом голосе прибавилось стальных ноток. Хью пожал плечами.
– Сейчас доложу, рента, прошу подождать.
– И вы оставите меня на пороге?!
И столько удивления в мгновенно расширившихся (критики – молчать! Ничего она их не выпучила и не стала похожей на лягушку в голубом!) фиалковых глазах.
– Тут вроде тигры-людоеды не бегают и грозы с градом нет. Но вы можете подождать и в рамбиле, – окончательно разочаровал красотку Хью. Прикрыл дверь и направился к Робину.
Эмма вскинула брови.
Вот больше всего она не любила таких типов, которые почему-то не поддавались ее очарованию! Хотя и непонятно, как так может быть?
Странные они…
Стоять тут, на крыльце?
Эмма окинула взглядом дом и двор.
М-да. Убожество, одно слово. Провинция. Когда они поженятся, жить они с Робином будут только в столице. А в свадьбе Эмма и не сомневалась, неужели найдется тот, кто не падет к ее ногам? Наверняка Робин Лейтнер находится в предвкушении этой встречи! Особенно после ее писем (мама помогала писать). А теперь еще Эмма ему покажется, и дело сделано. Вряд ли в этой глуши найдется хоть одна сравнимая с ней красотка!
Скорее всего, уже сегодня она получит предложение руки и сердца. А породниться с семьей Лейтнеров им крайне выгодно. Но… как известно, кольцо на пальце женщины частенько оказывается продетым в нос мужчины. И Эмма собиралась водить своего супруга так, как ей захочется.
В частности, жить только в столице! Настоящая жизнь возможна только там, а не в этом провинциальном бардаке с курами и, страшно сказать, свиньей!
Возвращаться в рамбиль, к шоферу (не самой же водить, это так неженственно…) Эмма и не подумала, а вместо этого толкнула дверь дома.
Хью засов не заложил, так что девушка преспокойно вошла внутрь.
* * *
– Рент Лейтнер, к вам рента Залхерст.
– Это еще кто? – не понял Робин.
Матео, может, и вспомнил бы, но он был слишком занят. Лез за справочником на дальнюю полку и потому слова Хью пропустил мимо ушей.
– Не знаю, рент.
– А чего хочет?
– Тоже не сказала. Но красивущая! Это что-то!
Хью обрисовал параметры «красивости», и Робин насупился. Он свою-то внешность едва начал нормально воспринимать, а тут еще чего-то нанесло на его голову? Какие-растакие незнакомые красотки?
– Узнай, что ей надо, и пусть катится. Она пешком пришла?
– На рамбиле, рент.
– Вот на нем пусть и катится.
– А правда, красивая. – Элисон выглянула в окно. Оно весьма удачно выходило на крыльцо, и Эмму было видно сверху. Но и так было что оценить, пусть и не полную картину.
Локоны, шелка, шляпка с незабудками… в столице такие бешеных денег стоят! И сумочка тоже… с незабудками, вот, Элисон отсюда видит. Спорить готова, что и перчатки, и туфельки, это последняя столичная мода, между прочим! Чтобы все с одинаковой вышивкой, а если уж напрячься, то можно и подвязки для чулок, и белье…
– Ну и пусть проваливает. – Робин устроился у соседнего окна. Любопытно же… но это совершенно не повод такое к себе в дом запускать! Вот!
Хью кивнул и отправился в обратный путь, но двигался-то он уже не так быстро, как в юности. И за эти несколько секунд успело произойти достаточно много интересного.
К примеру, Эмме надоело стоять на крыльце.
Орать на нее из окна не стал никто, так что в дом она вошла беспрепятственно, разве что свинья ей вслед хрюкнула. Предупреждающе так.
Она вот тоже пыталась в дом зайти, а ее метлой, да по хребтине… визгу бы-ы-ы-ы-ы-ы-ыло! Интересно, сколько от этой визга будет? Метлу-то свинья видела, ее никуда не убрали?
Скотинка приготовилась наслаждаться моментом.
* * *
Интересно, где тут Робин Лейтнер?
Когда Эмма встретилась с его матерью, та рассказала ей о трагедии сына. И Эмма прониклась до глубины своей прекрасной и чувствительной души! О, бедный Робин! Несчастный мужчина!
Героический маг, спасший целый город и брошенный наглой девкой!
Такой юный! И ТАК страдал!
Самой Эмме, справедливости ради, было восемнадцать лет, но она считала себя взрослой и опытной женщиной. Серьезной и умудренной. Женщины ведь взрослеют и умнеют раньше, правильно? И о муже им надо думать…
Робин Лейтнер?
Ну а почему и нет?
Семья хорошая, пенсион ему корона назначила, а что он теперь не маг, так оно и не страшно, Эмма тоже не магичка. Зато как он будет Эммочку ценить!
Если такая красавица, как она, и Робин… ну и что, шрамы мужчину тоже украшают, наверное…
Так папа говорит.
А еще он говорит, что Эмме надо выгодно выйти замуж, а то у них не все в порядке с деньгами. Ну это папа всегда так говорит! Но папа – он такой…
Скучный и приземленный. И как только мама за него замуж вышла?
Мама у Эммы поэтесса, у нее даже сборник стихов вышел. Правда, папа ругался и говорил, что второй раз за это платить не будет! Ничего он не понимает!
А настоящее искусство никогда не понимают!
Это участь всех творцов и создателей воистину великого – быть при жизни оплеванными и освистанными грубой толпой! Как матушка Эммы. Как сама Эмма. Она тоже писала стихи, но пока для сборника их было слишком мало. Да и папа как-то подозрительно начинал кривиться, когда она принималась их зачитывать.
Ничего…
Эмма сейчас об этом думать не будет. Где тут дверь?
Не понять… коридор, узкий, полутемный… Эмма решила открывать все двери. Так она и до гостиной доберется, или посветлее будет…
Первая же дверь встретила ее кухонными запахами, и Эмма скривилась. Туда ей точно не надо.
А вот вторая…
Эмма толкнула ее, и глазам девушки предстало…
Она даже сначала не сообразила, что она видит. Крысы поняли это намного раньше.
Если кто-то слышал, как умеют орать эти, в сущности, небольшие зверьки, особенно когда хотят… а они хотели! Сидишь тут, в небольшой клетке, ни тебе развлечения, ни радости, раз в день зайдут покушать принесут, а крысы – общественные и стайные, им скучно бывает.
И сейчас…
Крысы дружно запищали-заверещали.
Эмма открыла глаза.
Рот.
Если бы рядом был кто-то, она бы и в обморок упала, не постеснялась, но… стоило только девушке понять, что в обморок она упадет РЯДОМ с крысами, а то и НА крыс, как сознание и вернулось, и намертво вцепилось в свою хозяйку. Какой уж тут обморок!
КРЫСЫ!!!
Из горла девушки вырвался такой дикий визг, что смутилась даже крысиная стая. Дрогнул Хью, который как раз спускался вниз по лестнице на первый этаж, с тем чтобы выставить нахалку.
Бросился к окну Матео – интересно же!
И как раз увидел, как облако голубого шелка, за которым кометой несутся локоны, визг и романтическое настроение (не оставаться же ему, настроению этому, рядом с крысами) вылетает в сторону рамбиля.
Увы, сельская местность вообще плохо располагает к романтике.
Эмма неслась так, что по дороге споткнулась о курицу. И вот уж чего не хотели боги… или хотели? Целилась бы Эмма нарочно – не смогла бы так точно оседлать свинью, как сейчас. Плотненько, увесисто, только задом наперед… нет в жизни идеала.
Свинья, ощутив на себе вполне весомую, хотя и очень романтичную особу, завизжала еще сильнее крыс. И рванулась вперед. А поскольку Эмма в нее вцепиться не догадалась, да и не во что было, не в хвост же, то и удержалась на свинке весьма недолго.
Так, пару метров проехала.
Потом свинья вырвалась из рук страшного врага и умчалась к фермеру, твердо решив не появляться в этом страшном месте хотя бы неделю. А Эмма оказалась в одной из нарытых ею канав. Хорошая такая канавка была, грязистая. До того, как в нее попали особа и романтика, потом грязи там не осталось, она органично воссоединилась с Эммой, оттеняя ее богатый внутренний мир.
Впрочем, Эмма осталась в канаве ненадолго, секунд на десять, а потом вскочила и помчалась к рамбилю, забыв обо всей романтике мира.
Сразу уехать не удалось. Увы.
Шофер, забыв про субординацию и совесть, подыхал со смеху за рулем, так что нежная и трепетная Эммочка стукнула его по голове сумочкой. А та проявила свой поражающий эффект.
Сумочка-то тяжеленькая, там всякое… вот самое нужное, но по весу – килограмма три, даже у такой нежной и трепетной феи. А как ей без краски, кисточек, пуховки, пудры, салфеток…
Шофер хрюкнул, закатил глаза и сполз на руль уже без сознания.
Элисон выла у окна. На смех уже сил не оставалось, это был какой-то истерический припадок.
Нехорошо?
Но… а у кого бы хватило сил? Вот у парней тоже не хватило, соседнее окно было оккупировано двумя мужчинами, которые висели чуть ли не в обнимку, поддерживая друг друга. Хорошо еще, не выпали сверху. Этого бы несчастная курица, которая сидела посреди двора и, кажется, едва удерживалась, чтобы крылом у виска не покрутить, точно не пережила.
Рент Хью вышел из двери, огляделся вокруг в полном шоке и предложил единственное, что оставалось:
– Добро пожаловать, рента Залхерст!
Курица, которая отлетела в сторону от пинка Эммы, возмущенно закудахтала и бросилась наутек. А что?
Свинья умная, свинья сразу сбежала. Вот и ей бежать надо! А то кто ее знает, чем это закончится? Приглашают тут всякое в дом, а оно потом летит, визжит, честных куриц пинает…
Повторного опыта птичке точно не хотелось.
* * *
В дом Эмма решительно не пошла. Так что Хью пришлось принести тазик с водой вниз. И нашатырный спирт тоже.
Робин спускаться отказался, а вот Матео не удержался. Вышел на крыльцо.
– Рента, добрый день!
Эмма смотрела злыми глазами. Глазом.
Второй заплывал синяком, падение с крыльца даром не прошло, как и катание на свинье. Незабудки пострадали больше всего, шляпку вообще втоптали в грязь, локоны выглядели как пакля, шелка порвались и испачкались… да-да, и куры, и свиньи – домашние животные. И в туалет они ходят возле дома. Так что от бывшей красотки еще и припахивало, но Матео решил об этом умолчать.
– Вы кто? – не стала церемониться рента Залхерст. Все равно миссия по обольщению и покорению провалена, ни один мужчина на нее в таком виде не позарится. Да и смех из окна она помнила… не простит! Никогда!!!
– Рент Эдер, к вашим услугам.
– Не рент Лейтнер? – Чего уж теперь церемониться? И так страшнее крокодила. И планы рухнули…
– Конечно, нет! Робин не может к вам выйти.
Матео даже не соврал.
Робина неудержимо пробивало на смех, а издеваться над девушкой еще больше? Да куда уж больше-то? И над собой издеваться не хочется, Робин сильно опасался, что в таком состоянии просто навернется с лестницы. Они с Элисон сейчас сидели на полу в обнимку, икали, всхлипывали, заводились хохотать по новой, пили воду и опять икали.
– Он так искалечен? – удивилась Эмма. – Но рента Лейтнер сказала, что он может сам передвигаться.
– Может, – согласился Матео. – Но не всегда хочет. А что еще сказала рента Лейтнер… погодите! Эмма Залхерст?! Это вы писали ему такие… трогательные письма?
Робин у окна заткнул себе рот занавеской. Элисон посмотрела непонимающим взглядом, и он показал – потом! Ну ладно! Пусть будет потом, она не забудет!
– Да! – горделиво выпрямилась Эмма.
– Я бы сказал, что в них чувствуется рука настоящего мастера, – польстил Матео.
Ага, патологоанатома. Судя по описанным подробностям.
Эмма опустила глаз долу. Второй уже основательно заплыл и не опускался.
– Ну…
– Неужели вы их не сами писали? – заинтересовался Матео.
Хью кое-как привел в чувство шофера, и тот застонал, потирая голову.
– Вот, – созналась Эмма. И извлекла из сумки толстенький томик.
Тяжеленький и приятно лежащий в руке. In-quarto, с тисненым кожаным переплетом и золотым обрезом – даром, что ли, возмущался рент Залхерст? Стоило издание томика столько, что дешевле было рамбиль купить. Три штуки.
– Это ваш? Вы позволите? – заинтересовался Матео.
– Это мамин. И все говорят, что я пошла в нее талантом, – горделиво расправила плечи Эмма.
– Даже не сомневаюсь. – Матео перехватил книжечку и листал ее. – Более чем уверен!
– Вы не читали ее стихов?
– Нет, рента. Могу я выкупить у вас эту волшебную книгу?
– Я подарю, – зарделась Эмма. – Рент Эдер, а вы тоже тут живете?
– Рент Лейтнер проявил ко мне истинное милосердие, – мгновенно сориентировался Матео. – Я третий год нищенствовал, когда он подобрал меня, избитого и умирающего, в канаве у трактира… может, я смогу рассказать об этом вашей матушке? Мои злоключения могут стать темой для сотни поэм! Тысячи! Я ТАК страдал!
Увы, страдать Эмма предпочитала лично и в единственном числе, так что Матео достался ледяной взгляд.
Еще ей нищих из канавы не хватало!
– В другой раз, рент Эдер.
– Рента, можете ехать, – окликнул ее Хью, – ежели в дом не желаете…
Эмма еще раз передернулась.
КРЫСЫ!!!
Нет, в дом она и шагу не сделает!
Ужасное место, просто невыносимое… только вот зачем они там?
Любопытство оказалось сильнее страха.
– Рент Эдер, скажите, а зачем в доме эти… крысы?
Матео вздохнул. Ах вот куда ввалилась эта дурища? Ну да, там двери совсем рядом, и темновато в коридоре, неудивительно, что так получилось.
– Мне горько говорить об этом, рента…
– А все-таки? – Эмме стало жутко, но и любопытно.
– Это для рента Лейтнера.
– Не понимаю?
– Ну… лекарь прописал… вы понимаете?
– Н-нет…
– Суп из крысиных мозгов весьма полезен при его травмах…
Эмма позеленела так, что даже синяк стал зеленоватым. И влетела в рамбиль.
– В ГОРОД!!!
Второй шторе досталось от Элисон. А как еще можно не взвыть в голос?
Эдер!!!
Ну ты и гад!!!
* * *
– Суп из крысиных мозгов?!
– Матео, как у тебя таланта хватило?
Матео опустил бесстыжие глаза к полу, потом поднял на потолок, нигде ничего нового не обнаружил, и пожал плечами.
– А что такого? Поверила же!
И не поспоришь.
– Хорошо еще, меня туда не занесло, – поморщилась Элисон, – меня бы точно стошнило.
– Ну кто ж ей виноват! Кстати, а ты ее письма читала?
– Нет. А она еще и писала?
– Конечно! – Матео честь честью достал из тайника сбереженные послания и передал Элисон, а сам углубился в книгу.
Хихикать они начали примерно одновременно. Робин подошел к Матео, прочитал пару строчек и сделал такое лицо, словно его и правда пытались накормить супчиком. Вот из того самого, что Матео прописал.
– Интересно, ЭТО покупают?
– Интересно, сколько это стоило? Робин, ты скажи родителям, что у этой семейки… Залхерст, вот, печальное финансовое положение.
– Не-е… я пару стихов перепишу и пошлю маме. И пусть она думает, нужна ли ей такая невестка. И теща.
– Давай. Вот тебе достойный перл. «И кровь моя лилась ему на руки, а он зевал, как будто бы от скуки…» Или вот еще! «Очи его как цветы, губы его как розы, мы от росы влажны, и на дворе морозы…»
У Хью даже поднос в руках дрогнул от переживательности момента, и он положил себе потом взять и почитать интересную книгу. А пока…
– Чай, ренты. И пирожки.
– Отлично, – обрадовалась Элисон. – Ладно, давайте я не буду отвлекаться, а то мы и до ночи не закончим!
Цапнула пирожок и уселась считать. А что?
Первичка сама себя не сведет и не обработает, а ей еще потом объяснять и показывать. И это не стихи писать! Тут вам не муки творчества, тут формулы, а они вольностей не допускают!