Глава 41

— Не стоило подключать к делу жандармов, — произнесла баронесса Дартенберг, с недовольным видом рассматривая разбитый артефакт.

Нельзя сказать чтобы она сильно обрадовалась нам с Эдвардом, заявившимся к ней после полуночи. И уж совсем испортилось настроение женщины, когда она узнала о выходках внука.

Я, со своей стороны, испытывала небольший восторг от встречи с баронессой. Находиться в этом доме было неприятно. И Эдварду я после спасибо не скажу за то, что он притащил меня сюда.

Все подозрения с себя я сняла, виновный найден. Этого достаточно.

— Полагаю, при желании вам не составит труда замять конфликт, — ответил Эдвард.

Баронесса милостиво кивнула.

— Вы правы, лорд. Благодарю вас за спасение Гаррета. — Дартенберг раскрыла веер и принялась неторопливо обмахиваться, всем своим видом намекая: пора прощаться.

— Моей заслуги в этом немного, — возразил Эдвард, проигнорировав желание баронессы, поскорей отделаться от нас. — Основную работу сделала леди Флетчер.

Неправда!

— Да-да, конечно, леди, — закивала баронесса. — Вас я тоже благодарю.

— Занимайся этим делом жандармы, и, возможно, вы не увидели бы своего внука никогда.

И снова Эдвард если и не полностью наврал, то приукрасил знатно.

— К счастью, моя невеста человек добрый.

А вот это уже откровенная ложь!

Возмущённо фыркнула.

Ловчий в ответ неожиданно подмигнул мне и выпустил тень. Та обняла меня за плечи, укрыла, словно невесомый мех.

— Несмотря на то, как с ней обошлись здесь, она помогла вам и барону. — Тон Эдварда изменился, сделался сухим и тяжёлым.

Баронесса почувствовала смену настроения Осборна. И прониклась.

— Разумеется, леди, — заговорила она, — от себя лично и от имени внука я приношу вам глубочайшие извинения за произошедшее недоразумение.

— Недоразумение? — Губы Эдварда тронула тонкая улыбка. — Вы так это называете?

Тьма сжала мою талию, распласталась по бедру и метнулась к груди.

Плотно сомкнула губы, стараясь сдержать вздох, одновременно злясь и утопая в ощущениях.

«С ума сошёл?!»

«Да».

— Кроме того, леди Флетчер настоящий профессионал, — донеслось до меня будто издалека. — Вы знаете, что моя невеста владеет успешным бюро по решению проблем?

— Очень предприимчивая девушка, — вежливо оценила меня баронесса.

— Грейс удивительная, — кивнул Эдвард и продолжил гнуть свою линию. — Именно она нашла вора, обезвредила дирха. Это отняло у неё немало времени, которое она могла бы потратить на других клиентов.

Это Эдвард себя под другими клиентами что ли имеет в виду? Развеселилась не к месту, и ловчий немедленно отомстил.

Тень очень медленно поползла вдоль края корсета, заставляя до боли в пальцах вцепиться в подлокотники кресла.

И, главное, ощущение такое реальное, словно это не тьма, а её хозяин касается меня.

Нахал!

Стряхнула с себя морок, прожгла в Осборне дыру, но непрошибаемому ловчему было всё нипочём.

Тьму он отозвал, зато немедленно сцапал мою ладонь.

Не стала вырывать руку. Мы же как никак по легенде жених и невеста.

— Услуги Грейс стоят дорого, — надоело ходить вокруг да около Эдварду, и до нас с баронессой, наконец, дошло к чему клонит ловчий.

— Сколько я должна вам, леди Флетчер? — спросила Дартенберг.

Растерялась, не ожидав такого поворота. Честно говоря, до сих пор я думала только о том, как окончательно снять подозрения с себя и смыть позорное пятно с репутации своего дела, поэтому едва не ляпнула «нисколько».

— Триста золотых, — назвала стоимость услуги, не слишком уверенно.

Вроде нормальная цена. Баронесса богата, для неё это ничто. А мне бы хотелось достойно заплатить Бренвиру. Это ведь он привёл меня по нужному адресу. Да и Эдварду бы не мешало преподнести небольшой презент.

Лицо Дартенберг, и до того не отличающееся особой приветливостью, сделалось уныло-кислым.

— Сто пятьдесят, — предложила баронесса. — Думаю, этой суммы достаточно.

Моментально вспыхнула.

Вот же жадина! Да мне вообще не нужны её деньги. Пусть ими подавится!

Уже собиралась высказать баронессе всё, что думаю о ней, но меня опередил Эдвард.

— Тысяча, — уронил ловчий равнодушно.

У меня сам собой рот приоткрылся.

Наверняка со стороны я в этот момент выглядела крайне глупо, но Дартенберг сейчас не было дела до моего вида.

— Вы шутите, лорд? — Баронесса замерла. Казалось даже перья на её веере поникли от удивления.

— Я похож на шута? — Эдвард вскинул бровь.

— Но, лорд Осборн, — возмутилась Дартенберг. — Это же грабёж средь бела дня!

— Средь ночи, баронесса, — бархатным голосом поправил женщину Эдвард и чуть подался вперёд: — Две тысячи.

Ой—ей! Боюсь представить, что из этого выйдет, если его не остановить.

— Эдвард...

Ловчий не дал договорить. Поцеловал мою ладонь.

— Устала, светлячок? Потерпи немного. Скоро пойдём домой.

Если Осборн таким образом хотел заставить меня замолчать, то ему это удалось. Дар речи у меня пропал напрочь.

Только и могла, что глазами хлопать, глядя на откровенно веселящегося ловчего. Но так как понятия о развлечениях у Эдварда весьма своеобразные, то кое-кому его забавы могли обойтись весьма недёшево.

— Вы же, понимает, баронесса, нервы, время, и усилия моей невесты бесценны, а потому стоят дорого, — заметил Эдвард, переплетая наши пальцы.

— Нет. — Баронесса захлопнула веер и отбросила его на столик. — Я отказываюсь понимать вашу математику.

— Пять тысяч, — скучающе заявил Эдвард, и я едва не сползла на пол.

Он же это не всерьёз сейчас?

— Абсурд какой-то! — возмутилась Дартенберг. — Никакие услуги в мире не стоят таких денег!

— Пять тысяч золотом, и я довожу дело Гаррета до суда.

Ошалело таращилась на Эдварда, действующего как профессиональный вымогатель.

— Вы ничего не сможете поставить ему в вину, — ответила баронесса, разом успокаиваясь. — Никакой кражи не случилось. Более того, я изменю показания. Скажу, что потеряла артефакт по рассеянности.

— Ваш внук оклеветал мою невесту, — ледяным тоном отчеканил Эдвард. — Едва не отправил невинного человека за решётку. И это является подсудным делом. Но если вы считаете, что леди Флетчер, благородно простившая барона, спасшая ему жизнь, а также репутацию вашего дома, не заслужила смешной суммы, которую запросила, то, так и быть, мы вернёмся к тому, от чего ушли. Я позволяю дирху забрать тело Гаррета, вы остаётесь при деньгах. До свидания, баронесса.

Ловчий встал и подал мне руку, но я не спешила уходить.

Нет, он, правда, серьёзно?

Что-то подсказывало — да. Эдвард вполне может вернуть дирха из Мрака и сделать ему нежданный подарочек.

— Я услышала вас, лорд, — зло процедила баронесса. — Сколько?

— Сколько посчитаете нужным, баронесса, — изысканно-вежливо ответил Осборн, и я стала обладательницей векселя на сумму пять тысяч золотом.

Предложить меньше женщина не рискнула. Поняла, что торговаться с ловчим сомнительное удовольствие.

Эдвард ведь и глазом не моргнёт. Стребует с Дартенберг десять тысяч. Совести у него хватит.

— Доброй ночи, баронесса, — любезно попрощался Эдвард с хозяйкой дома, словно и не он только что угрожал ей.

Я лишь кивнуть на прощание, так как способность разговаривать ко мне до сих пор не вернулась.

Только спустя минут пятнадцать я смогла произнести возмущённое:

— Зачем ты наврал ей?

Всё это время мы с Эдвардом неторопливо шли по ночному городу. Опустевшему, существующему словно для нас двоих.

— Я не соврал ни словом. — В голосе Эдварда звучала улыбка.

— Но я ведь ничего не сделала!

— То есть вора нашла не ты?

— Мне помог Бренвир

— Он твой сотрудник, — заметил Эдвард.

— Но всё остальное неправда.

— Например?

— Я не обезвреживала дирха, не ловила его. Это сделала твоя тень.

— Которая находилась у тебя и действовала по твоему приказу.

Вот на всё-то у него ответ есть!

И кажется, сколько ни возражай ему, Эдвард повернёт всё в мою пользу. Словно я и впрямь чего-то стою.

— Ты заявил будто я... — едва не сказала «удивительная», но осеклась. — Добрая!

— То есть это не ты дирха отпустила?

— А вот и нет, — поймала я Эдварда. — Его отпустил ты.

— Я сделал так, как ты просила.

— Но я не просила шантажировать баронессу! — выпалила я.

— Я проявил инициативу.

— Ты использовал своё служебное положение.

— Пришлось.

— И ты угрожал ей!

— Да, — не смущаясь вновь подтвердил Эдвард.

— Тебе не кажется, что это слишком? — начала вновь возражать я.

— Нет. — Совесть в Осборне так и не проснулась.

— Но мне не нужны её деньги!

— Не вижу проблемы, — пожал плечами Эдвард. — Вексель твой, и ты всегда можешь вернуть его баронессе.

Вернуть?

— Ну уж нет! — возмутилась я. — Скряга неблагодарная!

Эдвард рассмеялся.

— Теперь мне хватит средств, чтобы выкупить дом, — размечталась я. — А когда я ещё и маяк найду, то и вовсе смогу целое детективное агентство открыть.

— После того как ты отыскала дирха, я уже ничему не удивлюсь, — сказал Эдвард.

Хм, знакомые слова.

— И снова ты меня недооцениваешь.

Остановилась. Положила ладони на грудь мужчины, с удовольствием ощущая, как ускоряется под ними биение сердца ловчего.

Эдвард дразнил меня у баронессы, теперь настала моя очередь.

— Поделишься планом? — Мужчина перехватил мои запястья и поцеловал.

«Спросить у самого совершенного в мире оракула».

Но что-то мне подсказывало, ловчий этот вариант не одобрит, да и мне самой он с некоторых пор совершенно разонравился. Поэтому предложила другое:

— Я сама стану твоим маяком.

Говоря это, неожиданно поняла, я никогда всерьёз не собиралась искать маячок для Эдварда. Уже подписывая контракт, мы оба знали: я буду принадлежать ему.

— А ты заплатишь мне за это обещанный гонорар, — коварно улыбнулась я. — Идёт?

Эдвард нежно прикоснулся к моей щеке костяшками пальцев, обвёл контур лица.

— Осторожнее со словами. Я ведь не откажусь.

— И не нужно.

— Нужно, Грейс. То, что я творю — неправильно, нечестно по отношению к тебе.

Дошло наконец!

Но слишком поздно.

— А по отношению к Роузи это было честно? — завелась я с чего-то. Ещё и про сестру вспомнила

— Относительно. Я создал бы с ней связь и отпустил, позволил бы жить так, как она пожелает. Отпустить тебя я бы не смог.

— И поэтому ты выбрал её? Не меня! Как ты посмел? — Ударила Эдварда кулачком в плечо.

Сейчас мне казалось, что участь моя была решена ещё в нашу первую встречу. Стоило мне увидеть мёртвые глаза этого невыносимого мужчины, как я пропала.

Выдумываю, конечно.

Я его убить была готова, но какая теперь разница.

— Я сделал, как лучше для тебя. Тогда я ещё мог. Придя в дом Ровендрейнов впервые, я думал только о своих проблемах, но ты изменила всё.

Вспомнила взгляд, которым одарил меня мужчина в нашу первую встречу.

Ну-ну, как же! Так я и поверила.

А, впрочем, да, поверила. Хотела верить.

Обняла Эдварда, с удовольствием уткнулась носом в его плечо, делая глубокий вдох, но упрямо протянула:

— Да-а? И что же во мне такого особенного? Чем я отличаюсь от Роузи?

— Тем, что мне наплевать на Роузи, без тебя же я подыхаю.

Ничего желанней и слаще я в своей жизни не слышала.

Не признавалась себе, гнала это чувство прочь, считая его недостойным, но как же сильно я ревновала Эдварда к сестре. И сейчас, когда он сам сказал, что она не нужна ему, никогда не была нужна, мне стало так легко.

Мужчина запустил пальцы в мои волосы, вынуждая откинуть голову, и я поддалась, с готовностью приоткрыла губы, умоляя о поцелуе.

— Я всё время врал тебе, Грейс. Знал с самого начала, фиктивного брака у нас не выйдет. Я добьюсь тебя любой ценой.

Прошептала, без сожаления признавая его победу:

— Поздравляю. Тебе удалось.

Близость этого мужчины пугала и притягивала одновременно. Дрожала в руках Эдварда, чувствуя себя несчастной пойманной мышкой. Очень глупой мышкой, которая хочет, чтобы забавляющийся с ней кот поскорее подзакусил ей.

Облизнула пересохшие губы, и это моё движение чем-то сильно не понравилось ловчему.

Хватка его усилилась, стала чуть грубоватой, и оттого моё положение сделалось ещё более волнительным.

— Прости меня, Грейс. За всё.

— Прощаю при одном условии. — Коснулась указательным пальчиком губ Эдварда, обвела их по контуру. Откровенно предлагала мужчине себя, но не испытывала по этому поводу неловкости. — С этого момента никаких фиктивных отношений, лорд Осборн, только настоящие.

Тьма, и без того неспокойная с момента начала нашего с Эдвардом разговора, взбесилась, стараясь добраться до меня, выдавая эмоции и желания своего хозяина.

Продолжая удерживать меня в том же положении, пальцами другой руки мужчина прикоснулся к верхнему краю корсета, погладил так, как до этого ласкал тенями. И на этот раз я не смогла сдержать вздоха, подалась навстречу.

Пальцы Эдварда с края корсета переместились на обнажённую кожу, пуская по телу разряды, окончательно сбивая дыхание. Грудь моя высоко вздымалась, и Эдвард не отводил от неё взгляд. Пальцы мужчины поднырнули под край одежды, погладили полушарие, вырвав из меня жалобный всхлип и это привело ловчего в чувство. Мужчина овладел собой, выпустил меня и стихию свою к порядку призвал. Сжал кулаки, закрываясь, отстраняясь от меня.

— Грейс, мне нужно поговорить с тобой. Выслушай меня, и если после ты не захочешь меня видеть, то так тому и быть. Я отпущу.

— А маяк? Разве он уже не нужен?

— Нужен, но не за счёт твоего счастья и будущего. Со мной его у тебя нет.

— Но как же Дин?

— Она поддержит, а я что-нибудь придумаю.

Мне не понравилась смена настроения Эдварда. Я догадывалась о причине и не хотела ничего слышать. Поэтому заявила:

— Что-то я не понимаю, к чему ты клонишь? — упёрла кулаки в бёдра. — Если нашёл кого-то более подходящего и раздумал жениться на мне, то нетушки. Поздно. Я тебе никому не отдам. Ясно?

Эдвард улыбнулся той самой тёплой улыбкой, от которой всё внутри начинало петь, обнял меня, поглаживая вдоль позвоночника, и заговорил. Слова давались ему тяжело. И вроде мужчина уговаривал меня развернуться и уйти, но сам же противоречил себе, прижимал крепче, оставляя поцелуи на волосах, шее, плечах.

— Клайв прав. Я мерзавец. Я не должен был сближаться с тобой, не имел права, но это оказалось сильнее меня. И я осознанно рушил твою жизнь и продолжаю это делать. Когда-то я пообещал не повторять судьбу отца. Не заводить семью, не привязывать к себе людей. Достаточно одной Дин. Но потом появилась ты и уничтожила все мои принципы. Ловчие редко доживают до сорока. Это правильно. Большинство из нас к этому времени теряют остатки человечности. Мрак выжигает чувства и душу.

Слушать это было больно. До сих пор у меня теплилась слабая надежда, что Клайв ошибся или соврал, теперь надежда умерла. Но мы-то остались.

— Я знаю, Эдвард. И я решу эту проблему. — С трудом выдавила из себя кривую улыбку. — А пока давай просто жить. Столько, сколько сможем.

— Грейс, мне тридцать два. У меня в запасе лет пять. Может немного больше, но будем реалистами, скорее всего времени меньше. У тебя впереди — вся жизнь. Подумай хорошо, готова ли ты связать её со мной и уходи.

Вместо ответа встала на носочки и прикоснулась губами к бесчувственным, жёстким губам, оставляя лёгкий поцелуй.

— Неправильный выбор, Грейс. Но я обману, если скажу, что не желал его.

Последние слова Эдвард уже выдыхал в меня. Хрипло и тяжело. Вобрала их, вместе с его желанием, обвила шею мужчины, с наслаждением зарываясь пальцами в его волосы, растворяясь в новых ощущениях.

Что я там про кусок льда лепетала?

Нет, Эдвард не был огнём. Он был куда опаснее.

Хозяин тьмы брал своё, не считаясь с моей неопытностью, а я понимала, что до него ни с кем не целовалась по-настоящему. Отвечала ему как могла. Горячо, но неумело. И ему это нравилось. Эдвард сильнее вжимал в себя, выпивал до дна, вырывал стоны.

— Моя, — заклеймил меня ловчий, целуя в шею, пуская по телу очередную сладкую дрожь.

Сильные мужские ладони сжали мои бёдра, поднялись по талии, спине, накрыли грудь.

Эдвард не поставил защиты, не скрыл нас от посторонних глаз. Всегда собранный, расчётливый ловчий просто забыл об этом. Появись сейчас кто-то на безлюдной улочке, и он увидит потерявшую всякий стыд парочку в окружении беснующегося чёрного пламени.

Так запретно и неприлично.

Так восхитительно.

Окончательно потеряв способность соображать, потянулась к воротнику рубашки Эдварда, расстегнула верхние пуговицы и прижалась к сухой, ставшей горячей коже. Подчиняясь порыву, лизнула, кончиком языка, пробуя на вкус, и в награду услышала хриплое.

— Грейс.

Эдвард взял моё лицо в ладони, очень бережно поцеловал, создавая головокружительный контраст между недавней страстью и этой щемящей нежностью

— Ты нужна мне, Грейс. Если бы ты только знала, как ты нужна мне.

И это меня добило.

Невозможное, невыносимое чувство вырвалось на волю и обрушилось на эту ночь вспышкой стихии, смешавшейся с тьмой, окружающей нас, создавая причудливые свето-тени. Никакой ошейник не смог бы удержать его внутри меня. Оно разгоралось, вырывалось наружу и возвращалось ко мне отражением нечеловеческой ненависти в любимых глазах.

Закаменела от взгляда мужчины.

Я так и не поинтересовалась, чем заслужила такого к себе отношения, считала, будто всё в прошлом, оказалось ничего подобного.

— Я знаю. Маяк, наша не активированная, но установившаяся связка и прочее. — Откуда-то нашла в себе силы удивиться тому, как ровно и спокойно звучит мой голос. Наверное, я могу собой гордиться. — Дирх рассказал мне.

— Слушай его больше. — Эдвард снова потянулся ко мне. Осторожным движением поправил растрепавшиеся волосы, но это больше не могло обмануть меня.

Глаза — зеркало души и они не умеют врать в отличие от всего остального.

— Грейс, я тебя чем-то обидел? — Ловчий сделал вид, будто ему и вправду есть до меня дело.

Хотя может как раз сейчас он искренен. С таким трудом пойманная мышка повела себя странно и в последний момент ушла из когтей.

— Не трогай меня.

— Погоди, Грейс. Что я сделал не так?

«Задурил голову одной наивной девчонке, заставил её полюбить себя, а после уничтожил».

— Всё так. Я просто устала.

Представляю, как он забавлялся, охмуряя меня, почти сразу отыскав ко мне единственный верный подход. Он словно знал, я не куплюсь на красивые слова и жесты и дал то, чего мне так не хватало — заботу, понимание, поддержку.

Мир вокруг нас с Эдвардом снова ожил. Словно из ниоткуда появились люди, загрохотали экипажи.

— Остановитесь! — кинулась наперерез возчику.

— Грейс! — Осборн догнал меня, развернул лицом к себе. — Объясни, что произошло?

— Хорошо, — улыбнулась широкой, беззаботной улыбкой. — Если желаешь. Ничего особенного не случилось. Просто дурман, напавший на меня, развеялся, я вновь обрела способность соображать и представила себя в роли молодой вдовы, и, знаешь, мне совсем не понравилось, как на мне смотрится траур.

Эдвард застыл. Глаза его превратились в два бездонных чёрных провала и передо мной предстал монстр, вышедший из глубин Мрака.

Мгновение, и видение исчезло, но я успела увидеть настоящее лицо ловчего.

— Разумное решение. — Эдвард отпустил меня, и я поспешно отступила. — Ты свободна и ничего не должна мне. Наш контракт больше недействителен. Неустойку я пришлю утром с посыльным. Прощай, Грейс.

— Прощайте, лорд Осборн. И спасибо за вексель. Он весьма кстати.

Нырнула в экипаж и приказала гнать на Книжную 13.

Мышцы лица свело и у меня никак не получалось убрать проклятую улыбку, я так и ехала до дома с искривлённым лицом, а в памяти раз за разом всплывала фраза Эдварда, сказанная в самом начале:

«Сделав вас своей настоящей супругой, я укреплю нашу магическую связь».

Вот единственная причина всех его поступков, слов, прикосновений.

Ловчий справедливо рассудил, что влюблённая, я окажусь ему куда полезней.

Боги! Как больно!

А самое мерзкое, что, несмотря ни на что, я не могу выкинуть проклятого ловчего из сердца, как и оставить его без страховки.

Что ж, лорд Осборн, вы хотели маяк? Вы его получите.