Глава 6

— Это называется грабёж. — Я сгребла в охапку платье и прижала к груди так, словно его у меня грозились отобрать.

— Отнюдь. — Высокий, худой старик за прилавком вынул монокль и принялся тщательно протирать стекло замшевой тряпочкой. — Это называется коммерция.

— Спасибо. Я учту на будущее. Когда стану цены на свои услуги назначать.

Оценщик откашлялся, вернул монокль на место и склонился ко мне. Точнее к платью. Подцепил один из изумрудов, которыми был усыпан лиф, подёргал крысиным носиком принюхиваясь. По запаху он стоимость вещи что ли определяет?

— Хорошо, — сказал он, выпуская камень и складывая ладони лодочкой перед грудью. — Двадцать золотых сверх ранее предложенной суммы.

— Но это ничто в сравнении с его реальной стоимостью!

Бывая на светских вечерах, я краем уха слышала как женщины, нуждающиеся в деньгах, жаловались на жадность скупщиков, которым они были вынуждены продавать свои украшения, поэтому идя в ломбард заранее знала: много мне за платье выручить не удастся. Но чтобы настолько!

— Как знаете, — пожал плечами оценщик. — Но это моё последнее слово.

Признаться, первой мыслью стало обратиться за помощью к маме. Она бы нашла способ переслать мне денег. Или попросить Клайва. Брат и вовсе мог достать мне разрешение сверху, минуя мэра Рейвенхилла. Но какой из меня после этого будет специалист по решению проблем, если я и со своими справиться не могу?

— Ладно. Тогда продам его на подпольном рынке. Здесь же наверняка есть такое место?

— Вряд ли вам дадут там большую сумму.

— Зато и вам камни за бесценок не достанутся.

Да, камни. Изумруды, крупный жемчуг, а ещё золотое кружево. Видела, что именно это больше всего заинтересовало оценщика.

— Постойте! — позвал старик. В очередной раз вынул монокль. Прищурился, глядя на меня подслеповатыми глазами. — В Красном порту вам не выжить. В лучшем случае ограбят. В худшем — убьют или продадут в рабство в Южную империи.

Разумеется, ни на какой подпольный рынок с охапкой драгоценностей в руках я идти не собиралась. Я же не самоубийца! Упомянула это место скорее из вредности, уже зная, что оставлю платье здесь. Но случая набить себе цену, не упустила:

— Я умею за себя постоять. И я не позавидую человеку, решившему меня ограбить, а тем более убить.

— Какая прелестная наивность! — всплеснул руками оценщик. — Милое дитя, давайте договоримся. Исключительно из глубокой к вам симпатии я накидываю к общей сумме ещё двадцать золотых, а вы не лезете к дирхам в пекло.

— Какая прелестная забота, — проговорила в тон. — С чего бы это?

— Не хочу, чтобы такое красивое создание попало в руки к мерзавцам.

— Это вы сейчас обо мне или об этом? — уточнила, кивая на платье. — Ладно, прибавьте ещё десять золотых, и я согласна.

Не на такую сумму я рассчитывала, но хоть что-то.

Пересчитав вырученные деньги, разделила их на две части. Одну передам Пансу, вторую оставлю себе. Надеюсь, мэру этого хватит, потому что мне ведь тоже жить на что-то надо и бюро открывать.

Но прежде чем ехать в городскую администрацию, заглянула в лавочку, торгующую поддержаниями вещами. Мой нынешний наряд не соответствует моему достатку. Слишком дорогая ткань для бедной сиротки, которую я собираюсь изображать. Наверняка у господина Панса глаз на такие вещи намётан. Не на женские платья, разумеется, а на их стоимость.

Нужное мне платье нашлось быстро. Невзрачное, тёмно-серое, без украшений, с глухим, под самый подбородок, воротничком. Последнее для меня особенно важно. Не хочу своим ошейником лишний раз светить. Люди не жалуют носителей антимагических артефактов. Да оно и понятно. В основном их надевают на нарушителей закона.

Покрутилась перед зеркалом и осталась довольна собой. Неприметное платье, волосы собраны в простой пучок. Вылитая гувернантка или экономка. Одна из тысячи бледных теней, на которых смотрят и не видят.

В таком виде можно смело отправляться к мэру. И да поможет мне Ошур!

Но, похоже, бог удачи решил, что на сегодня отсыпал на мою долю достаточно своей милости.

У дверей в кабинет мэра меня поджидала длинная очередь, и это оказалось едва ли не самым сложным из всех испытаний, выпавших на мою долю за последние дни. Без возражений заняла место в её хвосте и занялась своим самым нелюбимым делом — стала ждать.

Наконец, поток посетителей иссяк, и я смогла войти.

Господин Панс, толстый и лысый тип лет сорока, без интереса скользнул по мне взглядом, а стоило мне только заикнуться о разрешение на бюро, бросил:

— Вам в двадцать четвёлтый кабинет. И пеледайте остальным, мой лабочий день завелшён.

Картавому мэру не было дела до меня и моих просьб. Он вальяжно развалился в кресле, поигрывал карандашом и явно хотел поскорее отделаться от просителей.

Будь я той, за кого себя выдаю, опустила бы глаза, пробормотала извинения и мышкой выскользнула за дверь.

— Я там была, — возразила господину Пансу. — Разрешение получено, осталось заверить его у вас.

Во взгляде мэра появилась заинтересованность.

— Дайте посмотлеть, — велел он.

— Вот. — Протянула документ.

Мэр повертел его в руках, прочистил горло.

— Что ж, похоже, вы и в самом деле талантливая девушка, — сказал он, отложил моё прошение в сторону и, откинувшись на спинку кресла, сложил руки на объёмном животе. — Любопытно, как вы добились этого от госпожи Лаймонды?

— Пустяки, — притворно потупила глаза. — Всего лишь пообещала оказать ей одну из своих фирменных услуг. Я профи в решение деликатных проблем. Но об этом я вам уже говорила.

Чувствуя, как Панс начинает вновь терять ко мне интерес, решила, что пришло время для главного аргумента.

— Вы пледлагаете мне взятку? — наигранно изумился Панс, отшатываясь от кошелька с золотом.

— Что вы?! — замахала я руками. — Как вы могли такое подумать! Всего лишь небольшую надбавку к зарплате.

Панс осуждающе покачал головой. Кошелёк в руки не взял. Но и убраться вон мне не велел.

— Вы в кулсе, что это незаконно? — спросил мэр. — Ваше бюло?

Хмыкнула мысленно. Значит дело моё незаконно, а взятка мэру в самый раз.

— Почему? С каких пор добрые дела стали преследоваться законом?

— Доблые? — переспросил мэр. Потом взял карандаш и ткнул в название моего бюро. — Но здесь же указано ловно наоболот?

Ой, нашёл к чему придраться!

— Позволите? — Вытянула карандаш из толстых пальцев господина Панса и поставила две дополнительные чёрточки, полностью изменившие смысл написанного.

Посмотрела на получившийся результат и осталась довольна.

А ведь мэр, сам того не подозревая, подсказал отличное название для моего дела. Но Пансу говорить об этом я не стану. Иначе совсем зазнается, ещё и денег потребует за помощь.

— Что это? — нахмурился Панс.

— Бюро (не)добрых услуг, — просияла я. — В название изначально закралась ошибка, и если бы не ваша внимательность, неизвестно к чему бы она привела.

Панс кивнул. Лениво взял кошелёк, прикинул его вес. Потянулся за пером, но отчего-то передумал.

В кабинете повисло тягостное молчание. Неужели ему мало денег? Зря я пожадничала, нужно было отсыпать больше золота.

— Какой класивый у вас пелстень, — сказал мэр, глядя на кольцо. То самое, что в тайне от отца передала мне мама.

Едва не застонала вслух. Какой идиоткой надо быть, чтобы предусмотреть всё, вплоть до одежды, но забыть снять с пальца дорогущее украшение!

Долго я не раздумывала. Сейчас для меня самое важное — получить разрешение. Что толку мне с этого кольца? Ну продам я его за бесценок в тот же ломбард, а дальше?

— Единственное наследство, доставшееся мне от двоюродной тётушки, — пояснила мэру, намекая — больше с меня получить ничего не выйдет. Сняла перстень с пальца и положила его на своё прошение.

Панс лениво сграбастал кольцо. Повертел, любуясь игрой света на гранях камня.

— Вот всегда я из-за своей доблоты стладаю, — тяжело вздохнул он, подписывая разрешение на «Бюро (не)добрых услуг».

Только выйдя из кабинета, позволила себе облегчённо выдохнуть.

Неужели мне удалось?

Да сохранят дирхи всех взяточников мира и да подарят им долгих лет жизни!

Будь на месте Панса какой-нибудь Осборн и не видать бы мне этого разрешения как благословения Лейны.

Потому что делать людям гадости официально, видите ли, незаконно и это притом, что неофициально можно издеваться над ближними как угодно.

Странно, что при этом все пропускают мимо ушей одну вещь: главным образом я собираюсь помогать людям выпутываться из неприятностей, а не наоборот.