Глава 11

В тот же день

Тем временем этажом выше тоже пили чай.

На столе сверкал боками самовар, золотились пироги, тягуче переливался в расписной плошке мёд.

Аркадий Феофилактович пожелал хозяину и гостю спокойной ночи и удалился в свои апартаменты.

Алекс и Глеб сидели за столом и думали каждый о своём. Молчание их не тяготило.

Инспектор уже рассказал приятелю о встречах с семейством Лукьяновых и теперь с чистым сердцем отдался пирогам: работать вдвоём получалось иной раз куда продуктивней. Сейчас Алекс представит себе обоих фигурантов, уложит по правильным полочкам фрагменты информации, а потом они вдвоём станут собирать из этих кусочков картинку. Чем Глеб гордился, и заслуженно, так это умением практически дословно излагать допросы и беседы, лишь изредка поглядывая в блокнот, усеянный понятными лишь ему закорючками.

— Кто из них врёт? — внезапно спросил Верещагин.

— Больше всех — вдовец, — без запинки ответил инспектор. — И мадам художница, но она врёт как-то так… странно. Не по делу.

— А Лукьянов?

— Мне показалось, он о чём-то умалчивал, но это естественно. А то, что касалось убитой, их взаимоотношений, всей этой картинки — там была правда. И ещё, он чувствует разом огорчение и облегчение, и этого стыдится.

— Согласен. Тогда возвращаемся к господину Майеру…

В этот момент засигналил коммуникатор Глеба. Он ответил, и Алекс с немалым удивлением увидел на экране своего арендатора. Тот начал что-то рассказывать, но Верещагин вытянул аппарат из рук инспектора и коротко сказал:

— Поднимайся сюда.

* * *

Информация о несвоевременном приходе уборщицы заставила Никонова вскочить и забегать по столовой.

— Вот тьма! То есть убийцу видели, вы об этом знали, и рассказываете только сейчас?

Он остановился прямо напротив Белановича и ткнул обвиняющим пальцем почти тому в нос. Андрей пожал плечами:

— Приход уборщицы в офис — дело совершенно естественное. Если бы девушка Юля не сказала, что салон всегда убирали вечером, я бы и не стал грузить вас этими сведениями.

— Мне нужно поговорить с этим вашим свидетелем!

Алекс и его арендатор переглянулись. Верещагин вспомнил прочитанную им характеристику народа пикси, представил себе эту зубодробительную встречу и с трудом удержался от смеха.

— Хорошо, — сказал Андрей. — Прямо сейчас?

— А можно?

— Вообще, не стоило бы. С другой стороны, вызывать Гая к вам в стражу кажется мне ещё худшей идеей…

Тут инспектор остановился и совершенно спокойным голосом спросил:

— Есть что-то, что мне следует знать перед встречей?

— В общем, да, — ответил Андрей. — Гай, Галлитрап Бидли — пикси. У него… м-м-м… сложный характер и полное неуважение к законным властям, уж извините. Единственные вещи, которые на него действуют — логика и удача.

— То есть я должен логически доказать свидетелю, что он должен мне рассказать всё, что видел?

— Боюсь, что так.

— И рассчитывать на его показания в суде не стоит?

— Никоим образом.

— И всё, что ваш Галлитрап увидел в «Цирцее», может и должно считаться незаконно полученными сведениями?

— Да.

— Хм… Тогда, пожалуй, я лучше поподробнее расспрошу вас, а сведения будут считаться полученными от информаторов. Тогда имя можно не раскрывать.

Расспросы надолго не затянулись.

Андрей попрощался и ушёл к себе, а сыщики дружно потянулись к записям.

— Значит, высокая женщина в синем халате и косынке? — прочитал инспектор.

— И это вполне может оказаться мужчина не слишком большого роста. Видел-то наш шпион его или её со спины, да и сам шпион ростом с локоть.

— Со спины… — повторил Глеб. — Давай рассуждать. Во-первых, этот человек хорошо знал расписание работы салона. Был уверен, что в девять утра никого не будет. Так?

— Так. И то, что хозяйка пользуется именно этой пудрой, ему или ей тоже было известно.

— Далее, во-вторых, имел ключи от входной двери, от кабинета, плюс магические коды замков.

— И от кладовки, где уборщица держит швабру. Не тащил же он ведро и всё прочее с собой? Нет, погоди! — воскликнул Алекс. — А за каким лешим вообще было связываться с переодеванием, вёдрами и тряпками? Если в салоне никого не должно было быть, значит, злоумышленник мог просто прийти, сделать что хотел и уйти! И не тратить время на переодевание.

— Значит, не мог, — Глеб постучал себя карандашом по зубам. — Опасался, что попадёт на запись? Видеокристаллы не работали, вышли из строя, а Ангелина жалела денег на перезарядку. Говорила, что никому и даром не надо забираться в салон красоты, это нам работники «Цирцеи» сообщили.

— Не работали?

— Не-а. Мы проверили.

— И давно?

— Месяца полтора последних…

Алекс поднял на инспектора глаза:

— Сопоставь даты. Полгода Антон Майер не заходил в салон. Полтора месяца назад вышли из строя записывающие амулеты. Чуть больше месяца назад Ангелина начала доставать Лукьянова желанием сменить статус и перейти из категории любовниц в жёны. Только мне кажется, что это цепочка?

— То есть ты ставишь во главе списка мужа?

— Ну, это естественно. Конечно, возможность добыть ключи была у тех, кто в салоне работал, да и про график уборки они всё знали. Но им было известно, что лицо можно не прятать, поскольку запись не ведётся. И вообще! — Алекс вскочил и заходил по комнате, с воодушевлением жестикулируя. — Если ты работаешь в «Цирцее», зачем прятаться под синим халатом? Ты — своя, тебя воспринимают естественно, как шкаф или парикмахерское кресло, оно всегда тут стоит!

Инспектор кивнул, соглашаясь, но тут же и возразил:

— У нас есть ещё и список шантажируемых.

— Нашли?

— Нашли. В квартире, в её спальне. Почти как в детективном романе, тайник в спинке кровати, — он мечтательно возвёл взор к потолку. — Интересно было бы поискать тайники в спальне неутешного вдовца…

— Хорошо, что здесь нету Галлитрапа Бидли, не к ночи будь помянут! — усмехнулся Верещагин. — Иначе бы завтра ты был обеспечен полной информацией о том, как господин Майер проводит ночи и что он прячет в своих секретных ящиках.