Глава 10

В тот же день

Пельмени были куплены, частично сварены и съедены, а Елена всё не возвращалась.

Андрей записал всё, что удалось узнать у Юленьки, в блокнот и самокритично признал, что сведений маловато.

— Интересно, а где все? — спросил он сам у себя.

Прозвучало глуповато, но было и в самом деле непонятно: ладно, Елену потянуло в Учётную Палату, её чутью он верил. Пикси имел обыкновение болтаться неведомо где весь день, если, конечно, не спал. Сейчас — не спал, Андрей проверил в его комнате.

Но вот куда унесло гнома? Вренн должен был сидеть в приёмной и отвечать на звонки, если бы таковые поступили! Да и вообще он не очень любил выходить в город. В Саратове гномов было мало, и на Вренна порой смотрели, словно на неведому зверушку. Москва, конечно, и не такое видывала, однако привычка сохранилась…

Беланович покружил по комнате, проверил электронную почту (писем не было), перечитал все записи, касающиеся семейного артефакта Захаровых, сел за рабочий стол и сказал вслух, для большей убедительности:

— Камушек этот — фамильная ценность. А что говорит закон касаемо отчуждения семейных ценностей? Вот и выясним.

И он с головой зарылся в Сеть, разыскивая подходящие статьи в законодательстве Царства Русь.

* * *

Когда Лена открыла дверь и вошла в квартиру, она даже чуточку испугалась в первый момент, такая стояла тишина.

Вязкая.

Такая тишина бывала в домах, где случилось самое страшное, и всем кажется, что счастья уже никогда никому не будет.

Но тут в кабинете что-то упало, вполголоса выругался Андрей, и она с облегчением вздохнула: всё в порядке. Просто человек работает, поэтому так тихо. Она повесила пальто на вешалку, переобулась и тихонько прошла на кухню, проверить, есть ли еда? Пельмени лежали в морозильном ларе, и Лена удовлетворённо улыбнулась: её добыча была куда круче. Она купила в Елисеевском четыре отбивных, и продавец клятвенно её заверил, что эти шикарные куски мяса надо только бросить на разогретую сковородку, через пять минут перевернуть и ещё через пять — снять с огня и съесть. Вот только надо ли класть масло?

Тьма, и спросить не у кого…

— Эй, — тихонько позвал её женский голос. — Эй, я тут, на подоконнике!

Повернувшись, Елена чуть не опозорилась, завизжав: на подоконнике стояла крохотная женская фигурка, ростом с локоток, в белой рубашке, синей юбке длиной до пяток, с длинной косой. Сущая кукла.

— Ты кто? — спросила она так же тихо.

— Мелания я, домовая здешняя.

— А как же этот… Аркадий Феофилактович?

— То муж мой. Он с хозяином за покупками пошёл, а я к тебе заглянула. А то придумал тоже, враждовать, дурачок!

«Дурачок» было сказано с такой ласковой интонацией, что Лена уверилась: в этой странной семье всё идёт отлично.

— Мелания, а по отчеству?

— Афанасьевна. Да не важно, ты меня просто по имени зови.

— Ладно, — невольно улыбнулась женщина. — А я Елена.

— Да уж знаю! Ты вот что: мясо это посоли слегка, поперчи чуть-чуть и маслом растительным смажь. И пусть на столе лежит, прикрой только. Сковороду сильно разогрей, чуть-чуть масла туда, и жарь. Пять минут с каждой стороны. Всё, побежала я, через пяток минут твои чудики придут!

* * *

Елена выполнила всё, что было сказано, поставила вариться картошку и задумалась — тревожить ли Андрея, или не дергать до ужина?

Мелания оказалась права: через несколько минут и в самом деле раздались голоса в прихожей и в кухню ввалились гном и пикси. Точнее говоря, пикси ехал на плече Вренна, держась за воротник куртки.

— У нас новости! — провозгласил Гай, спрыгивая на пол. — Ты будешь нас кормить?

— Буду. Через десять минут прошу за стол, а пока мойте руки.

* * *

Ужин удался.

Вся компания, слегка объевшаяся, перебралась в кабинет, и Вренн на правах бессменного секретаря задал вопрос:

— Кто начинает?

— Давайте, я, — ответил Андрей.

Он кратко изложил всё, рассказанное ему Юленькой. Пикси покрутил носом и спросил:

— С косметологом ты встречался? Которая пудру насыпала?

— Нет. Она в Подмосковье живёт, понадобится — спросим. Но вообще, это дело стражи.

— Про уборщицу надо будет им рассказать, — заметила Лена. — Андрей, у нас есть номер того инспектора?

— Есть. Закончим разговор, и я свяжусь, поделюсь.

— Если они сами этого не узнали, — парировал Гай, делиться чем бы то ни было он очень не любил. — Хорошо, это принято. Ещё новости есть?

— Ещё я изучил, что говорит закон о фамильных ценностях. Обратите внимание, коллеги, наше задание состояло из двух частей: менее важной, помочь госпоже Захаровой уволиться, и главной — вернуть ей артефакт. И если с первой частью теперь не будет проблем, то артефакт всё ещё лежит в сейфе, сейф опечатан, печать у стражи.

— Игла в яйце, яйцо в утке, далее по тексту, — пробормотала Елена.

— Это ты про что? — Гай воззрился на неё с подозрением.

— Сказка. Народная. Потом расскажу, — отмахнулась она. — Говори дальше, Андрюш!

— Так вот, — продолжил Андрей, терпеливо пережидавший трепотню соратников, — согласно закону, фамильные ценности, работающие только с привязкой кровью членов рода, неотчуждаемы ни при каких обстоятельствах. Любой взрослый представитель рода, отметивший все три совершеннолетия, может потребовать возвращения такого предмета. Доказательством служит активация артефакта в присутствии не менее чем трёх магов-специалистов. В случае, если принадлежность доказана, предмет спора должен быть возвращён представителю рода в течение двадцати четырёх часов.

— Слушай, но это же здорово! — воскликнул гном, переварив сказанное. — Получается, всё, что нам надо сделать — это изложить клиентке всё, что ты накопал. Дальше она получает назад артефакт, мы — денежки, и первое дело закрыто.

— Будем надеяться, что так оно и получится, — кивнул Андрей. — Что вы нарыли?

Пикси гордо надулся, а Вренн спросил:

— Агентство планирует и дальше заниматься этой же деятельностью?

— Ну… да, наверное, — ответила Елена.

— Мы нашли отличный, практически бесконечный источник новых клиентов!

— Поясни.

— Вам как, коротко или с подробностями?

— Лучше коротко, — Андрей нахмурился. — Если идея будет принята, тогда обсудим подробности.

— Ла-адно… — Вренн ухмыльнулся. — Хотя часть времени ты потратил на лишние слова, но я не в обиде. Итак, в Москве есть довольно большая гномья община. Банковские служащие, ювелиры и златокузнецы, механики, артефакторы, два посольства, купцы, просто отбившиеся от своих экземпляры.

— Вроде тебя, — не преминул подколоть пикси.

— Вроде меня, — согласился Вренн. — Так вот, община-то община. Но не общая. Между директором местного отделения Драхтаугалергн-банка и мной разница примерно такая же, как между господином Майером и Гаем. И, само собой, периодически возникают…

— Свары, — подсказал пикси.

— Споры. Непонимание. Конфликты.

— Ну, хорошо, это понятно, — пожал плечами Андрей. — Мы-то тут при чём? У вас всё варится в котле под закрытой крышкой.

— В том-то и дело, что давление под крышкой стало чрезмерным, и её сорвало. Произошло убийство. Искать убийцу не пришлось, он сам сдался местному старейшине, но ситуация не понравилась совету. И они решили, что нужен третейский судья. Некто, не заинтересованный в делах общины, обладающий достаточной квалификацией и готовый дать магическую клятву о неразглашении.

— И тут, конечно, влез ты и предложил «Вакарисасеи» для этой роли, — покачала головой Елена. — Не уверена, что это хорошо.

— Почему? — ощетинился гном. — Денежки каждый месяц капают, вне зависимости от того, был ли случай, подлежащий нашему решению, или нет.

— Погоди, не торопись, — Андрей остановил готовый разгореться спор. — Ты что, уже согласился?

— Нет, конечно. Агентство — это вы, я всего лишь секретарь.

— А почему они, старейшины ваши, на этот вариант согласились? Мы никому не известны, да и заявленная нами специальность несколько в стороне.

— Потому что они увидели, что мы пришли вдвоём! — влез пикси. — И узнали, что вы двое — хомо. Значит, никакой ксенофобии в вас нету, и судить вы будете беспристрастно.

— Понял. Теперь дайте нам подумать, — поднял ладонь Андрей.

— Думайте. А мы пойдём, чайничек поставим, чаю хочется, — и гном за руку утянул своего приятеля из кабинета.

— Что думаешь? — спросила Елена, когда за Вренном и Гаем закрылась дверь.

— Надо пробовать, — твёрдо сказал Андрей. — Деньги у нас есть, это не проблема, но эта парочка без дела дуреет и начинает разносить всё вокруг.

— Подписываем пробное соглашение на три месяца, — кивнула она. — А там видно будет. И всё же интересно, почему старейшины вообще стали слушать гнома, изгнанного из семьи?

— Мы кое-что не знаем про Вренна…

— Мы про него вообще почти ничего не знаем, но нам это не мешает, — Елена встала из-за стола, приоткрыла дверь и крикнула в коридор: — На нашу долю тоже чашки прихватите!

Пока компаньоны переругивались на кухне, Андрей спросил у неё:

— Накопала что-то в Учётной Палате?

— Да, накопала, и очень неожиданное. Но надо уложить по полочкам и выкинуть лишнее. Давай утром расскажу.

Беланович кивнул: он знал за подругой эту привычку, никогда не выдавать неструктурированные сведения. Вот теперь она ночь не будет спать, но свои заметки разложит по степени важности и привязанности к делу, выпишет по темам на отдельные листы, да ещё и перепроверит в Сети.

И правильно. Раз уж так получилось, что у них обоих теперь главное в жизни — эта работа, значит, надо работать.