Глава 14

Утром следующего дня я был в администрации города. Здесь мне тоже доводилось бывать довольно часто, сначала история с Коршуновой и её биодобавками, потом завод. Так что кабинет мэра я знал очень хорошо.

Но как выяснилось, новый мэр предпочёл выбрать другой кабинет. Это было довольно странно.

«Старовойтов Игорь Валентинович». Даже табличку новую уже сделали.

Секретарша лет двадцати пяти в приёмной подняла глаза от монитора.

— Александр Александрович? Проходите, вас ждут.

Я толкнул дверь. Внутри был свежий ремонт, новая стеклянная столешница, ноутбук. Ни одной бумаги, кроме одной тонкой папки на столе.

На стене висела карта Аткарска с отметками разных цветов. Хозяин кабинета встал мне навстречу.

— Игорь Валентинович, — он протянул руку. — Очень рад знакомству.

Ему было лет тридцать пять. В дорогом костюме, с загорелым лицом и белоснежной улыбкой.

— Агапов Александр Александрович, — сказал я. — Здравствуйте.

— Присаживайтесь. Кофе?

— Не откажусь.

Он налил кофе мне и себе сам, не стал звать секретаршу. Интересно.

— Александр Александрович, — начал Старовойтов. — Я про вас наслышан, и наслышан очень подробно. Можно сказать, вы местная знаменитость.

— Городок маленький.

— Дело не в городке, — он улыбнулся. — В основном я говорю про дело с заводом. Экспертиза, превышение диоксинов. Дело против вас, которое уже закрыли.

— Вы читали экспертизу?

— Я читаю всё, что касается моего района. И статьи этого журналиста Щербакова про вас я тоже читал. Занятно, занятно.

Я молчал, позволяя ему говорить.

— Скажу прямо, — продолжил мэр. — Аткарск сейчас город с очень сложной репутацией. И меня прислали, чтобы всё это исправить. Город, где один местный врач сумел закрыть завод.

Сказано было вроде бы с иронией. Но что-то в этой фразе мне не понравилось.

— Там не было другого выбора, — холодно сказал я. — И закрывал завод не я. Я лишь помогал в этом деле, но всё сделали экологи и экспертиза. Да и дело всё ещё идёт.

— Да, — легко кивнул он. — Неудачная формулировка.

Я отпил ещё кофе. Как легко он согласился.

— Игорь Валентинович, зачем вы меня позвали?

— Город нужно перезагрузить, — ответил тот. — Мне нужна команда людей, которым здесь доверяют. Не назначенцы из области, а свои. Мне нужны такие, как вы. Строго говоря, вам в городе доверяют особенно, так что мне нужны вы. Я предлагаю вам должность советника главы администрации по вопросам здравоохранения. Официально, в штате, с хорошим окладом. Будете курировать медицину всего района.

Я поставил чашку на стеклянную столешницу. Старовойтов на секунду поморщился, но ничего не сказал.

— У меня поликлиника, — сказал я. — Приём, участок, пациенты. Я не могу это бросить.

— Не надо бросать, — он покачал головой. — Я не собираюсь сажать врача в кабинет перекладывать бумаги. Вы можете работать по совместительству, так даже удобнее.

— Мне нужно подумать.

— Разумеется, — Старовойтов кивнул. — Думайте. Но не затягивайте, хорошо?

Он положил правую ладонь на синюю папку.

— Есть ещё одна вещь, — сказал мэр. — О которой вам стоит знать. За заводом стояли очень серьёзные люди, Александр Александрович. Не из Аткарска, а из области. Я с ними знаком лично. И они до сих пор имеют влияние.

— До сих пор? — переспросил я.

— До сих пор, — он смотрел мне прямо в глаза. — Завод закрыли, но люди никуда не делись, они просто занялись другим.

— И чем же?

— Не знаю, — он пожал плечами.

Врёт. Или не врёт, но знает больше, чем говорит. Я не мог этого доказать. Просто чувствовал.

— И, скажем так, — продолжил Старовойтов. — Эти люди не горят желанием видеть в районе новых активистов.

— Это предупреждение?

— Это информация, — он убрал руку с папки. — Предупреждать вас поздно, вы уже всё сделали.

Я решил проверить его.

— Игорь Валентинович. С завода уволили сто сорок человек.

— Сто пятьдесят два, — поправил он.

— Тем более. Что с ними будет?

— Вот про это мы с вами и будем думать в связке. Кстати, по медицине, я смотрел цифры по вашей поликлинике. Укомплектованность кадрами недостаточная. Обсудите с вашим главврачом.

Забавно. Если я займу должность, формально у меня будет влияние и на Кречетова.

Но главное, я не получил ответа на вопрос про уволенных людей. Мэр почти прямо сказал, что не знает, куда их пристроить. И намекнул, что часть может трудиться в больнице.

Но всем там места не хватит, так что надо думать серьёзно.

Мы поговорили ещё минут десять. О ФАПах, о рентгене, о моей Школе Здоровья. Старовойтов знал очень много, хотя только-только утвердился в должности.

— Александр Александрович, — Старовойтов поднялся. — Я всегда готов помочь городу. И вы, я вижу, тоже. Но помогать надо законно. Вы понимаете, о чём я?

— Понимаю, — кивнул я.

Так мэр косвенно хотел убедиться, что в новые истории я лезть не буду. Но этого я обещать не мог.

Мы пожали руки у двери. И я вышел. Аудиенция была закончена.

Прекрасный разговор. Но вот что-то с ним было не так. Опасный он человек, этот Старовойтов. Слишком много намёков и уходов с темы, недоговоров. Не люблю я таких хитрых людей, от них обычно добра ждать не стоит.

Ну да ладно, разберёмся. Бывает и хуже.

Я добрался до поликлиники, и нас всех собрали в конференц-зале. Терапевты, педиатры, заведующие отделениями, старшие медсёстры. Стульев не хватило, часть народа стояла у стены.

Кречетов вышел к столу с проектором. За этим столом я обычно и читал свои лекции. А теперь за ним стоял наш главврач.

— Начинаем, — без предисловий сказал он. — Тема одна, массовая диспансеризация населения района.

Зал зашумел. Павел Викторович кивнул мне, и я вышел вперёд.

— Смотрите, — сказал я. — Предприятие с выбросами диоксинов успело проработать не слишком долго, но здоровью ущерб нанести успело. Что нам надо проверить? Дыхательную систему и ротовую полость касаемо самих удобрений, которые завод производил. Для прикрытия, но пострадавшие были. Также, щитовидная железа, печёночные пробы. УЗИ брюшной полости обязательно. Онкоскрининг, по классической схеме. Дети отдельным потоком, через педиатрию. Беременные вне очереди, всегда.

Из середины зала поднялась рука. Это была Елена Александровна.

— Александр Александрович, всё правильно говорите, — возмущённо сказала она. — Только нас мало, а людей много!

— Да, — не стал спорить я. — Нас мало, и только мы можем помочь городу. Да, возможны переработки, но вы знаете нашего главврача. Переработки будут оплачены. Работать надо, коллеги, ведь только мы можем помочь людям Аткарска.

Зал загудел, про оплату всем понравилось. Я потратил ещё минут пятнадцать, описывая конкретные планы действий.

Потом Кречетов снова встал к столу.

— Хорошо. Теперь второе объявление. Елизавета Михайловна Савчук после свадьбы уходит в отпуск. Затем в декретный отпуск.

Все повернулись к Савчук. Та сидела в первом ряду и делала вид, что её это не касается.

— Поздравляем! — крикнул Жидков.

Все дружно зааплодировали.

— На передачу дел неделя, — сказал Кречетов. — Её место займёт Александр Александрович Агапов.

Аплодисменты раздались ещё громче. Ёлки-иголки. Сначала советник мэра. Теперь заместитель главврача. Какой-то сегодня день должностей.

К вечеру, наверное, папой римским сделают.

Но про эту должность я знал, а потому просто сдержанно кивнул. Савчук действительно пора отдохнуть и подумать о семье.

После планёрки мы с главврачом остались у него в кабинете. Я пересказал ему весь разговор со Старовойтовым, включая его предложение должности. Кречетов хмыкнул.

— Стало быть, вы одновременно можете стать моим подчинённым и моим начальником, — озвучил он мою мысль. — Интересная комбинация.

— Да, — усмехнулся я. — Если будете делать мне замечания — придётся сделать выговор вам.

Кречетов позволил себе короткую улыбку.

— Я ему не доверяю, — честно сказал я. — Он говорит правильные слова, но выглядит скользким человеком. Сказал, что знает людей, которые стояли за заводом.

— Ну, мог и знать. Область не резиновая.

— Я спросил, что будет со ста пятьюдесятью уволенными. Он назвал точную цифру и перевёл разговор. У него самого не было вариантов, он ждал их от меня.

Кречетов встал и подошёл к окну.

— Я о Старовойтове ничего не знаю, — сказал он. — Прислали из области. Молодой, амбициозный, резюме хорошее. А до этого ничего. Я спрашивал в минздраве, у знакомых спрашивал. Никто не в курсе, откуда он взялся.

Он повернулся.

— Я думаю согласиться, — сказал я. — Должности смогу совмещать, чтобы успеть не буду брать дежурства в стационаре. Но если он что-то замышляет, изнутри я пойму это быстрее.

— Разумно, — кивнул Павел Викторович. — Вы теперь мой заместитель, так что поступайте так, как считаете нужным.

Я кивнул, и вышел из его кабинета.

После всех этих планёрок я поехал на свои обычные вызовы. Всего неделю мне осталось на них поездить, и это было даже странно.

Затем образовалось окно, и мне позвонила Лиля.

— Саш, есть время? — спросила она. — Помощь нужна!

— В чём дело?

— Да я платья заказала себе на Озон, — смущённо пояснила Лиля. — А выбрать не могу. Поможешь?

— Сейчас буду, — улыбнулся я, поскольку это была самая приятная помощь за сегодня.

Вскоре я был в пункте Озона с Лилей. Сам пункт был знаком мне хорошо, именно здесь работала Ольга, которая рассказывала мне когда-то про Бородина. Её показания смогли помочь многим работницам, которые сейчас были устроены официально, и зарплаты были больше.

— В общем, заказала несколько штук, а выбрать вообще не получается, — вздохнула Лиля. — Извини, что отвлекла!

— Ничего, иногда такой перерыв бывает очень полезным, — я уселся на пуф с видом эксперта. — Давай, демонстрируй.

Я в последнее время заделался ещё и знатоком моды. Помощь Чердаку с костюмом, советы по платью Савчук, теперь вот это.

Лиля скрылась в примерочной, и вскоре вышла в первом платье. Платье было серое, до колена, с высоким воротом.

— Ну как? — покрутилась она.

— Как будто ты диплом решила защитить, — отозвался я. — У Чердака свадьба, а не аттестация.

Лиля фыркнула и ушла переодеваться. Второе платье было ярко-красным, но каким-то безвкусным. Потом шло платье в лимонах, платье в пол белого цвета, чёрное короткое платье. Всё было не то.

Наконец, она появилась в тёмно-синем платье. Оно было простым, но сидело по фигуре безупречно.

— Это оно, — озвучил я. — То самое.

— Думаешь?

— Думаю, ты у меня самая красивая, — улыбнулся я. — Берём его.

— Оно самое дорогое…

— Значит, у меня хороший вкус, — усмехнулся я. — Берём, я уже сказал, не заставляй повторять.

Лиля кивнула, и ушла переодеваться. Мы взяли платье, сдали остальные, и вышли на улицу.

— Спасибо, что помог, — улыбнулась Лиля. — Без тебя было бы сложнее.

— На нашу свадьбу помочь не смогу, там жених не должен видеть невесту до свадьбы, — я поцеловал её в висок. — Так что запоминай мой вкус.

— Твой вкус это отсутствие всякого платья, — рассмеялась Лиля. — Ладно, я побежала, в приют надо!

Мы попрощались, я тоже вернулся на работу.

Приём мне сегодня предстояло провести с новенькой Светой. Лена на несколько дней уехала в Саратов, сдавать последние экзамены на старшую медсестру.

Сегодняшний приём наполовину состоял из пациентов, до которых уже дошли новости о моём повышении. Часть людей всё ещё благодарили за завод.

В четыре часа дня в кабинет зашла Тимофеева Галина Аркадьевна, пятьдесят четыре года.

— Доктор, у меня ноги как чужие, — сразу же пожаловалась она.

Интересно.

— Расскажите подробнее.

— Немеют сильно, — пояснила пациентка. — Началось весной, я думала на сосуды сначала. Даже у флеболога проверялась, всё хорошо. А становится только хуже. Сейчас такое чувство, что в носках постоянно нахожусь. Стопы ужасно немеют.

— Слабость есть?

— Есть, даже походка стала шаркающей. Хотя мне ещё не так много лет. И руки плохо слушаются.

Вообще с такими симптомами надо направлять к неврологу. Но я любил разгадывать интересные случаи сам, и направлять с готовым диагнозом.

Встал, приступил к осмотру. Проверил чувствительность, она была притуплена от середины голени и ниже, симметрично. На кистях тоже, но слабее. Классическая картина по типу «носков и перчаток».

Полинейропатия, осталось понять причину.

— Диабета у вас нет?

— Нет.

— Пьёте?

— Нет конечно!

Дальше был обычный список. Пациентку уже проверяли, и щитовидку, и витамины. После этого пациентка пожаловалась на боли в животе и запоры. Ага…

— Ещё привкус этот, — добавила Галина Аркадьевна. — Во рту.

Я поднял голову.

— Какой привкус?

— Странный, — она пошевелила губами. — Будто монету съела. Металлический такой, сладковатый.

— Галина Аркадьевна, откройте рот.

Я посмотрел ротовую полость, и увидел тонкую тёмную кайму. Я такое видел уже много раз в Аткарске, только вот с трубами всё решилось, и весь тот район мы проверили.

Да и адрес у Галины Аркадьевны другой, не Залиния. Откуда у неё-то свинец? А это был именно он, это подтверждала и прана.

Неужели ещё где-то плохие трубы⁈

— Скажите, где вы работаете? — спросил я.

— Бухгалтером в Аткарском райпо.

— А муж?

— Слесарем. А ещё рыбачит он.

— Он снасти сам делает?

— Ну а как же. Сам, конечно.

— Грузила тоже сам?

— Тоже, — она очень удивилась. — Он их льёт из свинца.

Вот оно! Обычное бытовое отравление, и трубы на этот раз тут не при чём.

— Это отравление свинцом, из которого ваш муж льёт грузила, — пояснил я. — Свинец при плавке даёт пары. И вы ими и отравились. Мы это проверим анализами, сейчас выпишу направления.

Тем более что благодаря Кречетову эти анализы у нас теперь делали.

— Лечение существует, — сказал я. — Есть препараты, которые связывают свинец и выводят его. Называются комплексоны. Но начинать надо с главного.

— С чего?

— Муж должен немедленно прекратить плавить свинец в квартире.

— Он не согласится, — сказала она. — Это ж его отдушина.

— Тогда пусть выберет между отдушиной и вашими ногами. Тем более, уверен, что и у него самого есть отравление. Ему тоже надо провериться, возможно, картина будет даже хуже, чем у вас.

Она сглотнула и кивнула. Было видно, что за мужа переживала, и наверняка у них сегодня состоится серьёзный разговор. Мужа она пообещала прислать завтра же.

Я протянул ей направления, назначил повторный приём. И влил праны, разумеется.

После приёма я отправился к Савчук, на первый инструктаж. Елизавета Михайловна сидела за столом, а вокруг неё лежали папки.

— Заходите, — сказала она. — Я вас уже заждалась. Кофе?

— Кофе, — улыбнулся я.

Раньше это было нашей традицией. С появлением Чердака традиция ушла, и это было логично.

Я сделал себе кофе, а Савчук чай с травами. И мы начали с сейфа.

— Вот ключ от сейфа. Тут журнал учёта наркотических, печать, бланки строгой отчётности. Считаем при мне, потом расписываемся оба.

— Понял.

— Вот ключ от моего кабинета. А вот этот… — она замялась. — От кладовки, где хранится ёлка.

— Какая ёлка? — удивился я.

— Новогодняя. Искусственная, два с половиной метра. Отвечает за неё почему-то заместитель главврача, а не завхоз. Исторически так сложилось.

Ну, везде свои странности. Уже ничему не удивляюсь.

Мы потратили час, разбирая документы, журналы, отчёты, бланки.

Учёт временной нетрудоспособности, диспансерные группы, отчёты в минздрав по формам.

— Вот эту форму сдаём до пятого числа, — говорила Савчук. — Вот эту до десятого. А вот эту не сдаём вообще, но её всё равно требуют.

— Как это?

— Её отменили три года назад. Но в области про это не знают и звонят каждый квартал.

— И что вы делаете?

— Отправляю, — она пожала плечами. — Быстрее сделать, чем объяснить.

Действительно. Через час разобрали примерно треть всех дел, и Савчук устало потёрла поясницу.

— Устали? — спросил я.

— Спина, — она поморщилась. — Ужасно болит.

— Долго сидите, вставайте каждый час.

Она кивнула, и помолчала. Я понял, что хочет что-то сказать.

— Мне тридцать восемь лет, — проговорила Савчук. — Я считаюсь старородящей. И я вот думаю, не ошибка ли это.

— Ошибка?

— Рожать так поздно. Я очень хочу детей, тем более от Эдика! Просто… Ему будет семь, а мне сорок пять. Ему семнадцать, мне пятьдесят пять. На его свадьбе я буду уже старой… А риски? Я сама скрининга жду и не сплю, хотя знаю, что нельзя волноваться.

— Елизавета Михайловна, — сказал я. — Вы не курите, не пьёте, и у вас нет хронических заболеваний. Риски есть всегда, но если вести беременность правильно, то они минимальны. А ваш ребёнок будет самым счастливым, потому что у него будут родители, которые его любят и ждут. И неважно, сколько родителям лет. Ребёнку нужна ваша любовь, а не возраст. И то, что вы беременны, это наоборот прекрасно. Не стоит даже думать об этом как об ошибке.

— Вы правда так думаете?

— Я так знаю, — улыбнулся я.

Савчук улыбнулась и кивнула. Мы ещё полчаса разбирали документы, затем я вернулся к себе в кабинет. Дела по своему участку тоже нужно было приводить в порядок, больше я им заниматься не буду.

А ведь когда-то меня назначили на него в наказание. Это был самый заброшенный участок Аткарска, и работы тут было непочатый край. Сейчас же это образцовый участок, следующему терапевту повезёт.

В восемь вечера, когда я всё ещё был на работе, зазвонил телефон. Сергей Викторович.

— Александр Александрович, завод не закрывают, — заявил он.

Я аж опешил.

— В смысле? Сейчас заведено уголовное дело, и…

— Есть решение о приостановке деятельности и о ликвидации юридического лица, — сказал тот. — Юридического лица, а не завода. А завод продали. Обществу с ограниченной ответственностью. «Аткарские промышленные технологии».

— Первый раз слышу.

— Естественно. Оно зарегистрировано три дня назад.

— Сергей Викторович. Что это значит по факту?

— По факту это значит следующее. Все наши предписания были выданы старому юрлицу. Старого юрлица больше нет.

— То есть предписания…

— Умерли вместе с ним. Новый собственник за старые нарушения не отвечает. Он их не совершал.

Я закрыл глаза.

— А экспертиза?

— Экспертиза была по деятельности предприятия, которое ликвидировано. Новое предприятие пока ничего не делало. Претензий к нему нет и быть не может.

Повисла пауза. Я обдумывал информацию. То есть, они просто запустятся заново, и всё это было зря⁈