Глава 15

После разговора с Сергеем Викторовичем я сразу же позвонил Михаилу Борисовичу.

— Александр Александрович, — он ответил сразу. — Я в курсе, Сергей Викторович мне тоже сообщил новые обстоятельства.

— Мне нужна ваша оценка, честная. Вы лучший юрист из всех, кого я знаю.

— Приятно, — хмыкнул тот. — Что ж, схема это классическая. И, к сожалению, юридически чистая. Старое общество ликвидировано, а новое зарегистрировано. Формально это два разных лица.

— Так не бывает, — сказал я. — Здание то же, оборудование то же. У них даже профиль тот же!

— Бывает и хуже. Но есть зацепка, правопреемство можно доказать фактически. Тот же директор, работники, имущество, контрагенты и договоры.

— Работников предыдущих всех уволили, — заметил я. — Директора явно тоже поменяют.

— Да, но шанс есть.

— И что тогда?

— Тогда мы подаём иск. Заявляем, что сделка мнимая, и что регистрация нового общества совершена с единственной целью — уйти от ответственности. Суд такое признаёт.

— Часто признаёт?

Михаил Борисович помолчал.

— Нечасто, — сказал он честно. — Но признаёт.

Я потёр виски. Голос меня предупреждал, ага.

— Что нужно?

— Доказательства непрерывности, — ответил юрист. — Этим займётся Сергей Викторович. Выписка из ЕГРЮЛ уже есть. Дальше штат, трудовые договоры, кто числится, кто директор.

— А оборудование?

— Оборудование ключевое, — сказал Михаил Борисович. — Если реактор и сушильные камеры проданы новому ООО по договору купли-продажи, это одно. А если они просто остались стоять, и никто их не двигал, это совсем другое.

В принципе всё понятно.

— Ещё лицензии, — добавил он. — Разрешение на выбросы выдавалось конкретному юрлицу. Новому его надо получать заново. Это месяцы. Так просто они не запустятся.

— То есть время у нас есть?

— Время есть, — подтвердил он. — Но если по документам у них всё чисто — то завод легко заново запустит свою работу.

— А если мы подадим иск раньше, чем они получат разрешение?

— Тогда разрешение будут выдавать под нашим иском, — сказал юрист. — Чиновники этого очень не любят. Никому не хочется подписывать бумагу, которая уже лежит в суде.

Вот это было по-настоящему полезно.

— Значит, иск нужен как можно раньше.

— Иск нужен обоснованный, — поправил Михаил Борисович. — Пустой мы проиграем, и второго шанса нам никто не даст. Ждём данные от Сергея Викторовича.

Мы попрощались, я положил трубку. Просто так сидеть без дела был точно не намерен, и сразу же перезвонил Щербакову.

— Даниил, привет. Есть работа.

— Есть новость для меня? — оживился тот.

— Да. Завод перерегистрировали. Старое юрлицо ликвидировано, новое создано три дня назад. Называется «Аткарские промышленные технологии».

Повисла пауза.

— Это же бомба! — завопил он. — Я вижу заголовок. «Завод-феникс: как загрязнитель Аткарска воскрес под новым именем».

— Красиво, — согласился я. — Но пока что никаких имён и предположений, только факты. Дата регистрации, номер, выписка. Всё, что можно подтвердить.

— А зачем тогда вообще писать? — он явно расстроился.

— Затем, что люди должны знать, что происходит в их городе.

Он помолчал.

— Понял, — сказал Щербаков. — Всё будет! Спасибо за новую тему!

Он отключился, пообещал в ближайшее время нарыть материал.

А я отправился домой. Третий пункт отложил на утро среды.

Утром я отправился в администрацию, к Игорю Валентиновичу.

— Александр Александрович! — он улыбнулся. — Заходите.

— Игорь Валентинович, — начал я. — Вы знали, что завод перерегистрировали?

Он не удивился.

— Знал, — спокойно сказал он. — Присаживайтесь.

— Давно знали?

— С прошлой недели. Ко мне приходили представители нового собственника. Как к новому главе района.

Он же только на прошлой неделе и вступил в должность. Видимо, о назначении знал заранее.

— И вы мне не сказали.

— Я сказал вам, что за заводом стоят серьёзные люди, — он развёл руками. — Прямым текстом. Что мог, то сказал.

Формально он был прав. Намек он оставил, а прямо о таком не говорят.

— Игорь Валентинович. Этот завод травил город диоксинами, — я попытался воззвать к его совести.

— Тот завод, — он поднял палец. — Александр Александрович, поймите правильно. Новое предприятие будет работать в правовом поле. Только удобрения, и никакой хлорорганики.

— Это они вам сказали?

— Это будет записано в разрешительной документации. А документация — вещь проверяемая. Очистные сооружения ставят новые. Немецкие, с многоступенчатой фильтрацией. Собственники это гарантируют письменно. И сто пятьдесят два человека вернутся на работу. После нашего с вами разговора я специально уточнил этот момент. Так что всё в выигрыше.

Да, с его слов всё звучало очень просто и весело.

— А кто собственник? — спросил я.

— Общество с ограниченной ответственностью.

— Я про людей.

— Люди в выписке, Александр Александрович, — он улыбнулся ровно. — Вы же её уже смотрели.

Смотрел. И там не было ничего, кроме адреса на окраине Саратова.

— И вот что главное, — Старовойтов подался вперёд. — Вы сможете это контролировать лично. Как советник главы администрации у вас будет доступ к документам предприятия, к отчётности, к результатам замеров. Вас будут включать в комиссии.

— С чего вдруг?

— С того, что я так распоряжусь.

Звучало разумно. Он предлагал мне ровно то, чего я хотел. Доступ, контроль, информацию. И одновременно закрывал мне рот.

Я не мог понять, специально он это делает или нет.

— Прослежу, — сказал я и встал.

— Я на это и рассчитываю, — он тоже поднялся. — Кстати, вы решили насчёт должности?

— Решил. Я согласен.

Улыбка у него стала шире.

— Прекрасно. Кадры на втором этаже, кабинет двадцать шесть.

Я вышел в коридор. Неприятный вышел разговор, и он его выиграл. Хотя было даже сложно сказать, в чём именно.

В двадцать шестом кабинете сидела женщина в очках.

— Паспорт, СНИЛС, диплом, трудовая, — перечислила она. — Справка с основного места работы о том, что вы там работаете.

— Справки нет.

— Привезёте завтра.

Через сорок минут бумажек я стал советником главы администрации Аткарского муниципального района по вопросам здравоохранения. На полставки. Оклад оказался неожиданно приличным.

Мне выдали удостоверение в тёмно-синей корочке. С фотографией, которую я делал ещё на пропуск в поликлинику. Лицо у меня там было значительно больше, но на переделку времени не было.

— Ваш кабинет триста четыре, — сказала кадровичка. — Ключ у коменданта.

Даже свой кабинет будет, надо же. Я получил ключ и пошёл сразу осматривать новую территорию. Кабинет оказался маленьким, стол, два стула, шкаф, сейф.

Ключа от сейфа не было. Комендант сказал, что ключ потеряли года три назад, а сейф с тех пор так и стоит закрытым. Что там внутри, никто не знал. Забавно.

Я стоял у окна, когда в дверь постучали и сразу вошли.

— Вы Агапов, — утвердительно сказала женщина лет сорока с короткой стрижкой. — Новенький.

— Да, — кивнул я. — Александр Александрович. А вы?

— Светлана Андреевна, заместитель главы по экономике, — она пожала мне руку совсем по-мужски. — Приятно познакомиться. Надеюсь, вы не будете устраивать нам забастовки?

— Не буду, — сказал я. — Забастовки не мой профиль, я больше по экспертизам.

Светлана Андреевна секунду смотрела на меня. Потом коротко рассмеялась.

— Ладно, — сказала она. — Сработаемся, наверное. Заседание комиссии по социалке в четверг, в десять утра. Вас включили в список, так что постарайтесь присутствовать.

— Буду.

— И ещё, — она уже в дверях обернулась. — У меня к вам просьба, личная.

— Слушаю.

— Моя мама живёт в Малиновке, и ей уже семьдесят два года. Терапевт туда приезжает раз в месяц, и то не всегда.

— Фамилия, адрес, дата рождения, — я взял ручку. — Посмотрю, что можно сделать с выездами.

Она продиктовала, поблагодарила и вышла.

Через пять минут постучали снова. На этот раз заглянул парень лет тридцати в зелёной рубашке.

— Здравствуйте! Павел, пресс-служба, — он влетел в кабинет и сел без приглашения. — Александр Александрович, я про вас три материала свёл в дайджест. Вы у нас медийная личность.

— Я врач.

— Одно другому не мешает! — он достал телефон. — Давайте интервью. Полчаса, для районного сайта. «Легендарный доктор Агапов рассказывает».

— Легендарный?

— Ну, а как ещё? Вас в комментариях героем зовут.

— Пока что без интервью, — покачал я головой. — У меня первый рабочий день всё-таки.

Он вздохнул, но не обиделся.

— Вам кабинет нормальный дали? А то Коршуновой в своё время выделили с видом на гаражи, она страшно ругалась.

Коршунова Светлана Викторовна, точно. Я был с ней хорошо знаком, а теперь её что-то не было видно.

— Нормальный. А где она?

— Уволилась, — махнул он рукой. — В другой город уехала.

Женщина, из-за которой у меня было столько проблем. Биодобавки, скандалы… Что ж, разумное решение. В новом городе она сможет начать всё с чистого листа. Хоть одна история закончилась хорошо. Даже такая.

Я успел немного осмотреть свой кабинет, а затем направился в поликлинику. Тут дел тоже хватало, и первым делом я пошёл к Кречетову.

— Кадров категорически не хватает, — сразу же заявил главврач. — С новым планом диспансеризации нам нужно больше терапевтов. Тем более что ваш участок сейчас освобождается.

Я сам уже думал об этом же.

— Раньше у вас была суперспособность находить людей на любую должность, — усмехнулся я.

— Сейчас с этим труднее, — вздохнул Павел Викторович.

Я задумался.

— Вообще наоборот, сейчас август, и можно цеплять вчерашних выпускников, — сказал я. — Программа «Земский доктор», миллион подъёмных, служебное жильё…

— Жильё негде взять, все квартиры заняли.

— Поручим это Чердаку, он распределит бюджет, выбьет компенсацию на съём например, — ответил я. — То есть не Чердаку, а Эдуарду…

— Да я его и сам за глаза Чердаком называю, привык, — махнул рукой Кречетов. — Хорошо бы провести мероприятие, в самом университете. Я бы договорился, у меня там знакомый работает проректором. Но нужен человек, который бы съездил, поговорил со студентами.

— Павел Викторович, я вас не узнаю. Давно ли вы стали общаться такими намёками? Я сделаю.

— Хорошо, — хмыкнул тот. — Оформлю вам командировку в пятницу.

— Сколько мне нужно привезти?

— Двоих терапевтов минимум, — он посмотрел на меня поверх бумаг. — Хотя если привезёте одного — я и этому обрадуюсь.

— Что я могу им обещать?

— Оклад, стимулирующие, компенсацию за съём. И меня в качестве главврача.

— Последнее самое ценное, — заметил я. — Только вы это студентам не говорите, они не поймут.

Кречетов хмыкнул.

— Вы уже в курсе про завод? — прямо спросил я.

— Да, — он кивнул. — Пока что непонятно, грозит ли это чем-то. Если они поставят очистные сооружения, и займутся именно своей прямой деятельностью, то городу от этого только лучше…

— Да, но слишком много если, — мрачно ответил я. — Старовойтов был в курсе покупки завода, но ничего мне не сказал.

— Странно это, — признал главврач. — Но пока что мы в любом случае должны заниматься текущими проблемами.

Тут он был прав. Но пускать на самотёк ситуацию с заводом я всё равно не собирался.

Попрощался, и я отправился на приём. После зашёл к Савчук. Сегодня мы разобрали отчёты по рецептам, комиссии по нетрудоспособности, ряд отчётов.

Елизавета Михайловна явно нервничала.

— Что случилось? — прямо спросил я.

Она вздохнула.

— Свадьба в субботу, — сказала она. — И мне страшно, я ужасно боюсь!

— Чего именно?

— Всего, — она махнула рукой. — Вдруг я упаду? Пол в зале скользкий, я смотрела. Вдруг Эдик передумает.

Ёлки-иголки.

— Каблуки не надевайте, наденьте балетки. Под длинным платьем их всё равно не видно. А Чердак не передумает.

— Вы не можете этого знать.

— Могу. Человек, который тщательно готовится к свадьбе, переживал из-за блюд на банкете, тщательно выбирал костюм и искал голубей точно не передумает. Он вас любит.

Она улыбнулась.

— А если всё-таки упаду?

— Он вас поймает, — сказал я. — Это же Чердак. У него реакция как у вратаря.

Савчук кивнула.

— Спасибо, — только и сказала она.

После этого я отправился в лавку. За прилавком стоял Никита, и я сразу понял: что-то не так.

— Здравствуйте, Александр Александрович, — тихо сказал он.

— Здравствуй. Что случилось?

Он поднял голову.

— Я накосячил, — признался он. — Женщина попросила сбор для желудка. Я дал не тот, она просила с мятой, а я дал с полынью.

— И?

— У него вкус горький, и ей это не понравилось. Она пришла и устроила скандал. Кричала, что мы травим людей, и сами не разбираемся в том, какие выдаём травы. Варя всё уладила, деньги вернула, подарок от заведения оформила. Так что женщина ушла вроде как успокоенной. А я идиот.

Из подсобки выглянул Геннадий, посмотрел на нас и молча скрылся обратно. Иногда он был на удивление тактичен.

— Никита, — сказал я. — Скажи, ты кому-то навредил?

— Нет. Но она же…

— Значит, ты не идиот. Ты человек, который ошибся. Это две совершенно разные вещи.

— Но я же…

— Погоди. Отвечай на вопрос, что ты теперь будешь делать, чтобы это не повторилось?

Он задумался.

— Читать этикетку, — сказал он. — Не один раз, а два. Показывать банку клиенту, чтобы тот тоже видел название.

— Вот это правильный алгоритм, — кивнул я. — Запиши его на бумажке и повесь под прилавок.

Никита посмотрел на меня недоверчиво.

— Вы не будете меня ругать?

— За что? Ты ошибся, признал и придумал, как исправить. Это как раз то, что нужно. Все ошибаются, особенно на начальных этапах.

— И вы?

— И я. Страшно не ошибиться, Никита. Страшно скрыть ошибку и ничего не поменять. Вот это уже подлость.

Он выдохнул. К нам вышла Варя.

— Говорила ему то же самое, — улыбнулась она. — Но ему важно было от начальника это же услышать.

— Авторитет начальства, — усмехнулся я. — Что по накладным?

Разобравшись с делами в лавке, я отправился на вызовы. Последний вызов у меня был на улицу Бубнова. Это была окраина Аткарска, частный дом.

Я вышел из машины и остановился.

Дом уходил в землю.

Иначе описать не получалось. Фундамент просел так, что нижние венцы легли прямо на грунт. Стены перекосило, крыша съехала на одну сторону. Окна оказались почти вровень с землёй.

К двери вели три ступеньки вниз. Я аккуратно зашёл внутрь, в сырой дом.

В углу пол просел ещё сильнее, и там стояло ведро. С потолка в него капало, хотя дождя не было уже два дня.

Хозяину было семьдесят шесть. Гладков Иван Петрович, инвалид второй группы, культя левой голени.

— Здравствуйте, доктор, — добродушно поздоровался он. — Давление вот меня замучило совсем. С вечера в затылок давит. Я уж скорую не стал вызывать, у них и своих забот хватает. А терапевта вызвать решил.

Я измерил ему давление, оказалось сто девяносто на сто. Дал каптоприл под язык, влил немного праны.

— Таблетки принимаете?

— Принимаю. Соцработница носит исправно, она у меня молодчина вообще. Лозартан пью, мочегонку ещё.

Через двадцать минут я измерил снова. Сто шестьдесят на девяносто. Уже терпимо.

— Иван Петрович. А дом давно такой?

— Лет пять, — пожал он плечами. — Детей мы с Танюшкой не нажили, а уж как померла она — совсем один остался. И тяжко что-то делать.

— Вы писали куда-нибудь?

— Писал, — махнул он рукой. — В администрацию два раза. Ни ответа, ни привета.

— А зимой как?

— Зимой лучше даже, — он усмехнулся. — Земля мёрзлая, дом стоит смирно. Это весной он у меня оседает.

Он говорил об этом спокойно, как о погоде. Именно это мне и не понравилось больше всего.

Ну уж нет, так я это не оставлю. Закончив с вызовом, я вышел из дома и тщательно сфотографировал его с четырёх сторон. Особенно тот угол, где стена отошла от фундамента на ладонь. Записал адрес, дату.

Из машины позвонил в администрацию, в отдел социальной защиты. Представился должностью, которую получил четыре часа назад.

— У вас есть программа расселения ветхого и аварийного жилья?

— Есть, — ответила женщина. — Но там очередь и нужно признание дома аварийным. Межведомственная комиссия.

— Комиссию можно назначить?

— Заявление от собственника нужно.

— Я привезу заявление завтра. Мне нужно, чтобы комиссия приехала, и оценила состояние дома, в котором живёт пожилой мужчина.

— Александр Александрович, там сроки. Тридцать дней комиссии даётся.

— Пусть тридцать. Только пусть они действительно выедут, а не пришлют отписку.

Она помолчала.

— Записываю адрес, — сказала она.

Я продиктовал адрес. Отдельно записал, какие документы нужно собрать Гладкову.

И поехал назад в поликлинику. По плану хотел посидеть пару часов в кабинете, разбирая документы по участку.

Зашёл в поликлинику и замер. В холле напротив регистратуры на лавочке сидел Розов. Лев Аркадьевич Розов со своей безупречной шевелюрой сидел и играл на гитаре.

У его ног стоял открытый чёрный футляр.

«Шняга-шняжная, жизнь общажная!»

Ага… Он поднял на меня взгляд, но петь не перестал. Розов. Всегда строгий, с безупречным внешним видом.

В какой вселенной я оказался⁈