Глава 18

Знакомство с Чердаком начиналось со стрелки, только сегодня это вспоминал. А теперь он звонит и говорит, что у него новая стрелка. В мальчишник. Накануне свадьбы.

— Чердак, ты завязал, какая стрелка? — возмутился я.

— Да я и не хотел, — Чердак говорил быстро. — Мне Муха и Чародей позвонили!

— Кто?

— Ну Лёха с Кирюхой, друзья мои, — пояснил Чердак. — Говорят, их прессуют какие-то мутные типы. Надо приехать, поговорить.

— Кто прессует?

— Не знаю я! Кирюха толком не объяснил. Сказал только, что без меня никак.

Ёлки-иголки!

— Где встреча?

— Сань, брат, ты не поедешь.

— Где встреча, Чердак?

Он засопел в трубку.

— В Залинии, возле старой заправки заброшенной.

Хорошо знал это место, один раз мы с Гришей там нашли отца нашего соседа. Тоже была история…

— Забери меня через десять минут от поликлиники.

— Саня…

— Я обещал Лизе за тобой приглядеть, — сказал я. — И ты мой друг. Никаких стрелок без меня.

— Ладно, — сдался тот. — Спасибо, брат!

Я положил трубку, убрал карты, выключил компьютер. И вышел на улицу. Меня тут же подхватил Чердак, и мы поехали на стрелку.

Чердак был молчалив.

— Ты им звонил ещё? — спросил я.

— Звонил, они больше трубку не берут. Сань, брат, я реально не хотел. У меня свадьба завтра. Лизке моей ничего не говори, забились?

— Забились, — хмыкнул я.

— Я Лизке обещал, что вообще ни во что не влезу. Но это мои друзья, я их пятнадцать лет знаю.

— Расскажи про них.

— Муха это Лёха, Лёха длинный, худой, руки как палки. Если его довести, любого порвёт. А Чародей это Кирюха, он коренастый такой. В школе за нас троих учился, самый умный из нас.

Мы доехали до заправки, где стояла старенькая Нива. Больше машин не было.

Вышли и устремились к друзьям Чердака. Чердак по очереди пожал им руки.

— А это кто? — кивнул Муха в мою сторону.

— Саня, друг мой, — отозвался Чердак. — Врач. У нас один раз тёрки с ним были, помните?

— Помним, — кивнул Чародей.

Я огляделся. Пусто, больше никого не было. Оба друга стояли расслабленно, руки в карманах. Никто не переминался, никто не смотрел на дорогу. Плечи опущены, дыхание ровное. Так люди перед разговором не стоят.

— Так, — сказал я. — А где те, кто вас прессует?

Повисла пауза. А через секунду двое заржали в голос.

Чердак застыл.

— Вы чего? — сказал он.

— Ой, — простонал Лёха. — Ой, я не могу. Ты бы своё лицо видел!

— Надо было на камеру снимать, — отозвался Кирюха.

Чердак перевёл взгляд с одного на другого.

— То есть стрелки нет?

— Нет никакой стрелки, — Лёха вытер глаза ладонью. — Слышь, ты нас за кого держишь? Мы что, идиоты перед твоей свадьбой стрелку забивать?

— Вы… — Чердак выдохнул. — Вы козлы.

— Мы козлы, — с удовольствием согласился Кирюха.

— А мы думали, ты не приедешь, — сказал Лёха и сразу перестал смеяться. — Даже поспорили.

— С хрена ли?

Лёха пожал плечами.

— Ты ж теперь другой стал. Работа официальная, свадьба, новые друзья, — он мотнул головой в мою сторону. — Ну и я подумал, что ты нас культурно так пошлёшь. По телефону.

Чердак смотрел на него молча.

— А ты приехал, — сказал Кирюха. — Не подвёл.

— Так вы меня проверяли.

— Проверяли, — кивнул Лёха. — Прости.

— Мы, между прочим, тоже люди теперь, — добавил Кирюха. — Я на фуре работаю. Саратов, Волгоград, Москва иногда.

— А ты? — спросил Чердак у Лёхи.

— А я грузчиком. На складе.

— Романтика, — хмыкнул Чердак.

— Зато никто ночью не звонит, — ответил Лёха.

Все трое завязали с криминалом, хорошо.

Чердак размышлял, врезать им или нет. Решил всё-таки перед свадьбой своих друзей не бить.

— Идиоты, — только и сказал он.

— Прости, — повторил Чародей. — О, ещё же подгон есть!

Он вытащил свёрток и развернул его прямо на капоте. Там оказалась футболка с надписью «ПОСЛЕДНИЙ ХОЛОСТЯК АТКАРСКА».

— Это тебе на мальчишник, — гордо сказал Лёха. — Нравится?

— Нет.

— Ну и пофиг, — все трое рассмеялись.

— Так, нам пора в сауну, — глянув на часы, сказал Чердак. — Официальный мальчишник праздновать.

— А мы туда и едем, — сказал Лёха. — Мы, между прочим, второй сюрприз приготовили.

Чердак насторожился.

— Какой?

— Ну, какой на мальчишнике сюрприз бывает.

— Нет! — Чердак замотал головой. — Никаких девушек. Лиза узнает и убьёт, сначала её, потом меня. Или наоборот.

— Да мы шутим, — сказал Кирюха. — Не заказывали мы никого! Погнали, Чердак!

Мы расселись по машинам и поехали в сауну. Там уже все собрались. Тоха, Гриша, Стас, Илья, Виталик. Савинов.

— У меня там Маринка волнуется, я на пару часов только, — сразу предупредил Ярик.

— Плавали, знаем, — махнул рукой Чердак.

Мы зашли внутрь. Приятная, небольшая сауна с парной и зоной отдыха. Чердак тут же пошёл переодеваться, и вскоре вышел в своей футболке и шлёпанцах.

Зал взвыл.

— Эдик! Это откуда⁈

— Подарок, — с достоинством сказал Чердак. — От друзей детства.

— Ты в ней париться будешь?

— А что, нельзя?

— Нельзя, — сказал я. — Снимай.

— Почему?

— Потому что синтетика на разогретой коже ничего хорошего тебе не сделает. Снимай давай.

Он послушно снял.

Первый заход в сауну сделали короткий. Я специально следил за временем, чтобы никто не перегрелся. Через шесть минут строго выгнал всех.

— Саня, ты чего? — возмутился Тоха. — Только сели!

— Отдыхаем пятнадцать минут.

— Да мы даже не пропотели!

— Пропотели. Просто ты этого не заметил, потому что рассказывал про свою Анжелику.

Мы сидели в предбаннике, пили чай. Сбор я привёз с собой из своей лавки, и всем он нравился.

— Слушайте, а объясните мне толком, — проговорил Кирюха. — Баня она вообще полезная или это хрень всякую втирают?

— Полезная, — сказал я. — Но не всем и не всегда.

— Вот, — буркнул он. — Врачи всегда так отвечают, что непонятно ни хрена.

— Врачи отвечают честно. Давай расскажу, что происходит с телом в парилке.

Я поставил кружку.

— Горячий воздух расширяет капилляры кожи. Кровь идёт к поверхности, сердце начинает работать чаще. Пульс поднимается до ста, до ста двадцати.

— Это как на тренировке? — тут же влез Муха.

— Похоже на легкую нагрузку, да. А когда выходишь из бани, то сосуды резко сужаются и кровь уходит.

— И что в этом хорошего?

— Тренировка, — сказал я. — В сосудах есть мышечный слой. И если он регулярно то расширяется, то сужается, он остаётся эластичным.

Лёха слушал внимательно, подперев кулаком щёку.

— А кому нельзя в баню ходить?

— В основном сердечникам. Гипертоникам, людям с сердечной недостаточностью, перенёсшим инфаркт.

— А с температурой? — спросил Чародей. — Мне бабушка говорила, что надо пропариться и всё пройдёт.

— С температурой в баню нельзя, — сказал я. — Организм уже перегрет, он уже борется с инфекцией. Если добавить ему тепла извне, то случится срыв терморегуляции.

Даже медицинская часть нашей тусовки начала слушать с интересом.

— А как правильно-то в баню ходить? — спросил Муха.

— Сначала принять тёплый душ без мыла, чтобы не смывать защитный слой с кожи. Потом первый заход в парилку, пять-семь минут, на нижней полке. Потом отдых, десять-пятнадцать минут. Второй заход можно длиннее, восемь-десять минут, и уже на верхней полке.

— А веник когда? — оживился Чародей.

— Веник после второго или третьего захода. Когда тело прогрелось, а мышцы стали мягкие. Веником по холодному телу работать нельзя.

— А сколько всего заходов?

— Три-четыре. Больше не надо.

— А алкоголь? — спросил вдруг Виталик.

Все резко повернулись к нему. Неожиданный вопрос от неожиданного человека.

— Я теоретически спрашиваю! — тут же добавил он.

— Теоретически, — сказал я, — алкоголь в бане это худшее, что можно придумать. Он сам расширяет сосуды и обезвоживает. Плюс глушит сигналы, по которым ты понимаешь, что пора выйти.

После второго захода я заметил, что у Мухи что-то со спиной.

— Уже полгода так, — нехотя признался он мне. — Я грузчиком работаю, часто тяжести таскаю. Ну и вот.

— Покажи. Встань, наклонись вперёд, руки свободно.

Он встал. Наклон был неполный, градусов на сорок, и уходил вбок. Правая половина спины при этом стояла выше.

— Больно?

— Тянет.

— Теперь выпрямись и наклонись назад.

Он наклонился и зашипел.

— Вот тут.

Я прощупал вдоль позвоночника. Паравертебральные мышцы справа были жёсткими, спазмированными. Слева было мягче.

— Ногу вытяни. Вот эту, лёжа.

Он лёг на лавку. Я поднял ему прямую ногу.

Градусов на семьдесят пошло свободно. Боли в ноге не было.

— В ногу отдаёт когда-нибудь?

— Бывает. В бедро, до колена.

— А ниже колена? В голень, в пятку?

— Нет.

— Онемение, мурашки?

— Нет.

— В туалет нормально ходишь?

Лёха покосился на меня.

— Нормально.

— Хорошо, — сказал я. — Похоже на то, что у тебя перегружены мышцы с одной стороны. Плюс, вероятно, изменения в диске. Точно скажет только снимок. Это может перейти в грыжу с корешковым синдромом. Тогда боль пойдёт по ноге ниже колена, появится онемение. Это уже хуже и лечится дольше.

— И что делать?

Я принялся перечислять ему порядок действий. Как поднимать тяжести, какие упражнения делать для спины. Что делать в периоды обострений, и в периоды затихания болей.

Потом мы снова пошли в парилку. Третий заход был лучшим. Пар лёгкий, дерево горячее, веник дубовый.

Чердак лежал на верхней полке.

— Мужики, я вам одно скажу. Я до Лизки жил, как ехал без фар.

— Красиво сказал, — хмыкнул Гриша.

— Не перебивай. Ехал и ехал, вроде дорога есть, и вроде видно немного. А потом фары включились, и увидел, что я вообще не на той дороге.

— И куда ты ехал?

— В кювет.

Все помолчали.

— Волнуешься? — спросил Тоха.

— Я в ужасе.

— Чего боишься-то?

— Что не приду, — сказал Чердак. — Вот серьёзно. Что проснусь и не смогу выйти из дома.

— Придёшь, — сказал я.

— Откуда знаешь?

— Просто знаю.

Чердак фыркнул.

А через десять минут Кирюха встал с лавки и медленно сел обратно.

Я это увидел сразу. Он побледнел, а лоб был сухим. Я подхватил под руку и вывел в предбанник.

— Ложись. Ноги на лавку, выше головы.

— Да я просто…

— Молчи.

Кожа у него была горячая и сухая. Пульс частый, около ста тридцати, слабого наполнения.

— Муха, воды. Прохладной, не холодной. И полотенце мокрое.

Я положил мокрое полотенце ему на шею и в подмышки, где идут крупные сосуды. Это была начальная стадия перегрева. Я быстро дал ему кружку с водой, велел пить маленькими глотками. Сам начал вливать прану.

Через десять минут Чародей порозовел. Пульс упал до девяноста.

— Мне лучше, — сказал он. — Спасибо.

— В парилке дольше просидел? — строго спросил я.

— Ну да, — признался он. — Второй раз я позже всех минут на десять вышел.

Я вздохнул. Вот тебе и самый умный из троих друзей.

В час ночи мы разошлись. Чердака увезли Лёха с Кирюхой, торжественно, в футболке поверх куртки.

Я шёл домой пешком. Воздух был прохладный, кожа после бани дышала хорошо. Вернулся домой и лёг спать.

Утром в субботу к Лиле пришла парикмахер-визажист, а я отправился в лавку. Правда перед этим сказал Лиле, что как же хорошо, что мужчины от природы красивые, и им не нужно макияж делать. И получил шутливую угрозу кулаком.

Геннадий встретил меня у порога с торжественным лицом.

— Александр Александрович. У нас событие.

— Какое?

— Никита достиг стабильных девяноста процентов по шкале аурической плотности. Это очень высокий показатель. Я сам вышел на девяносто совсем недавно.

— А что это даёт? — осторожно спросил Никита.

— Это даёт право работать с самыми капризными клиентами.

Никита задумался.

— А если я не хочу с капризными работать?

— А это уже не обсуждается, — ответил Геннадий. — Аура всё решила за тебя.

Никита жалобно посмотрел на меня.

— Никита, — сказал я. — Не зацикливайся на аурах. Смотри на то, уходит клиент довольным или нет.

Геннадий обиженно расправил плечи.

— Аура это фундамент.

— Но у нас в лавке это не главное, — строго сказал я.

Катя подошла ко мне с неизменным блокнотом.

— Александр Александрович, у меня идея.

— Слушаю.

— Давайте сделаем мужские наборы. К осени.

— Какие?

— «Набор настоящего банщика», — она открыла страницу с рисунком. — Веник дубовый, сбор трав для чая, мыло с дёгтем. Всё в мешковине, с бечёвкой.

Очень актуально, учитывая, что вчера я сам был в сауне. Катя подробно рассказала мне, что она придумала с вениками и с мылом, и идея звучала очень неплохо.

— Займись, — разрешил я.

Катя записала что-то в блокнот и хотела уйти, но остановилась.

— И ещё одно. Можно мастер-класс провести? По заварке трав, прямо в лавке. Думаю, будет очень актуально.

Она прямо кладезь идей.

— Можно, — кивнул я. — С Варей все технические вопросы решай.

Катя кивнула и отошла. А Варя тронула меня за локоть и кивнула в сторону подсобки.

Мы вышли. Она закрыла дверь и прислонилась к стеллажу.

— Саш, у нас проблема с Женей.

— С Енотом? Что случилось?

— Родители его, они же в Саратове живут. И они против того, что он сюда переехал.

— Сильно против?

— Мать плачет по телефону, — Варя опустила глаза. — Говорит, что он талант в глуши зарывает. Он программист хороший, онлайн работает. Она говорит, что в большом городе многого бы добился.

— Варя, — сказал я. — Смотри на факты. Он взрослый человек?

— Да.

— Он сам сюда приехал?

— Сам.

— Тогда ты тут вообще ни при чём. Это его решение, и только ему за него отвечать.

— Его родители так не считают.

— Они и не могут так считать, — сказал я. — Они представляют себе Аткарск по слову «глушь». Пусть Женя пригласит их сюда. В гости. Познакомятся с тобой, увидят Аткарск. И поменяют своё мнение.

Варя нахмурилась.

— А если им не понравится?

— Тогда им не понравится что-то конкретное, — сказал я. — И это можно будет решить.

Варя дёрнула угол своего любимого фартука.

— А если всё равно будут против?

— Тогда это их выбор. А ваш выбор быть вместе.

Варя решительно кивнула.

— Спасибо, Саш, — сказала она.

Я вышел из лавки, отправился к компьютерному клубу. Туда уже приехал Бородин.

— Я машину отдал другу вашего молодожёна, как и договорился, — заявил он. — На три часа она ваша. Он её уже лентами какими-то украсил там.

— Спасибо, — кивнул я. — Идём в клуб.

Гриша поднял голову от стойки и увидел Бородина.

— Явился, — сказал он.

— Поиграть пришёл, — невозмутимо сообщил Бородин.

— Я знаю, — он вздохнул и щёлкнул мышкой. — Ладно. Вадик, посади человека.

Вадик поднялся с крайнего стула. Повёл Бородина к свободному месту, что-то объяснил и вернулся.

Я заметил, что с Вадиком что-то не так. Обычно разговорчивый и весёлый, а тут был задумчивым, плечи опущены, взгляд в пол. Странно.

— Что это с Вадиком? — тихо спросил я у Гриши.

Друг неожиданно тоже помрачнел.

— Не сейчас, — махнул он рукой.

Что-то они скрывают. Ладно, узнаю позже.

Мы с Гришей разошлись по домам, чтобы собраться. В час дня были уже у ЗАГСа.

Чердак стоял у входа. В том самом костюме, который мы выбрали, гладко выбритый и бледный.

— Саня, брат, у меня коленки трясутся.

— Это нормально.

— Что нормально⁈ Я на стрелки ходил, у меня не тряслись!

— На стрелке проще, — сказал я. — Там ты знаешь, чем всё может кончиться.

Он выдохнул сквозь зубы.

Гости собрались быстро. Тоха с Анжеликой, Гриша со Стасей в отглаженной рубашке, Виталик, Савинов с Мариной, Лена и Илья.

Лёха с Кирюхой пришли в костюмах и выглядели в них ужасно неловко.

Потом открылась дверь, и вошла Савчук.

Белое платье, высокая причёска, букет из ромашек в руках. Счастливая улыбка.

Она выглядела помолодевшей лет на десять.

— Ух, — сказал Чердак рядом со мной.

Она пошла к нему по дорожке. И на третьем шаге зацепилась каблуком за складку ковра.

Всё случилось за секунду. Она качнулась вперёд, букет пошёл в сторону, кто-то ахнул. А Чердак прыгнул. Поймал её под руки прежде, чем она успела наклониться.

Савчук оказалась у него в объятиях.

— Лизок, — сказал Чердак ей в макушку. — Ты как всегда вовремя.

— Я же говорила, что упаду, — пробормотала она. — Я всем говорила.

— А я всем говорил, что поймаю.

Кто-то захлопал. Потом захлопали все.

Церемония пошла своим ходом. Регистратор, женщина с усталым добрым лицом, говорила положенные слова.

Я стоял справа и смотрел, как счастливы родители Савчук. Как утирает глаза мать Чердака и Машка, которая держала на руках маленького Сашу. Племянник Чердака вёл себя отлично, словно понимал всю важность события.

— Согласны ли вы, Эдуард Васильевич, взять в жёны…

— Ёлы-палы, ещё бы! — выпалил Чердак.

Регистратор запнулась. Зал взорвался. Смеялись все, включая регистратора.

— Мне нужно официальное «да», — сказала регистратор, справившись с собой.

— Да!

— А вы, Елизавета Михайловна?

— Да, — сказала Савчук.

Дальше были подписи, кольца, поцелуй.

Когда всё закончилось, отец Савчук подошёл к Чердаку и протянул руку.

— Береги её.

— Клянусь, — сказал Чердак.

На улице было солнце. Кто-то выпустил голубей, как и хотела Лиза, и они разлетелись по сторонам. Фотограф сделал ряд снимков возле ЗАГСа.

Муха был в роли водителя, он бережно открыл БМВ и посадил туда молодожёнов. Остальные расселись по другим машинам, поехали в ресторан.

В ресторан «Агидель» приехали к шести. Начался обычный праздник. Чердак настоял на тамаде, так что тот начал свою программу.

— Можем поговорить? — дёрнул меня Гриша.

— Конечно, — мы вышли из зала ресторана на улицу.

— Слушай, я думал это сам решить, но места себе не нахожу, — проговорил Гриша. — В общем, мне срочно нужны деньги. И много.

Так, интересно…