Глава 2

В моём кабинете на коленях стоял Ступов и твердил, что я бог. Руки он держал поднятыми вверх, а на лице у него была широкая восторженная улыбка.

Я быстро провёл оценку. Расширенные зрачки, не реагирующие на свет. Учащённое дыхание. Возбуждённая, скачущая речь. Полное отсутствие критики к происходящему, поскольку он не задавал себе вопрос: нормально ли это, упасть на колени в кабинете участкового терапевта в первый рабочий день недели. И ассоциативное мышление у него работало в свободном режиме. Всё в голове сложилось в одну картину, в которой я оказался посланником высших сил.

Это был острый психотический эпизод.

Я спокойно опустил руку под стол, нащупал телефон в кармане халата и включил на нём диктофон. Карине Вячеславовне эта запись потом пригодится. Послужит и подтверждением того, в каком состоянии Ступов пришёл, и материалом для разбора, если он попытается, выйдя из острого периода, сказать, что ничего такого не было.

Камеру в кабинете я отключил перед приёмом, поэтому будет только запись.

— Виктор Владимирович, — спокойно сказал я. — Расскажите мне подробнее, почему же я бог.

Его сейчас нельзя переубеждать. Любое возражение для человека в его текущем состоянии работает только как подтверждение собственной теории. Спорить — значит подкармливать бред. Поэтому моя задача сейчас другая. Тянуть время и поддерживать видимость беседы.

— Я долго этого не понимал, — Ступов всё так же стоял на коленях. — Очень долго. Я ведь следил за вами, доктор. Несколько месяцев тщательно следил.

Это я уже понял. И вчерашняя слежка за мной — тоже Ступов. Как и думал изначально.

— И что вы поняли, Виктор Владимирович? — поинтересовался я.

— Я всё видел! — он качнулся вперёд. — Я видел, как они выходят от вас. Вы лечите, доктор! Но не так, как все остальные… От вас люди выходят другими, вы лечите их не таблетками, а своими силами! Я видел, как к вам зашла старушка, еле-еле передвигаясь, а вышла гораздо бодрее! А мужчина с одышкой? Он вышел и дышал куда свободнее!

Старушку я помнил. У неё было обострение остеоартроза коленного сустава, я назначил ей хондропротекторы и НПВС и праной немного снял воспаление. Через двадцать минут она вышла действительно бодрее. Мужчину с одышкой тоже помнил, я снял ему бронхоспазм и выписал направление к пульмонологу.

Но Ступов на фоне нарушенного сознания сделал из этого собственную теорию. Наблюдательность у него была хорошая, но предрасположенность к развитию психиатрического заболевания сделала своё дело.

Под столом я набрал сообщение Лене, чтобы она вышла из кабинета и вызвала бригаду психиатрической скорой. Медсестра кивнула и выскользнула за дверь.

Ступов не представлял опасности, но лучше всё-таки обезопасить Лену.

— И вы пришли к выводу… — подсказал Виктору я.

— Я пришёл к выводу, — Ступов сделал паузу, — что вы исцеляете не как врач. Я изучал, смотрел в интернете. Так не бывает. Это не медицина, доктор Агапов. Это магия. Божественный дар. Вы посланник. Вы бог. Бог врачевания!

— Виктор Владимирович, а вы кому-нибудь об этом рассказывали? — спросил я.

— Пока нет! — горячо выдохнул он. — Я ждал, когда вы сами откроетесь. Но вы скрываетесь. Я понимаю, доктор, понимаю. Боги всегда скрываются вначале. Но теперь время пришло, и вы должны открыться. Вам нужно создать церковь. Я готов быть вашим первым жрецом. Готов всё бросить и идти за вами.

— Это прекрасно, — кивнул я. — А спали вы давно?

Ступов пару раз моргнул.

— Не помню, — признался он. — Я не могу спать, доктор. Как можно спать с таким знанием?

— А ели когда? — спросил я.

— Мне сейчас не до еды, — отозвался он.

Маниакально-психотический эпизод, определённо. Не первый, скорее всего, за плечами должен быть анамнез по этой части. Тут уже Карина Вячеславовна разберётся.

Я аккуратно влил Ступову немного праны, сам процесс он видеть никак не мог. Но и я толком не мог повлиять на это состояние. По крайней мере на данном этапе. На некоторых пациентах получалось, но тут без результата.

— Давайте вы присядете на стул, — предложил я. — Если вы будете моим жрецом, не надо вам стоять на коленях. Жрец должен быть в готовности, а не в утомлении.

Это сработало, и Ступов перебрался на стул. Я продолжил поддерживать с ним беседу, пока в кабинет не вошли двое с психиатрической бригады.

— Кто это? — беспокойно спросил Ступов. — Зачем они пришли? Господин, что не так?

— Они отвезут вас в одно важное место, попозже вас навещу, — сказал я. — Просто подождите меня там.

— Ладно, — он послушно встал. — Раз вы так говорите, я вас послушаю.

Я кивнул, и бригада увела его в машину. Надо будет потом обязательно узнать, как он.

В его срыве моей вины не было, но всё-таки часть его выводов была очень близка к правде. Не про божественность, а про природу исцеления.

Попробую потом ещё раз воздействовать на него праной, чтобы снять этот эпизод.

В кабинет вернулась Лена, которая заметно выдохнула, узнав, что Ступова увезли.

— Звать следующего пациента? — спросила она.

— Сначала позвоню Карине Вячеславовне, — покачал я головой.

Карина Вячеславовна подняла трубку после второго гудка.

— Александр Александрович, — протянула она. — Вот не поверите, я как раз о вас думала. Мне уже сообщили, что вы отправили мне ещё одного пациента, я о нём позабочусь. Понравилось вам быть в роли бога?

— Неплохо, — усмехнулся я. — У меня шла диктофонная запись разговора, я вам её перешлю.

— Отлично, — отозвалась психиатр. — Это очень пригодится мне, вы хорошо придумали. И, Александр Александрович, я ведь не зря сказала, что о вас думала. У меня к вам предложение, и я давно хотела его озвучить. У нас в городе огромный пласт пациентов, которых я не могу взять на себя в одиночку. Психосоматика. Тревожные расстройства с телесными проявлениями. Депрессии с маской терапевтических жалоб. Знаете, сколько таких сидит у вас на приёме? Думаю, треть. А может, больше.

— Больше, — подтвердил я.

— Так вот, — продолжила та. — Я давно мечтаю о совместной работе с грамотным терапевтом. Чтобы был совместный приём. И я хотела предложить вам…

— Карина Вячеславовна, — произнёс я. — Простите, что перебиваю, но я увольняюсь. Через две недели меня здесь не будет.

На том конце повисла тишина.

— Как это увольняетесь? — спросила она. — Что случилось?

— По личным причинам, — ответил я. — Идея у вас хорошая, но эту схему придётся продумывать уже с другим терапевтом.

— Александр Александрович, может быть, я могу чем-то помочь? — Карина Вячеславовна сразу перешла к действиям. — Можем собрать подписи, чтобы вы не уходили. Если проблема в деньгах, то…

— Я благодарен вам, но это не из-за денег, — ответил я. — Просто так сложились обстоятельства.

— Поняла, — она помолчала. — В любом случае очень жалко. Может, вы ещё передумаете. И звоните, если нужна будет помощь. Вы очень много помогали мне, так что, может, смогу хоть как-то вас отблагодарить.

Она повесила трубку. Вот и ещё один человек в курсе моего увольнения.

Лена подняла на меня взгляд, и я сказал ей звать следующего пациента.

Приём пошёл своим ходом. Первой ко мне зашла Нина Петровна Скоробогатова. Семьдесят два года, гипертоническая болезнь, сахарный диабет второго типа, ИБС, стабильная стенокардия.

Я вёл её с первой недели, когда вообще попал в это тело. Изначально сахар у неё гулял от четырёх до девятнадцати, давление держалось на ста восьмидесяти, она ела всё подряд и не пила половину назначенных препаратов.

За эти полгода я аккуратно нормализовал её состояние. Сейчас у неё сахар держится в районе шести, давление было сто сорок на восемьдесят, и она, наконец, начала пить лекарства не «по настроению», а по списку.

Сегодня у неё была назначена явка по диспансерному наблюдению.

— Александр Александрович, миленький! — сразу же сказала она. — Я вам принесла подарочек. Вот.

Она полезла в сумку и достала оттуда небольшую стеклянную банку.

— Что это, Нина Петровна? — спросил я.

— Малинка, собственная, — пояснила та. — На зиму закатывала, да вот не пригодилась. Тем более вы мне и сладкое ограничили, так что принесла вам. Она хорошая, вкусная, вы не думайте!

Такие небольшие подарки всегда шли от чистого сердца и были очень приятны. Лена на этих словах торопливо отвернулась в окно.

— Спасибо, Нина Петровна, — улыбнулся я. — Как давление сегодня?

— Сто тридцать восемь на восемьдесят два, — доложила она. — И сахар утром был шесть и три. Я записываю, как вы велели, в тетрадку, вот, принесла.

Тетрадка действительно была. Я просмотрел её записи, убедился, что давление держится хорошо. Посмотрел свежие анализы, которые она периодически сдавала.

Осмотрел, померял давление, пульс, послушал сердце. Так, хорошо.

— Всё отлично, — кивнул я. — Тогда терапию оставляем в прежнем объёме, дозировки подобрали правильно.

— Это всё благодаря вам, Александр Александрович, — заявила пациентка. — До вас я думала, что мне семьдесят два, чего я там здоровая буду. А вы мне такого наговорили, что я подумала, а ведь и вправду. Ещё пожить хочется. Вот теперь и живу как человек, а не как дряблая бабка.

— Ну и правильно, — кивнул я.

Она ушла, а баночку варенья я подарил Лене. Сам я сладкое продолжил ограничивать, хоть с зависимостью уже и справился, за весом всё равно следил.

Следующим зашёл Аркадий Игнатьевич Мельничев. Шестьдесят восемь, постинфарктный кардиосклероз и фибрилляция предсердий. Вообще-то кардиологический пациент, но я вёл его сам, лично корректируя дозировки антикоагулянтов. Сейчас он в очередной раз сдал МНО, показатель крови, показывающий её свёртываемость. Всё было в порядке.

— Ну что, Александр Александрович, могу я на рыбалку ехать, всё в порядке у меня? — поинтересовался Мельничев.

— Можете, — улыбнулся я. — Всё в порядке, главное, препараты не забывайте пить.

— А как же! — кивнул пациент. — Мне тут внук специальную таблетницу подарил. Он, знаете, тоже собрался в медицинский поступать, чтобы, говорит, как вы быть и деда лечить.

— Рад это слышать, — ответил я. — Вы ему удачи передайте, у него обязательно всё получится.

Мельничев кивнул и вышел из кабинета. Даже не думал, что так сильно привязался к своим пациентам за это время. Надеюсь, они попадут в хорошие руки.

После окончания приёма я решил сходить в кабинет КТ. Кречетов уже давно просил меня лично познакомиться с новым специалистом, но за всю прошлую неделю я не успел найти на это время. Надо исправляться.

Так что я добрался до кабинета КТ и вошёл внутрь.

Игорь Михайлович Поляков сидел за столом и смотрел в компьютер. Мужчина сорока двух лет, с зачёсанными назад с помощью геля волосами и в аккуратном белоснежном халате.

— Игорь Михайлович, здравствуйте, — поздоровался я. — Меня зовут Александр Александрович Агапов, заведующий терапией. Пришёл лично с вами познакомиться.

Поляков поднял глаза и посмотрел на меня.

— Мне говорили, что меня введут в курс дел поликлиники, — проговорил он. — Но я не думал, что придётся ждать целую неделю. Очень приятно.

Любопытное начало.

— Раньше у меня не было времени, — заметил я. — Если что-то нужно по бытовым вопросам, обращайтесь. Я подскажу, где у нас столовая, к кому идти за расходниками.

— Спасибо, я в курсе уже, — отрезал он. — Я тут не первый день. Мне уже всё давно показали.

— Тогда хорошо, — пожал я плечами.

— А вы, я слышал, у нас тут школу здоровья ведёте? — внезапно спросил он.

— Веду, — подтвердил я. — Лекции для населения по актуальным вопросам. Очень полюбившийся нашему городу проект.

— Мило, — произнёс он. — Это, конечно, очень мило. Знаете, я смотрел недавно, у нас в Саратове, в областной, тоже что-то подобное затевали. Поработали полгода и закрыли. Народ не ходил.

— У нас ходит, — спокойно ответил я.

— Ну, у вас тут специфика своя, — махнул рукой Поляков. — Маленький город и делать здесь особо нечего. Дойдут хоть до конференц-зала, хоть до клуба пенсионеров. А в Саратове, в большом городе, такое уже не работает.

Вот, значит, какая у него позиция.

— Знаете, Игорь Михайлович, — проговорил я. — Каждый седьмой пациент, который у нас в этом году явился на КТ органов грудной клетки в плановом порядке, пришёл после лекции по раку лёгкого, которую я читал. Благодаря лекции рентгенолога развеялось огромное количество мифов об этом обследовании. Так что смотрите сами.

— Интересно, — произнёс он. — Но всё-таки настоящая медицина не в конференц-залах, а в кабинетах диагностики. Ваши лекции ничего не стоят сами по себе. Но не будем спорить в первый же день. Тем более что я уже слышал кое-что…

— И что же вы слышали? — поинтересовался я.

— До меня дошла информация, что вы недолго будете заведующим терапией, — ответил Игорь Михайлович. — Так что зачем мне тратить время на эти лишние долгие разговоры, если придётся знакомиться с новым человеком.

Я выдержал паузу. Информация уже дошла и сюда, значит. Вполне может быть, что этот Поляков успел уже подружиться с Татьяной Александровной. Они бы вполне нашли общий язык.

В любом случае обсуждать с ним сейчас эту тему я не намерен.

— В больницах часто всё меняется, — заметил я. — Если вы к такому не привыкли, вам будет сложно. Что ж, хорошей вам работы.

— И вам всего хорошего, — кивнул тот.

Я вышел из его кабинета. Неприятный человек, и знакомство явно не задалось. Он не представлял конкретной опасности, просто был заносчивым снобом. Считает, что раз он работал в Саратове, то здесь все должны ему в рот смотреть.

Нечто подобное в первые дни выдавал и лор Григорьев, но всё-таки там это было куда менее заметно. А здесь читалось явно.

Мне-то с ним работать всего две недели, а вот остальным придётся помучиться с этим врачом по КТ. Пока я здесь, надо постараться немного его перевоспитать.

Дальше я пошёл в отделение профилактики. И неожиданно встретил там Варю.

Хотя не совсем уж неожиданно, ведь это именно я предлагал девушке прийти в качестве лектора в школу здоровья. И предупреждал Вику, что такое возможно.

— Привет всем, — поздоровался я. — Ну что, решилась всё-таки?

— Да, подготовила материал, — кивнула Варя. — Вот только надо, чтобы ты посмотрел.

— И могу поставить её на четверг, Александр Александрович, — добавила Вика. — Там сейчас окошко свободное.

Я взял у Вари листы с записями и погрузился в чтение.

Так, «Лекарственные травы: правда и мифы». Введение, классификация трав по действию, мифы о травах. Отдельный раздел про опасные сочетания, например зверобой плюс антидепрессанты, чеснок плюс антикоагулянты. В конце кратко описаны выводы и список литературы. И источники даже взяла вполне себе хорошие.

— Отличный материал, — заключил я. — Я покажу его ещё главврачу, но пока что одобряю. Вика, ставь на четверг, да. Только анонс поярче сделай, пусть побольше людей придёт. Первая лекция Варвары должна пройти на уровне.

— Сделаю, — весело отозвалась Вика. — Александр Александрович, ещё много вопросов про кулинарный мастер-класс. А ещё вы про сахар вроде хотели прям подробно рассказать, не как о зависимости, а другая у вас идея была. И ещё какие-то…

Вот сейчас надо было сказать новость и Вике с Варей.

— Много идей я осуществить не смогу, — заявил я. — Дело в том, что я увольняюсь.

Обе в шоке уставились на меня.

— Чего? — протянула Вика. — Александр Александрович, шутки у вас такие?

— Нет, я серьёзно, — покачал я головой. — У меня идут две недели отработки, и я ухожу.

— Да в смысле⁈ — Вика вскочила со стула. — А как же наш проект? Да у нас столько планов же. Сообщество начало разрастаться. Это же… Да как вообще?

— Зачем было звать меня читать лекцию, если решил уволиться? — прямо спросила Варя.

— Это не зависит друг от друга, — ответил я. — Моё решение уволиться никак не связано со школой здоровья. Так сложились обстоятельства.

— Ты врёшь, — спокойно сказала Варя. — И я это вижу. Но тревожить душу не буду. Я прочитаю лекцию и сдержу своё слово. До пятницы.

Она развернулась и вышла из кабинета.

— Александр Александрович, а кто будет за главного в школе здоровья? — спросила Вика. — Нужен же куратор…

— Я подумаю об этом, — ответил я. — Кого-нибудь обязательно найду, проект закрывать я не хочу.

— Вряд ли кто-то справится так же хорошо, как вы, — вздохнула Вика. — Ладно, пока не буду никого расстраивать. Как поступит конкретная информация — напишу в сообщество.

— Договорились, — ответил я.

И отправился к себе в кабинет. Сел за бумажные дела, которых, как обычно, было много. У меня была строгая привычка держать все документы в порядке. Сейчас это особенно пригодится, будет удобнее передавать всё другому заведующему.

— Какого чёрта⁈ — в кабинет влетел Чердак. — Саня, брат, это правда⁈

А вот и Чердак узнал свежую новость.

— Ты о чём? — усмехнулся я.

— Ты мне тут ваньку не валяй, — он уселся на стул. — Ты правда увольняешься? С ума, что ли, сошёл? Ты же лучший врач в этой поликлинике!

— Правда увольняюсь, — подтвердил я. — Так сложились обстоятельства.

— Да какие, на хрен, обстоятельства? — он ударил кулаком по столу. — Кто этот падла, что так тебя надоумил? Ты мне только скажи, а я уже дальше разберусь.

Не сомневаюсь, Чердак-то точно может разобраться.

— Никто меня не надоумливал, — покачал я головой. — Говорю же, просто так получилось.

— Да не могло так резко тебе это в голову ударить! — возмутился тот. — Всё ж хорошо было. Да ты тут как рыба в воде, врёшь ты всё, что-то случилось явно!

Несмотря на свою простоту, Чердак был весьма проницательным.

— Слушай, это не важно, — покачал я головой. — Увольняюсь, и всё. Я так решил.

Он набрал в грудь воздуха, чтобы ещё что-то сказать, но тут в кабинет забежала Лена.

— Саш, там это, — торопливо проговорила она. — Там наши пациенты… восстание устроили.

Вот только этого не хватало!