Глава 15

Может, не надо? Мне кажется, это уже какой-то не вампирский обычай.

Девушка-то, конечно, симпатичная, но у меня Лиля есть. Я человек приличный, до свадьбы с вампирами ни-ни.

— Раздеваться? — переспросил я.

— Да, — спокойно сказала она. — Ты пришёл за посвящением. Значит, ты должен быть готов отдать всего себя Старейшине. Это древний ритуал единения. Тело и душа, одно через другое. Без тела душа не идёт. Если ты не готов отдать первое, второе тоже не сможешь.

Ага. У меня сразу столько вопросов. А это только у меня такое особое посвящение или у других тоже? И сколько вообще людей так посвятили? И как посвящают девушек? Так, надо остановиться.

Во-первых, никакого «древнего ритуала» тут нет. Это собственная выдумка этой Арнольдихи. Выстроенная под её конкретные нужды.

Во-вторых, передо мной была не наивная девушка. А человек, который чётко выстроил схему ведения своей вампирской деятельности.

В-третьих, мне сейчас надо было аккуратно из этой ситуации выйти. Не оскорбив её и не выдав себя. И желательно, оставшись «своим». Не потерять своего вампирского лица.

Я выдержал паузу. Придал своему лицу выражение благодарности и смущения. Главное, не переиграть, иначе она почувствует фальшь.

— Я польщён, — произнёс я. — Очень. Но я не могу принять эту честь. Не сегодня.

Она прищурилась.

— Почему? — спросила Арнольдиха.

Мысленно называл её так, мне было удобнее.

— Я пока что не готов к единению, — ответил я, аккуратно подбирая слова. — Заранее я об этом не знал. А для такого важного ритуала мне нужно подготовиться. К тому же я вообще думал, что Старейшина — это мужчина.

Она несколько секунд помолчала. В тишине комнаты было слышно, как где-то за стеной приглушённо играет музыка из общего зала.

— Ты думал, Старейшина — парень? — переспросила она. — Почему?

Я решил рискнуть и назвать имя. Посмотреть на её реакцию.

— Я слышал про Арнольда, — сказал я. — Думал, что Старейшина — это он.

Она резко фыркнула.

— Арнольд? — с презрением переспросила она. — Арнольд никто. Пешка. Так, мальчик на побегушках. Старейшина — это всегда была я. И всегда буду. Я сама решаю, кто достоин подойти ко мне, а кто — нет.

Сказано было это очень уверенно.

И именно поэтому я ей не поверил.

В её голосе на слове «Арнольд» что-то мелькнуло. Она явно знала Арнольда, и пешкой он явно не был. Может быть, это она была у него на побегушках. Может быть, они оба были тут главными. Пока неизвестно.

Но она сейчас явно мне врала. И праной я тоже хорошо это почувствовал — пот на её ладонях, учащённое сердцебиение, лёгкое напряжение мышц шеи. Тело говорило одно, а голос другое.

— Понял, — сказал я. — Прошу прощения за невежество. Я пришёл буквально с улицы, мне трудно сразу разобраться в вашей иерархии.

— С улицы, — повторила она и внимательно меня рассмотрела. — С улицы такие, как ты, обычно не приходят.

Я пожал плечами. Мол, бывает и так.

Она сделала ещё шаг вперёд. Достаточно близко, чтобы я почувствовал её парфюм. Кстати, вкусно пахнет. Чёрной смородиной и деревом. Дорогой парфюм у нашей Старейшины. Ещё одна деталь, которую стоит запомнить.

— И всё же, — продолжила она, — ты отказываешься от ритуала единения.

— Я ценю оказанную мне честь, — ответил я. — Очень ценю. Но я не готов к такому единению. Сегодня. Я слышал о вас слишком мало, чтобы быть достойным. И я слишком уважаю Старейшину, чтобы прийти к ней… неподготовленным.

Я особенно выделил последнее слово. Хотя понятия не имел, что я вообще несу. Эдвард, остановись!

— Может быть, — добавил я, — я смогу доказать свою преданность иначе?

Она снова помолчала, а потом улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она. — Тебе повезло, Эдвард. Ты мне очень нравишься. Среди вампиров много подростков и очень мало тех, с кем правда можно провести обряд. Честно говоря, кроме Эдгара я ни с кем его ещё не проводила. И у тебя есть шанс занять его место.

— Какое место? — уточнил я.

— Эдгара, — повторила она. — Моего нынешнего помощника. Он мне надоел.

— А чем он плох? — аккуратно спросил я.

Она пожала плечами. Жест был ленивый, почти кошачий.

— Ты симпатичнее, — ответила она. — И умнее, это сразу видно. А он глупый фанатик, который смотрит на меня преданными глазами. Верит во всё, что я ему говорю. С таким хорошо вначале, а потом они надоедают.

— А я, по-вашему, не надоем? — спросил я.

— Точно не сразу, — ответила она. — Ты особенный, Эдвард. И я это чувствую.

Ёлки-иголки. Сколько раз она уже говорила эти слова и скольким парням до меня?

— Так как я могу заслужить ваше доверие и место рядом с вами? — спросил я.

Мне надо максимально приблизиться к Арнольдихе, чтобы выйти на Арнольда.

— Принеси мне кувшин крови, — отозвалась она.

Ох ты ж ё…

— Кувшин крови? — серьёзно переспросил я. — Человеческой?

— Да, — кивнула она. — Через неделю у нас новое собрание, принесёшь мне кровь. И тогда заслужишь своё право быть членом нашей группы. И возможность стать моим помощником.

— Хорошо, — кивнул я. — Сделаем.

Да вообще без проблем, всего лишь найти кувшин крови. Ёлки-иголки, Саня, ну бывает и хуже?

— И ещё кое-что, Эдвард, — она шагнула ближе. — Никому в зале не говори, о чём мы здесь говорили. Это только между нами.

— Хорошо, — снова кивнул я.

— Молодец, — сказала она. И накинула обратно капюшон одним коротким движением. Лицо снова ушло в тень, и передо мной опять стояла безликая фигура в балахоне.

Она открыла дверь. В коридоре стоял Эдгар. Он всё это время там стоял? А если бы я согласился на единение, он бы тоже там стоял? А как же личное пространство?

Старейшина кивнула ему, и они пошли вперёд. А я за ними.

Мы вышли в общий зал, и музыка там стихла. Все головы повернулись в нашу сторону.

Старейшина подняла руку. Длинный рукав балахона свесился.

— Этот, — снова голос из колонки, — отмечен.

В зале начались волнения. Кто-то ахнул, кто-то переглянулся.

— Он пройдёт испытание, — продолжила она. — И, если справится, вернётся к нам не таким, каким пришёл.

Никто не понял ни слова, но все загудели. Эффектно, что и говорить.

— Объявляю, — Эдгар подхватил эстафету. — Следующее собрание состоится через неделю, в это же время. Кто не сможет прийти, передаёт через посредников. Расходимся по двое, не группами. До встречи, дети ночи.

— До встречи, — нестройным хором ответили подростки.

И тут же стали тушить свечи. Зал погрузился в полумрак.

Я двинулся к выходу. Моргана попыталась перехватить меня у двери, шагнула наперерез, открыла было рот, но я молча приложил палец к губам. Мол, не сейчас. Она с уважением кивнула и отступила.

Вышел на улицу, отошёл подальше от дома. Пару раз глубоко вдохнул. Потом аккуратно выключил диктофон. И перевёл дух.

Вот к такому Жаров меня точно не готовил. Это была самая странная хрень, в которой я вообще участвовал за всё своё время в этом мире. И она ещё и не закончилась.

Я отправился в полицейский участок. Петляя, чтобы другие «вампиры» точно меня не увидели. Сворачивал во дворы, проходил насквозь, выходил на параллельную улицу. По дороге снял всё-таки свой плащ, скатал его и сунул в пакет, туда же отправились клыки. Правда, грим остался на месте, так что дежурный полицейский посмотрел на меня очень… недоверчиво. Брови у него поползли вверх, но к Жарову он меня пустил.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Я сходил на вампирскую вечеринку.

— Ну, — подался вперёд Жаров, — рассказывай, что там было.

Я рассказал всё в точности как запомнил. Про количество людей, про зал, про Арнольдиху. Описал балахон, голос из колонки, как они работают «на публику». Рассказал, что, по моему мнению, Арнольда она знает.

Нападений никаких не было, по крайней мере я ничего такого не видел. И про кувшин крови тоже рассказал.

И про ритуал единения тоже, но без подробностей. Жарову совершенно необязательно знать, как именно мне предлагалось «отдать себя Старейшине».

Жаров слушал не перебивая.

— Хорошо, — сказал он, когда я закончил. — Ты молодец. Ты сделал больше, чем я просил. В следующий раз так же с диктофоном пойдёшь.

Приехали.

— В следующий раз? — спросил я. — А будет ещё раз?

— А ты как думал? — хмыкнул он. — Ты сейчас единственный канал, который у меня есть внутри. И только ты можешь наблюдать, что там внутри вампирской группы происходит. И найти нам этого Арнольда. Он же себя никак не выдаёт!

— Мне, чтобы там остаться, надо кувшин крови принести, — сказал я. — Конечно, я изготовлю качественную подделку, томатный сок подойдёт. В определённой смеси. Но всё же…

— Видишь, значит, у тебя уже и план есть, — одобрительно кивнул Жаров. — Сань, я знаю, что о многом прошу. Но без тебя тут никак. Помоги, прошу тебя.

Я немного помолчал. А потом кивнул.

Ну не могу я остаться в стороне, если нужна моя помощь.

— Спасибо, — обрадовался Жаров. — Мы за эту неделю постараемся аккуратно что-то нарыть. А ты готовься к следующему собранию.

— Ага, — вздохнул я.

И вышел из участка. Добрался до дома, наконец-то смыл вампирский грим и лёг спать. Вампирское воскресенье закончено, впереди рабочий понедельник. Значит, пора перевоплощаться обратно в Саню Агапова.

Утро понедельника началось в спокойной рабочей обстановке. Я встал, сделал зарядку, позавтракал и отправился в поликлинику. Первым делом взял несколько бумаг и пошёл к Савчук. Мне надо было обсудить с ней несколько вопросов.

Женщина была в своём кабинете и просто сияла от счастья. Это было видно сразу: глаза светились, на щеках — лёгкий румянец.

— Доброе утро, Александр Александрович, — улыбнулась она мне. — Не поверите, как раз вас вспоминала.

— Доброе утро, — кивнул я. — Пришёл обсудить пару рабочих вопросов.

Елизавета Михайловна тут же посерьёзнела, привычно перешла в рабочий режим.

Мы обсудили перевод Беляевой на участок Шарфикова, она сказала, что уже подготовила это распоряжение. Обсудили Кречетова, главврачу было лучше, его жизни ничего не угрожало. Савчук напомнила мне о ряде вопросов, которые надо было закрыть за эту неделю. Школа здоровья, заведование терапией. Я всё помнил и так.

Последняя неделя работы в поликлинике началась.

После обсуждения всех рабочих вопросов Савчук не выдержала.

— Эдик вчера подарил мне кольцо, — показав руку, сказала она. На безымянном пальце действительно блеснул тёмно-синий камень в серебре. — Серебряное с сапфиром. И признался в своей маленькой хитрости. Я и виду не подала, что знала про подарок. Обрадовалась так!

— Очень рад за вас, — искренне сказал я.

— И ещё, — продолжила она. — Мы решили попробовать жить вместе. У меня своя квартира же, решили, что можем попробовать. В общем, следующий шаг.

Я кивнул.

— Это очень хорошее решение, — сказал я. — Рад за вас, правда.

Она счастливо улыбнулась.

— Александр Александрович, — сказала Савчук. — Спасибо вам. Это же вы мне советовали заметить Эдика и столько помогали нам… И когда я боялась начинать отношения, это же вы сказали, что надо попробовать. И я теперь так счастлива! Спасибо вам!

— Я ничего не сделал, — улыбнулся я. — Вы заслуживаете счастья. Так что поздравляю.

Чердак наверняка и сам захочет рассказать мне эту новость в своей манере. С попыткой сделать вид, что он, разумеется, всё это придумал сам. Я усмехнулся, заранее это представив.

Закончив с обсуждением дел, я вышел из кабинета Савчук и направился к себе. На первом этаже поликлиники меня перехватила Алевтина Романовна. Она, видимо, специально ждала, дежурила недалеко от моего кабинета.

— Александр Александрович, — она шагнула мне навстречу. — Можно вас на минутку? Есть разговор.

— Конечно, — сказал я. — Пройдёмте ко мне в кабинет, там удобнее.

Мы зашли в кабинет, Лены как раз не было. Алевтина Романовна села на стул, положила руки на колени.

— Александр Александрович, я хотела вас поблагодарить, — сказала она. — За Илью. И за ваши советы. Я сначала не воспринимала их всерьёз. Думала, ну откуда вы можете знать, как мне быть с сыном. Это же я его мать, я его воспитывала, растила. И я знаю лучше.

Она немного помолчала, собираясь с мыслями.

— А потом, — продолжила она, — после того разговора, когда вы мне про границы объяснили… Я долго думала. И поняла, что вы правы. И потом мы с ним поговорили… Я ведь чуть его не потеряла. Если бы не вы…

— Алевтина Романовна, — мягко сказал я. — Вы справились сами. Я просто подсказал направление. А идти по нему пришлось вам.

— Идти-то пришлось мне, — согласилась она. — Но без подсказки я бы пошла не туда. Я уверена.

Она помолчала, потом подняла на меня глаза.

— Я сняла частный дом, — сказала она. — Сейчас как раз лето, буду заниматься огородом. А Илья останется в квартире. Мы вот на выходных с ним разъезжаемся, будем жить раздельно. Он ещё сказал, мол, мама, пора тебе о себе думать. И я поняла, что о себе действительно почти не думала всё это время.

— Это хороший шаг, — сказал я.

Алевтина Романовна вздохнула.

— Спасибо, — сказала она. — Просто спасибо. Вы отличный человек, Александр Александрович.

— Рад помочь, — кивнул я.

Она улыбнулась и вышла из кабинета. Что ж, ещё одна проблема решена. И это не могло не радовать.

Через пятнадцать минут начался приём. Стандартные случаи: ОРВИ, гипертония, гастриты, остеохондроз. Привычный темп, привычный ритм. Я работал на автомате, полностью погрузившись в работу. После вчерашнего вампирского цирка обычная поликлиническая рутина казалась почти отдыхом.

Через час после начала приёма в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, заглянул Жидков.

— Александр Александрович, можно? — спросил он.

— Можно, — кивнул я. — Доброе утро, Владимир Фёдорович.

Он закрыл за собой дверь и подскочил к моему столу. Глаза горели, в руках он держал бумажку с распечатанным анализом.

— Александр Александрович! Подтвердилась болезнь Лайма! — заявил он.

— У пациента с дежурства Виктора Сергеевича в субботу? — уточнил я.

— У него, — кивнул Жидков. — Он сказал мне, что диагноз поставили вы. Анализ пришёл утром. ИФА положительный, IgM и IgG оба. Шумакова уже подтвердила. Пациент с субботы на доксициклине, реагирует отлично. Шумакова просила передать вам благодарность за своевременный диагноз, сказала, что не каждый бы его распознал из-за смазанной картины.

— Рад помочь, — улыбнулся я.

— Вообще случай редкий, — Жидков потёр руки. — У нас в Аткарске за последние десять лет, по-моему, и было-то две или три истории с Лаймом. И все случайно поставленные. А тут такой случай.

Я улыбнулся и кивнул.

— Кстати, — спохватился он. — Я ещё по поводу Шарфикова пришёл сказать.

— А что с ним? — напрягся я.

— Ничего плохого, — поспешно заверил он. — Наоборот. После той вашей речи, когда вы решили назначить его главным по комиссиям, он серьёзно взялся за это дело. Изучил, взял у меня все приказы и документы, задаёт кучу вопросов. Скоро к вам придёт на стажировку. В общем, прямо загорелся этим делом.

Я приподнял брови.

— Серьёзно? — переспросил я.

— Серьёзно, — подтвердил Жидков. — Я тоже сначала подумал, что просто видимость создаёт. Но нет, действительно старается. И я вам так скажу, Александр Александрович: это точно из-за вас. И вашей вдохновляющей речи.

Шарфиков порадовал, однако. Наконец-то хорошие новости про него. А то всё одни лампочки…

— Отлично, — кивнул я. — Раз так, тогда комиссии точно оставлю ему.

— Договорились, — кивнул Жидков.

Улыбнулся и ушёл к себе. Надо же, Шарфиков, который взялся за голову. Факт его изменения для всей поликлиники даже более ценен, чем любая моя лекция из школы здоровья.

Шарфиков, который начал делать комиссии нормально — это маленькое чудо местного значения.

И я погрузился в приём.

В час дня он закончился. И почти сразу ко мне пришёл сам Шарфиков. Что-то многовато его для утра понедельника, ну да ладно.

— Сань, я это… — неловко начал он. — Документы все вроде подготовил для передачи. С понедельника поменяться не получилось, мне сказали с завтрашнего дня меняемся с Юлей.

— Всё правильно, — кивнул я. — Подготовь ей все журналы, все списки. Чтобы ей не пришлось бесконечно искать, сколько у тебя там пациентов на учёте. Уверен, она для тебя сделает точно так же.

— Да я уже, — торопливо кивнул он. — К тому же Кристина остаётся с ней. Она участок знает. Я пришёл научиться заполнять протоколы по комиссиям.

— Владимир Фёдорович говорил, что ты серьёзно взялся за это дело, — кивнул я. — Ты молодец. Я рад, что не ошибся и поручил это именно тебе.

Шарфиков залился краской и гордо расправил плечи. Так, главное, не переборщить.

Следующий час я обстоятельно объяснял ему, как проводить комиссии. Что делать, если выявлено профессиональное заболевание. Как заполнять форму. Куда что вписывать, на что обращать внимание. Где чаще всего бывают ошибки и почему. Что лучше перестраховаться и отправить на дообследование, чем надеяться на «авось».

Стас слушал очень внимательно, кое-что даже фиксировал в блокнот. Задавал вопросы, грамотные, по делу, без лишней воды. Прямо радует меня сегодня, молодец.

— Если что-то будет непонятно, то лучше спрашивай, — в заключение сказал я. — Можешь даже мне звонить. Лучше перестраховаться, чем сделать неправильно.

— Я понял, — кивнул Стас. — Спасибо.

Он встал и подошёл к двери. Уже взялся за ручку, потом обернулся.

— Саш, — добавил он. — Я не подведу.

— Хорошо, — серьёзно кивнул я.

Шарфиков важно вышел. Лена, пройдя мимо него в кабинет, проводила Стаса удивлённым взглядом.

— Ты его покусал? — спросила она, кивая в сторону закрывшейся двери. — Откуда это желание поработать у него?

— Просто поговорил, — улыбнулся я. — Иногда этого достаточно.

— Ну-ну, — с сомнением протянула Лена. — Просто поговорил он! А до вас с ним сколько лет «просто разговаривали» — и ничего.

Я только пожал плечами и улыбнулся.

Потом сделал кое-какие бумажные дела, а через час отправился на вызовы. Костя уже ждал возле поликлиники.

— Саш, всё прошло как по маслу! — сразу же заявил он мне. — Я поговорил с дочкой, спросил, кто такой Артём. И теперь она делится со мной и другими секретами!

— Ну вот, хорошо, что ты меня послушался, — улыбнулся я.

— Да я, главное, пришёл… — Костя принялся рассказывать детали их разговора с дочкой, как именно он подошёл, что сказал, что она ответила, как жена потом смотрела на него круглыми глазами. Я слушал вполуха, кивал в нужных местах, а сам в этот момент смотрел в окно.

На одном из заборов красной краской была написана новая надпись.

«Эдвард, я знаю, кто ты».

Ёлки-иголки, приехали…