Глава 16

Я смотрел на надпись, пока машина не свернула за угол и забор не скрылся из вида. Красная краска, знакомый шрифт. Из категории тех же надписей, которые появлялись по всему городу.

И Шмелёв до сих пор никак не реагировал на это, кстати. Хотя мэру стоило бы позаботиться о таких вещах.

Костя продолжал что-то рассказывать про дочку и про Артёма. Я машинально кивал в нужных местах. А сам думал совсем о другом.

Кто мог узнать меня? Кто мог узнать во мне Эдварда?

Кто вообще видел меня в гриме? Лиля. Но она сама наносила мне этот грим, ей нет никакого смысла потом писать такое на заборе. Жаров, следователь, который меня туда и отправил. Дежурный полицейский в участке, который видел меня мельком. И вампиры. Вся эта странная компания с вечеринки.

Вот это уже куда интереснее.

На той вечеринке меня видели человек тридцать, не меньше. Но видели как? Под глубоким капюшоном, в плотном гриме, с накладными клыками во рту. Лица почти не разглядеть в полумраке, при свечах. Так меня и родная мать бы не узнала на улице.

Допустим, кто-то из вампиров меня всё-таки вычислил. Но как он это сделал? Я ни разу не снимал капюшон за весь вечер. Настоящего имени, разумеется, не называл никому.

Хотя стоп. Вот тут и кроется зацепка.

Надпись на заборе гласила: «Эдвард, я знаю, кто ты». То есть тот, кто это писал, знает имя Эдвард. А это имя я придумал специально для той вечеринки. Его слышали только там.

Уже теплее. Круг сужался сам собой.

Кто там точно знал, что я — это Эдвард? Моргана, Эдгар, сама Арнольдиха. Всего трое.

Моргана вряд ли это писала. Как и Старейшина, им это просто-напросто незачем.

А вот Эдгар мог. Если он стоял под дверью, если слышал, что Арнольдиха планирует его заменить. Он может попытаться меня запугать. И не факт, что он на самом деле знает, кто такой Эдвард. Может, просто будет рассчитывать на общий эффект, на то, что я испугаюсь и больше не приду на их вечеринки.

Но не тут-то было. Я такого точно не испугаюсь. Просто буду дальше наблюдать.

— … и вот тогда жена мне и говорит, мол, Костя, тебя прямо как подменили, человеком стал! — закончил свой рассказ водитель.

— Молодец, — сказал я. — Всё правильно сделал. Семья — это главное.

Костя расцвёл и заулыбался во весь рот. А я окончательно вернулся в реальность.

Первый адрес был на улице Чапаева. Вызов передала скорая помощь, это была обычная практика. Если ночью скорая бывала у пациента и не забирала его в стационар, то утром этот вызов передавался участковому терапевту для контроля.

Мы остановились возле пятиэтажки, я поднялся на третий этаж и позвонил в дверь. Открыла женщина средних лет, со встревоженным лицом.

— Доктор? Ну наконец-то! — выдохнула она. — Проходите скорее. Маме совсем плохо, я уже не знаю, что делать.

Я зашёл в квартиру. В комнате на старом диване полулежала бледная пожилая женщина. Рядом, на табуретке, стоял наготове тазик. Понятно, значит, её тошнило.

— Здравствуйте, — сказал я. — Меня зовут Александр Александрович, участковый терапевт. Давайте разбираться, что у вас случилось.

— Голова, доктор, — простонала она. — Раскалывается прямо. И мутит сильно, всё нутро выворачивает.

— Скорая в шесть утра была, — торопливо вставила дочь, стоя за моей спиной. — Сказали, криз гипертонический. Давление сбили, укол какой-то поставили и уехали. А маме всё равно не легче ни капельки.

Посмотрим. Давление у пожилой женщины действительно могло подскочить, это дело обычное. Но что-то меня сразу смутило в этой картине, какая-то деталь не складывалась в общий пазл.

— Так, давайте я вас спокойно осмотрю, — мягко сказал я. — Как вас зовут?

— Нина Петровна, — ответила женщина.

Я измерил давление. Сто пятьдесят на девяносто. Повышенное, спору нет, но уже не криз. Но голова, судя по всему, продолжает болеть сильно.

Начал собирать анамнез. Когда именно началось, как болит, в каком месте, отдаёт ли куда.

— Висок, вот тут, — Нина Петровна подняла руку и показала на правый висок. — Прямо здесь сидит. И будто пульсирует изнутри, дёргает.

Один висок. Не вся голова целиком, как при давлении, а именно правый висок, локально.

— А когда хуже становится? — продолжал я. — Когда лежите спокойно или когда встаёте, меняете положение?

— Как встану, так сразу хуже, — кивнула она и тут же поморщилась от движения. — В глазах темнеет сразу же, словно вот-вот в обморок упаду. И ещё эти… мушки перед глазами. Ну, чёрные точки такие мельтешат. Я думаю, это всё от давления.

— А скажите, — продолжил я, — когда жуёте, боль в висках не усиливается? Когда едите что-то твёрдое, челюсть не устаёт?

Нина Петровна задумалась на секунду.

— А ведь и правда, — удивлённо протянула она. — Утром бутерброд жевала, так тоже в висок отдавало. Думала, показалось.

Не показалось. Перемежающаяся хромота жевательных мышц. Один из тех симптомов, которые проясняют картину до конца.

Так, стоп. Это уже совсем не гипертонический криз. Это другая, куда более опасная история.

Пожилой возраст за шестьдесят, односторонняя височная боль, пульсация в виске, зрительные нарушения, тошнота, боль при жевании. Гигантоклеточный артериит. Воспаление височной артерии. Редкая штука, на участке такое встречается от силы раз в несколько лет. И очень опасная.

Если я прав и это действительно он, то медлить нельзя ни секунды. Без срочного лечения стероидами это грозит слепотой. Воспалённая артерия, питающая глаз, в какой-то момент перекрывается окончательно, и человек просто перестаёт видеть. Без всякого предупреждения.

Я проверил себя праной, положив пальцы на артерию. Пульсация артерии под пальцами была слабой. На ощупь плотная, утолщённая. Болезненная. Прана показала мне воспаление в стенке сосуда. Кровь шла еле-еле, с трудом проталкиваясь через сужение.

Сомнений не осталось. Височный артериит как он есть.

Я аккуратно влил немного праны, уменьшив воспаление и гарантированно спасая зрение. А остальное сделают в стационаре.

— Так, — сказал я и решительно поднялся со стула. — Нина Петровна, вам нужно в больницу. Срочно, прямо сейчас.

— Опять в больницу? — расстроенно протянула дочь, всплеснув руками. — Так скорая же только утром была, сказали, ничего страшного.

— Скорая поставила криз, — спокойно ответил я. — А у вашей мамы воспаление височной артерии. Если не начать лечить сегодня же, она может ослепнуть.

Дочь побледнела.

— Ослепнуть? Совсем? — переспросила она.

— Да, — кивнул я. — Может, на один глаз, может, на оба. Поэтому мы сейчас же едем в стационар. Без разговоров.

— А чего ж скорая-то не разглядела? — растерянно пробормотала дочь, хватаясь за спинку стула.

— Картина смазанная, — пожал я плечами. — Поэтому легко спутать с обычным гипертоническим кризом. Тут, главное, вовремя поймать. Вы поймали, это и важно.

Я достал свой телефон и набрал скорую помощь. Уже приготовился к долгому, муторному спору. В прошлые разы с диспетчером всегда была целая эпопея, когда нужно было госпитализировать человека.

— Скорая помощь, — ответил приятный женский голос. — Диспетчер Хромова, слушаю.

Точно, Кречетов же набрал туда много новых людей, не успел с ними познакомиться. Теперь, наверное, и не нужно.

— Здравствуйте. Участковый терапевт Агапов, — представился я. — Пациентка шестьдесят пять лет, подозрение на гигантоклеточный височный артериит, прямая угроза потери зрения. Нужна срочная госпитализация в стационар.

— Записала, — деловито и спокойно ответила диспетчер. — Диктуйте адрес.

Я назвал улицу, дом и квартиру.

— Бригада будет у вас в течение двадцати минут, — чётко сказала она. — Что-то ещё нужно?

— Нет, — я слегка опешил. — Спасибо.

— Хорошего вам дня, доктор, — она положила трубку.

Я медленно опустил телефон и посмотрел на экран. И всё? Вот так просто? Без лишних вопросов, без споров, без ругани. Ну шикарно!

Кречетов всё-таки своё дело знал. И наконец-то взял в скорую помощь хороших специалистов, знающих своё дело!

Потом быстро позвонил Агишевой.

— Татьяна Тимофеевна, добрый день, — поздоровался я. — У вас есть места в терапии?

— С этим всегда сложно, Александр Александрович, — хмыкнула та. — А что такое?

— Пациентка с гигантоклеточным височным артериитом, — пояснил я. — Предварительно. Могу к вам отправить?

На том конце повисло молчание.

— Где же вы их постоянно находите… — наконец, сказала Агишева. — Таких интересных. Направляйте, конечно. Потом вам скажу, подтвердилось или нет.

— Спасибо! — я положил трубку.

Дочь Нины Петровны уже собирала вещи по всей квартире. Я оставил свой осмотр, направление и поехал дальше. Скорую решил не дожидаться, они справятся и без меня.

Остаток вызовов прошёл тихо и спокойно. Обычная участковая рутина, привычное затишье после редкого случая. Давление, поясница, простуда, снова давление. Через пару часов вернулся в поликлинику.

В кабинете меня тут же поймал Чердак. Любит же он приходить ко мне во время моего отсутствия и дожидаться в кабинете.

— Саня, брат! — воскликнул он. — У меня для тебя новости. Мы с Лизой съезжаемся!

Я уже знал это от Савчук, но сейчас притворился удивлённым.

— Да ты что! — ахнул я. — Рассказывай.

— Короче, — Чердак деловито откашлялся. — Я решил, что пора перестать тянуть кота. А то мнусь постоянно, как сопливый школьник. А я уже давно человек важный и серьёзный. Ну вот и предложил ей. И она согласилась, прикинь!

Прикинул.

— Ну здорово, — улыбнулся я. — Я очень за вас рад, Чердак!

— Спасибо, брат, — кивнул тот. И тут же без перехода добавил: — Я ей даже шкаф уже присмотрел. Большой такой, во всю стену. Лизка любит, чтоб вещей много влезало. А то у неё книжный есть, а под вещи только комод.

Пора было переходить к делу.

— Чердак, у меня к тебе просьба есть, — сказал я.

— Да для тебя что угодно, — отозвался он. — Это же благодаря тебе мы с Лизкой вместе! Говори, всё сделаю!

— Мне нужно разыскать брата Бородина, который владеет Озонами в Аткарске, — сказал я. — И ещё кое-что выяснить про одного человека. Арнольд его зовут, вампир. Ну, если сможешь, конечно.

Чердак часто находил мне людей в Аткарске. Может, поможет и в этот раз.

— Брат Бородина и какой-то вампир Арнольд, — повторил он, загибая пальцы и явно гордясь собой. — Сделаю что смогу. У меня знакомых полгорода. Кто-нибудь да слышал.

— Вот и хорошо, — кивнул я.

— Слушай… — Чердак замялся. — А можно к тебе тоже с просьбой обратиться?

— Конечно, — улыбнулся я.

— Машка, сестра моя, — начал он. — Мебель купила, детскую обустраивает. А собирать-то некому. Поможешь вечерком, а? Ты ж рукастый мужик, я знаю. А я в этих шкафах ни бум-бум, там сейчас всё так наворочено!

Собирать мебель. Я не то чтобы был мастером в этом деле, но помочь смогу.

— Помогу, — сказал я. — После работы тогда давай к ней и поедем.

— Саня, брат, вот за это тебя и люблю! — Чердак радостно хлопнул меня по плечу. — Ты настоящий друг. Тогда в семь вечера возле поликлиники!

— Хорошо, — кивнул я.

Чердак убежал, а я погрузился в дела.

Через час устроил себе небольшой перерыв и начал набрасывать в блокноте идеи для будущего магазина трав.

Мой будущий маленький собственный бизнес, в который я уйду после окончательного увольнения.

Итак, помещение. Надо найти что-нибудь небольшое и недорогое, метров двадцать квадратных, не больше. На первое время хватит за глаза, а там видно будет. Желательно где-нибудь в спальном районе, поближе к старичкам. Они и есть моя главная публика.

Ассортимент. Вот тут проще всего, не зря я брал уроки у бабы Дуни. Да и Варя помогать будет. Ромашка, зверобой, мята, валериана. Классика, проверенная веками. Чабрец, пустырник, шалфей. Мои авторские сборы, напитанные праной.

Поставки. Тут тоже всё понятно. Баба Дуня одна снабдит травами весь город, у неё запасы немереные и собирает она их правильно, я проверял. Договорюсь с ней по-человечески. Ей копеечка, мне чистый товар.

Лицензия. Тут надо решать вопрос более вдумчиво. Не на все травы нужна лицензия, многие проходят как обычный чай. Но на некоторые, посильнее, точно требуется разрешение. Надо обязательно сходить к юристу на консультацию. Чтобы точно сделать всё по правилам.

Персонал. Ну, тут пока хватит меня и Вари, а там видно будет.

Я с удовольствием откинулся на спинку стула и посмотрел на исписанные листы блокнота. А что, неплохой план.

Тут дверь в мой кабинет распахнулась, и на пороге возник Поляков. Ёлки-иголки, ну что опять?

— Агапов, — нервно произнёс он. — Почему ваша медсестра сегодня не забрала описания КТ? Это мне, что ли, нужно?

— Я не успела, — тут же сказала Лена. — Думала завтра забрать…

— Завтра⁈ — взвизгнул Поляков. — А я вам что, хранилище? Почему у меня должна храниться эта макулатура?

Ох, ну ё моё…

— Игорь Михайлович, разве заключения хранятся у вас на столе? — уточнил я.

— Ну… нет, — признался он. — На полочке на стене. Но…

— Но в таком случае вам они никак помешать не могут, — заметил я. — А мы с моей медсестрой сами разберёмся, когда забирать описания. Спасибо за проявленное беспокойство.

Он гневно уставился на меня.

— Если вам не нужны заключения, так ли была нужна КТ этим пациентам? — пробурчал он.

— А это не вам решать, — напомнил я. — Спасибо, что уделили время.

Поляков потоптался на месте, понял, что продолжать бессмысленно, резко развернулся и вышел из кабинета. Я устало потёр переносицу.

— Саш, я правда думала завтра забрать, — повторила Лена.

— Ты тут вообще ни при чём, — заверил её я. — Не волнуйся об этом.

Она кивнула и вернулась к работе. Поляков. Зачем вот каждый раз это устраивать? Человек явно искал любой повод, лишь бы прийти и поскандалить.

Придётся проводить с ним ещё один разговор, эти истерики совершенно никуда не годились. Но это потом. Сегодня и без него дел хватало.

Я вновь погрузился в работу. Примерно через полчаса ко мне пришла Юля.

— Не отвлекаю? — смущённо спросила она.

— Нет, всё хорошо, — кивнул я. — Проходи.

Юля присела на стул.

— Слушай, я пришла спасибо сказать, — заявила она.

У меня сегодня просто какой-то день благодарностей.

— За что? — уточнил я.

— Ну как же, за мой перевод! — ответила та. — На участок Шарфикова. Это же ты всё устроил. Всё, с завтрашнего дня буду работать с Кристиной и знакомиться с новым участком.

А, точно. С Юлей я об этом ещё поговорить не успел.

— Тебя точно так устраивает? — на всякий случай уточнил я. — Это всё-таки была твоя инициатива.

— Конечно! — заверила меня девушка. — То, что надо! Да мне тот участок даже территориально ближе, сама на нём живу. Так что буду соседей знать. Спасибо, Саш.

— Рад, что смог помочь, — улыбнулся я.

Юля немного помолчала.

— Слушай, а помнишь, как ты с нами в поход ходил? — вдруг вспомнила она.

Знакомство с Юлиным мужем, спасение её подруги от анафилактического шока. Ещё как помнил.

— Конечно, — ответил я. — А что?

— Да так, весело было, — протянула та. — Надо будет повторить!

— Обязательно, — пообещал я.

Повеселевшая Юля ушла к себе. Рад, что смог ей помочь. А с Татьяной Александровной теперь пусть справляется Шарфиков.

После работы мы с Чердаком вдвоём поехали к его сестре. Он в этот раз включил очередную неизвестную мне песню, а попутно продолжал рассказывать про свои планы с Савчук. Я только и успевал кивать.

Мы добрались до квартиры, поднялись на нужный этаж. Чердак по-хозяйски надавил на кнопку звонка.

Дверь открыла молодая женщина. Большой, выпирающий живот, растрёпанные русые волосы. Машка, сестра Чердака.

— Эдик, привет, — улыбнулась она. — А это кто?

— Саша, врач-терапевт, — представился я. — А на вечер сегодняшний сборщик мебели.

— Понятно, Эдик про тебя рассказывал, — улыбнулась она. — Проходите, всё в комнате.

В квартире было уютно. Маша проводила нас в комнату будущей детской и стала показывать мебель. Колыбель, пеленальный столик, комод. Работы много, но вдвоём справимся.

Я окинул взглядом коробки. Стандартный набор. Шурупы, конфирматы, мудрёные инструкции с человечками. Ничего страшного, к ночи управимся.

— Так, — сказал я. — Маша, ты спокойно посиди и отдохни. Эдик, твоя задача найти отвёртку и шуруповёрт, если есть.

— Уже ищу, начальник! — Чердак с энтузиазмом кинулся рыться в куче инструментов. — Где-то тут точно была, я сам видел…

Машка направилась было к мягкому креслу в углу. Но не дошла, замерла на полпути как вкопанная. Она медленно положила обе руки на свой большой живот.

Я заметил это краем глаза. И что-то мне сразу не понравилось в том, как изменилось её лицо.

— Маш, ты чего застыла? — обернулся Чердак с отвёрткой в руке. — Нашёл я её, вот!

Машка молчала. Бледнела на глазах. Потом медленно подняла на нас широко раскрытые глаза.

— Кажется… — едва слышно выдохнула Маша. — Кажется, началось.

Вот и собрали мебель…