Глава 18

Неужели Арнольд наконец-то нашёлся? И не придётся больше ходить на вампирские вечеринки и притворяться Эдвардом. Хотя нет, радоваться рано.

— Рассказывай, — кивнул я.

— В общем, пробил я по своим каналам, — гордо сказал Чердак, — и рассказали мне, где этого Арнольда найти.

Каналы Чердака — это вообще загадочная история. Я точно не знал, как они работают, но людей он находил исправно. Подкидывателя скелета тогда обнаружил за день, и Горшкова тоже.

— И кто он? — спросил я.

— Да пацан обычный, девятнадцатилетний, — затараторил Чердак. — Вообще он в Саратове учится, сейчас к родокам сюда приехал. Живёт на Первомайской, адрес есть.

Я задумался. Так, ну по возрасту он в принципе подходил. Арнольд и должен быть молодым, иначе девушки на него бы не велись. Но какое-то предчувствие у меня всё равно засело…

— Машка-то как? — спросил я между делом.

Лицо Чердака тут же расплылось в улыбке.

— Во! — он показал большой палец. — В порядке Машка. Три дня продержат, потом выпишут. Мелкий здоровый, орёт как сирена. Весь в дядьку! Мне кажется, он и похож на меня чем-то, она фотку скинула!

Он покопался в телефоне и показал фотографию малыша. Я улыбнулся.

— Здорово, — улыбнулся я. — Надо выписку хорошую организовать.

— Это понятно, — торопливо кивнул Чердак. — Так, что делать с Арнольдом твоим? Поедем к нему?

— Поедем, — согласился я. — После приёма, но до дежурства. Давай в шесть тридцать у поликлиники.

Чердак довольно потёр руки. Любил он это дело, и даже официальная работа не уменьшила его страсть к подобным разборкам.

— Буду! — заявил он. — До вечера!

Он развернулся и почти бегом побежал в другую сторону. Я покачал головой и вернулся в кабинет.

Арнольды Арнольдами, а сначала приём. Лена была всё такая же рассеянная, но виду я не подавал.

Начался приём, одной из первых зашла новенькая пациентка, женщина лет сорока.

— Здравствуйте, — сказала она. — Меня зовут Трусова Ирина Константиновна. Я не с вашего участка, честно вам говорю. Но уже и не знаю, к кому идти. Меня по кругу гоняют. Вот и попросилась к вам, о вас такие отзывы хорошие ходят.

— Рассказывайте, — кивнул я. — Что беспокоит?

— Суставы болят, — начала она. — Причём по очереди, то кисти, то колени. Странно так, ладно бы что-то одно болело.

Уже интересно. Такие боли называются мигрирующими. И для суставов это нехарактерно, обычно болят одни и те же группы.

— Слабость постоянная, — продолжила она. — И температура по вечерам поднимается. Тридцать семь и два, самая неприятная. Я уже была у другого терапевта, мне выписали таблетки. Полегчало на время, а потом опять всё вернулось.

— Какие таблетки? — уточнил я.

— Противовоспалительные, — она наморщила лоб. — Название не помню, если честно. И для желудка ещё, омепразол.

Противовоспалительные препараты могли снять симптомы, но причина осталась. Тут надо было искать глубже. Так, а кто их назначал… Елена Александровна, надо же.

Хорошо бы провести с терапевтами ещё одну планёрку, напомнить о важности дополнительных обследований. Я понимаю: часто пациенты и сами жаловались весьма скомканно. Но всё-таки причину надо было искать.

— Что-то ещё заметили? — спросил я. — Ещё симптомы?

Ирина Константиновна задумалась.

— Вообще ещё волосы начали выпадать, — призналась она. — Гораздо больше обычного. Я думала, от нервов, нервничаю я часто.

Суставной синдром, алопеция, субфебрильная температура. Я осмотрел женщину праной. Да, похоже, это системная красная волчанка.

Аутоиммунное заболевание суставов, мышц и кожи. Очень часто характерным симптомом является сыпь на лице в виде бабочки, которая затрагивает нос и скулы. У Ирины Константиновны такой сыпи не было, видимо, поэтому Елена Александровна и не связала все симптомы воедино. Но всегда стоит помнить, что эритема — это и не обязательный диагностический критерий.

— Давайте я вас осмотрю, — сказал я.

Перешёл к осмотру. Суставы припухлые, болезненные на ощупь. Подчелюстные лимфоузлы слегка увеличены. Пульс немного повышен, давление в норме.

Несколько клинических критериев волчанки при осмотре выявил сразу. Надо отправить женщину на дополнительное обследование и к ревматологу. Когда диагноз подтвердится — начнём лечение праной.

Не самое удобное решение в этом мире, но сильно лечить праной до анализов я не мог. В этом случае картина получалась бы смазанной. И становилось непонятно, что именно я лечу. Поэтому в таких ситуациях я вливал немного праны для поддержания организма, а лечение начинал со второго или третьего прихода ко мне.

— Значит, так, — начал объяснять я. — Все ваши симптомы связаны с одним заболеванием. Оно называется системная красная волчанка. Это аутоиммунное заболевание, которое затрагивает сразу весь организм. Теперь главное, правильно начать его лечить.

Хотя полностью оно, согласно медицине этого мира, неизлечимо. Однако я поддерживал ещё пару человек со своего участка, вливая им прану каждый раз, когда они приходили за препаратами. И держал их в стабильной ремиссии.

— А почему до этого его не поставили? — задала Ирина Константиновна один из моих нелюбимых вопросов.

— Потому что картина у вас нетипичная и терапевты обращали внимание не на все симптомы в совокупности, — ответил я. — Их вины здесь нет, собрать их воедино довольно сложно. Возможно, сегодня вы пожаловались на что-то, на что не жаловались им. Или при осмотре появился дополнительный фактор.

Коллег надо защищать перед пациентами, и я всегда придерживался этой стратегии.

— А что делать? — кивнув, деловито спросила она.

Я начал выписывать направления. Анализ на антинуклеарный фактор — к счастью, его у нас делали. Общий анализ крови, мочи, биохимию. Рентгены суставов. УЗИ почек и брюшной полости.

И направление к ревматологу в Саратов.

— В Аткарске ревматолога нет, — сказал я. — Запишу вас в Саратов. Сдадите анализы здесь, с результатами поедете туда. Там вас поставят на учёт, проведут дообследование, назначат лечение. Потом вернётесь ко мне, объясню, что делать дальше.

Женщина внимательно всё выслушала и кивнула.

— Поняла, — сказала она. — Всё сделаю. Спасибо вам огромное.

Я дал ещё несколько рекомендаций. Избегать солнца, в том числе, — это очень важно при таком диагнозе. И Ирина Константиновна ушла.

Опять пришлось отправлять пациента в Саратов. Я знал, что это необходимо, но всё-таки очень часто ощущал нехватку узких специалистов в нашем городе. Ни пульмонолога, ни ревматолога, ни эндокринолога. Один гастроэнтеролог вон Ван Пис сидит смотрит. Хотя надеюсь, что уже не смотрит.

В итоге, когда пациент наконец попадает к узкому специалисту, проходит очень много времени. А в медицине время терять нельзя.

Попробую поговорить с Кречетовым, если он успеет выйти на работу до моего увольнения. Пора поднять вопрос об узких специалистах. Пусть или приезжают по графику, раз в неделю, или хотя бы настраивают телемедицину. Варианты есть.

Сделал себе пометку в блокноте и тут в кабинет вошла новая женщина. По таким сразу было видно, что это не пациенты, а жалобщики. Лицо красное, губы поджаты, кулаки сжаты.

— Это вы тут главный? — сразу же спросила она.

После таких вопросов мне хочется выкрикнуть: «Чур не я!» — и спрятаться под стол.

— Я заведующий терапией, — вздохнул я. — Слушаю вас. Присаживайтесь.

Садиться она не стала. Упёрла руки в боки и приготовилась вещать.

— Безобразие у вас творится! — заявила она. — Мне сказали, врача поменяли моего! Я к Юлии Сергеевне год ходила, отличный врач, чуткий, заботливый. А теперь мне говорят, что участковый у меня другой и надо идти к какому-то к Шарфикову! Не хочу к Шарфикову, я к своей Юлии Сергеевне хочу.

А, вот оно что. Признаться, подобных жалоб я ждал, они были неизбежны. Шарфиков, конечно, стал ответственнее, чуть взялся за голову. Но остался Шарфиковым.

К тому же люди уже привыкли ходить к одному врачу, и смена явно радовала далеко не всех.

— Понимаю вас, — спокойно сказал я. — К участковому терапевту быстро привыкаешь. Он знает всех своих постоянных пациентов, в курсе их историй болезни.

— Вот именно! — женщина всплеснула руками. — А меня как котёнка швырнули.

Интересное сравнение, кто вообще швыряет котят?

— Перевод был выполнен по рабочим причинам, — объяснил я. — Участки перераспределили и двух врачей поменяли местами. Так было нужно. Но я знаю, как вам помочь.

— Как? — прищурилась та.

— Написать заявление в регистратуре, — ответил я. — Вы имеете полное право наблюдаться у того врача, у какого хотите. Если хотите остаться у Юлии Сергеевны, то напишите заявление в регистратуре. О просьбе прикрепить вас к ней.

Женщина моргнула. Она явно не ожидала такого быстрого решения проблемы.

— И что, можно так? — недоверчиво спросила она. — Без скандала?

— Без скандала, — подтвердил я. — Это ваше право. Предупреждаю, это не будет распространяться на домашние вызовы. На дом к вам всё равно будут отправлять Шарфикова. Но на приём вы сможете ходить к своему врачу.

Женщина заметно расслабилась. Новости её порадовали.

— Так это отлично! — заявила она. — Я-то думала: всё, придётся к новому врачу привыкать. А вы мне такой хороший выход показали. Спасибо вам!

Всегда забавлял этот резкий переход. Сначала люди чуть ли не с кулаками заходят, а потом рассыпаются в благодарностях.

— Не за что, — улыбнулся я.

— Саня, я по поводу деторождения, — в кабинет влетел Савинов и тут же замолчал, увидев женщину.

Ох, рука-лицо просто. Лена бы на этом моменте обязательно прикрылась журналом от смеха, но сейчас она вообще, похоже, не обратила внимания на происходящее. Да что с ней?

— Я пойду, пожалуй, — смущённо сказала женщина. — Не буду вам мешать. Спасибо за совет, Александр Александрович.

Она пошла писать заявление о переводе, а чуть смущённый Савинов сел на стул.

Так, теперь, значит, его очередь.

— Я хочу стать отцом, — заявил Ярослав. — Мне нужно обследоваться!

А что у меня за новый период в жизни? То я решал проблемы матерей и сыновей, а теперь начался какой-то период детей. Что дальше-то будет?

— Всё-таки поговорили с Мариной? — улыбнулся я.

— Ну так ты мне глаза открыл! — ответил Савинов. — Помнишь? Сказал, что нечего тут бояться. И я решил. Я ведь хочу, чтобы у меня было продолжение! И Марина хочет. Это важный шаг, но мы готовы!

Я хмыкнул. Вот это поворот. Савинов, который ещё недавно боялся любого разговора о детях, теперь рвётся в бой. Во всех смыслах.

— Ну, это похвально, — кивнул я. — А от меня ты что хочешь? Технику тебе объяснить?

— Технику я знаю, — обиженно отозвался тот. — Я хочу анализы сдать. Чтоб по полной программе убедиться, что я здоров и готов.

— Дело хорошее, — я принялся выписывать ему направления.

Вообще Савинов и сам врач, мог выписать их себе. Но решил действовать через меня, его право.

— Я ж к этому вопросу подошёл со всей серьёзностью, — важно сообщил он. — Книгу даже на Озоне заказал специальную, «Беременность для пап-чайников». Вот, читаю по вечерам и даже конспектирую.

— Сам читаешь? — уточнил я.

— А кому ещё? — он искренне удивился. — Надо ж разбираться. Триместры там, витамины, всё это. У Марины это в крови, а мне надо знать, что за чем идёт по правильному. Я акушерство в универе терпеть не мог, теперь вот жалею. А ещё зарядку делаю!

Ну тогда да, подготовка полным ходом. Я усмехнулся.

— Вот, держи, — выписал стандартное обследование. — Хорошо бы на скрытые инфекции ещё сдать. На ВИЧ, гепатиты и сифилис я выписал, остальное можешь у инфекциониста взять.

Савинов забрал бумаги. Но не ушёл, что-то явно ещё хотел мне сказать.

— Саня, — сказал он. — Ты это… Спасибо тебе. Знаешь, мы с Маринкой хотим тебя в гости позвать. Посидеть, пообщаться. Придёшь? В воскресенье днём.

Неожиданное приглашение.

— Можно я буду с девушкой? — спросил я.

— Конечно, — торопливо закивал он. — Посидим парами, пообщаемся. Маринка обижается, что я её ни с кем не знакомлю.

— Придём, — кивнул я. — Спасибо за приглашение.

Савинов расплылся в улыбке, хлопнул себя по коленям и поднялся.

— Вот и хорошо! — просиял он. — Тогда до встречи! Мне пора!

И он ускакал в коридор. Я снова перевёл взгляд на Лену. Она задумчиво смотрела в окно.

— Лена, — окликнул я. — Зови дальше пациентов.

— Да, сейчас, — встрепенулась она.

Что-то тут явно не так.

После приёма мы с Чердаком поехали к Арнольду. Мне потом надо было вернуться в поликлинику на дежурство, но время на разговор с вампиром у меня было.

Дом на Первомайской оказался обычной пятиэтажкой. Мы поднялись на нужный этаж, и я позвонил в дверь.

Дверь открылась. На пороге стоял щуплый невысокий парень в очках с толстыми стёклами. На вампира он был похож примерно как я на балерину. Даже меньше.

Подозрения, которые появились уже давно, стали усиливаться.

— Здравствуйте, — моргнул парень за стёклами. — Вы к кому?

— Арнольд? — грозно спросил Чердак.

Парень растерялся и тут же отступил на полшага.

— Эм… ну… в каком-то смысле, — пробормотал он. — Я Дима вообще-то. Дмитрий Мошкин.

— Нам сказали, тут Арнольд живёт, — всё так же грозно заявил Чердак, явно не желая так просто расставаться с версией. — Это ты, значит!

— Ну, можно так сказать, — парень покраснел, поправил очки. — Это… это ник мой был, ещё в школе, в играх. Года четыре назад, наверное. Но сейчас я давно не играю, времени нет. Сессия скоро, вот к родителям приехал, у них готовиться удобнее. Тишина и ничего не отвлекает.

Нет, это точно не мой Арнольд.

— То есть ты не посещаешь вампирские вечеринки? — уточнил я на всякий случай.

— Какие вечеринки? — Дима вытаращил глаза. — У меня матан через неделю. Теормех потом. Я отсюда не выхожу почти, если бы не родители, с голоду бы умер. Да и потом, какие вообще вампиры?

Не врёт. Абсолютно точно не врёт. Чердак нашёл Арнольда, сдержал своё слово. Вот только Арнольд оказался не тот.

— Тогда извини за беспокойство, — улыбнулся я. — И удачи на экзаменах!

— С-спасибо, — пролепетал он.

Дверь закрылась, и мы услышали, как замок щёлкнул два раза. Да, напугали мы парня своими расспросами. Хорошо, что Чердак биту с собой не взял.

— Ну как так вообще? — буркнул Чердак, когда мы пошли вниз. — Люди знающие сказали мне, что он Арнольд. А ты говорил, что тебе нужен Арнольд. Кто ж знал, что их в Аткарске больше одного?

— Это непредсказуемо, — усмехнулся я. — Всё равно спасибо тебе за помощь.

— Да какая там помощь, — вздохнул Чердак. — Просто время зря потеряли. Я ещё постараюсь поискать, обещал ведь!

— Хорошо, — улыбнулся я.

По дороге в поликлинику я вдруг увидел возле одного из Озонов знакомую чёрную иномарку. Машину Бородина я узнаю легко, с ней связано столько историй.

Что ж, наверное, это знак. Тем более что до дежурства ещё есть время.

— Высади меня тут, — сказал я. — Пешком хочу до поликлиники пройтись.

— Точно? — удивился Чердак. — Я могу довезти прямо до больницы.

— Точно, — кивнул я. — Дела ещё есть.

Чердак пожал плечами, но настаивать не стал. Уехал, снова просигналив на прощание. А я подошёл ближе к чёрной машине.

Из неё как раз вышел Бородин Станислав Сергеевич собственной персоной. Выглядел он довольно уставшим, без своего привычного лоска. Посмотрел на меня и замер.

— Здравствуйте, Станислав Сергеевич, — поздоровался я.

— Агапов, — проговорил тот. — Здравствуй. Какими судьбами?

— Хочу с вами поговорить, — прямо сказал я. — Спросить про вашего брата. И про надпись в клубе моих друзей.

Я показал фотографию надписи в телефоне. Бородин посмотрел на меня с удивлением.

— Ты уже и про Влада узнал, — хмыкнул он. — А я с самого начала тебя недооценивал. Знаешь, ты был бы хорошим бизнесменом, у тебя есть деловая хватка. Умеешь узнавать всё о конкурентах.

— Только я не считаю вас конкурентом, — ответил я. — Это вы себе придумали. Так зачем нужно было писать надпись на стене компьютерного клуба?

— Я не понимаю, о чём ты, — сказал Бородин. — Да, младший брат у меня есть. Да, он пытался открыть компьютерный клуб в Аткарске, прогорел. Сейчас живёт в Саратове. Всё остальное — слухи и домыслы. Он никогда не писал никаких надписей, а я тем более.

Странно. Не похоже, чтобы Бородин врал.

— А обида? — спросил я. — На Гришу, на Вадика? Они ведь поднялись, а он прогорел.

— Нет у него обиды, — Бородин покачал головой. — Он из этого бизнеса вообще ушёл. Логистикой теперь занимается, фурами. Я понимаю, что на нас подумать проще всего, но нет, я бы не стал таким заниматься, а брат тем более.

Точно не врёт. Значит, надпись — это чья-то чужая работа. Интересно. И связана она, похоже, с вампирским культом. С теми, кто оставил красные буквы на заборе. Я не зря сразу обратил внимание на похожесть этих надписей.

Только почему все они на улице, а эта — в компьютерном клубе?

— Тогда зачем вы давите на Гришу с Владом? — прямо спросил я. — Если брат ни при чём, если обиды нет. Зачем вставляете палки в колёса? У вас же совсем разный бизнес!

— Конкуренция всё равно, — ответил Бородин. — И за брата обидно было, чего скрывать. Думал, они его подсидели, выжили. Вот и взъелся.

— А сейчас? — уточнил я.

Бородин промолчал. Так, первая трещинка на нашей стене изо льда.

— Враждовать всегда легко, — сказал я. — А вот дружить сложнее. Зато это спокойнее и надёжнее. Подумайте об этом. Нам нет нужды продолжать эту войну.

— Странный вы человек, Агапов, — хмыкнул Бородин. — Терапевт, а лезете, куда не просят. В чужие дела, в чужие дрязги. Зачем вам это?

— Не могу оставаться в стороне, — пожал я плечами. — Всего доброго, Станислав Сергеевич.

Я оставил его размышлять над своими словами, а сам отправился в поликлинику. Важный разговор. Кто знает, может, он к чему-то и приведёт.

Почти дошёл до стационара и вдруг увидел на улице Лену. Она стояла и явно ждала меня.

— Что случилось? — поспешил я к ней. — Ты чего одна вечером тут стоишь?

— Тебя жду, — выпалила она. — Нам надо поговорить.

— Что такое? — спросил я.

Лена тяжело вздохнула, собираясь духом.

— Кажется, я в тебя влюбилась! — выпалила она.

Приехали…