Глава 8

Итак, в моём кабинете стоял Шарфиков с лампочкой во рту. Бывает хуже? Для него даже не знаю…

Я смотрел на Шарфикова, он смотрел на меня. Искра, буря, безумие… Да какого чёрта вообще?

— М-м-м-м, — повторил он. — М-м-м-м!

Очень содержательно. Взрослый человек, который совершил просто абсурднейшую глупость. И теперь надеялся, что всё обойдётся

— Да не мычи ты, — сказал я ему. — Только хуже себе сделаешь.

Хотя куда уж хуже.

— Не двигай челюстью, — продолжил я. — Ни в коем случае не закрывай её.

Он еле заметно кивнул.

— И главное, — добавил я, — не пытайся её вытащить сам. Если ты сейчас сожмёшь зубы, то стекло треснет и ты получишь осколки в ротовой полости. И вся эта история закончится тем, что мы поедем в Саратов, в челюстно-лицевую хирургию, с риском перфорации твёрдого нёба. Ты меня понял?

Шарфиков с ужасом кивнул. Видимо, до него только сейчас в полном объёме дошло то, что он сделал. На лбу у него выступила испарина, а глаза стали круглыми. Как бы он ещё в обморок не грохнулся прямо посреди моего кабинета. Только этого мне не хватало.

— А сфоткать можно? — невинно поинтересовалась Лена. — На память.

Она всё ещё злилась на Стаса и тем более на его медсестру Кристину за ту подставу с деньгами.

— Нет, — строго ответил я. — Сейчас это пациент, а не наш коллега.

Она послушно кивнула, но в глазах у неё всё равно прыгали смешинки. Я её, в общем-то, понимал. Сам с трудом сохранял лицо.

— Стас, ты сам её засунул в рот? — спросил я. — Кивни, если да.

Он виновато и коротко кивнул.

Взрослый мужчина, двадцать семь лет. Врач-терапевт, с высшим образованием. Решил запихать себе лампочку в рот. Ну это же анекдот, такого в жизни просто не бывает! Хотя у меня вообще, кажется, бывает всё.

— Прочитал в интернете, что это невозможно, и тебе в голову пришло проверить это лично? — со вздохом продолжил я.

Помотал головой. Ну ладно, не всё потеряно. Может, его кто-то надоумил.

— Лена, Кристину найди, — распорядился я. — Её помощь нам понадобится. Стас, а ты иди на кушетку.

Можно было бы отправить его к хирургам, но не хотел навлекать на Шарфикова позор на всю больницу. Лучше уж в курсе этой истории будет поменьше людей.

Стас аккуратно присел на кушетку и со страхом посмотрел на меня. Он явно боялся того, что будет дальше.

Я наклонился над ним, осмотрел его.

Лампочка стояла классически: колба внутри ротовой полости, цоколь у самых губ, челюсть в вынужденном максимальном раскрытии. Жевательные мышцы в таких случаях спазмированы и удерживают всю эту конструкцию.

Достал бинт, салфетки, физраствор.

— Так, слушайся меня, — сказал я Стасу. — Делай всё строго так, как я говорю.

Он снова закивал.

Я активировал прану и аккуратно направил её на жевательные мышцы. Снял спазм.

— Сейчас я попробую очень аккуратно разжать тебе челюсть, — сказал я. — Ты должен максимально расслабить лицо. Представь, что ты спишь. Не пытайся мне помогать, просто будь тряпкой. Понял?

Ему же не сложно побыть тряпкой? Шарфиков снова кивнул.

Я положил одну руку ему на лоб, чтобы зафиксировать голову, а пальцами другой руки осторожно нащупал жевательные мышцы с внешней стороны. Прана показывала мне, где именно держится напряжение. Я продолжал мягко воздействовать на эти мышцы.

Через минуту рот Шарфикова открылся достаточно, чтобы я мог аккуратно обхватить цоколь лампочки. Ещё немного, и я медленно, без резких движений, вытащил её. Стекло было целым.

Шарфиков сделал судорожный вдох и схватился за челюсть.

— Получилось! — выдохнул он. — Саня, ты волшебник. Я думал, всё, придётся МЧС вызывать.

— Ага, сразу в приёмную президента бы позвонил и доложил про лампочку, — устало ответил я. — Стас, ты идиот?

— Ну, научный интерес… — промямлил он. — Я с нашим стоматологом поспорил. Он мне говорит, что челюстно-лицевые суставы настолько гибкие, что можно лампочку в рот засунуть и достать. Я не поверил!

Просто десять из десяти.

— А оказалось, и правда можно, ты же помог достать, — добавил он, явно о чём-то размышляя.

— Стас, у тебя высшее медицинское образование, — напомнил я. — Ты в курсе, почему лампочка изо рта не вынимается? Челюсть в спазме, плюс анатомически нижнечелюстной сустав не рассчитан на такой угол раскрытия в обратную сторону. Это в любом учебнике по анатомии есть. И наш стоматолог точно это знает.

— А я думал, это миф, — виновато протянул он.

— Это не миф, Стас, — вздохнул я. — Это физиология. И теперь ты её прочувствовал на себе. Поздравляю, тебя развели.

Я взял салфетку, смочил её физраствором.

— Прополощи рот, — сказала я Стасу. — И приложи холодную салфетку к челюсти снаружи. Мышцы перенапряглись, будет немного болеть. Дома поешь что-нибудь мягкое, не нагружай челюсть до завтра.

Шарфиков послушно прополоскал рот и прижал салфетку к щеке. Вид у него был смущённый и жалкий.

— А повязку накладывать не надо? — спросил он со странной надеждой в голосе. Видимо, рассчитывал на какое-то героическое завершение своей глупой истории.

— Повязку? — я приподнял бровь. — Стас, у тебя нет перелома. Обычное перенапряжение жевательных мышц. Максимум, что я могу тебе предложить — это эластичный бинт на пару часов. Но смысла в этом особого нет.

— А вдруг челюсть отвалится? — он испуганно потрогал подбородок.

— Она не отвалится, — если я сам по ней не дам, конечно. — Дома поешь что-нибудь мягкое. Не жуй жвачку, не грызи орехи, не зевай широко. К завтрашнему дню всё пройдёт. Если будет сильно болеть, выпей ибупрофен.

— Хорошо, — он послушно кивнул. — Сань, спасибо. Я твой должник. А со стоматологом я после смены отдельно поговорю, — с прищуром закончил он, и мне показалось, что я ещё услышу об этой истории.

— Да ты давно уже мой должник, — вздохнул я. — И вот что, Стас. Пообещай мне одну вещь. Больше никаких сомнительных споров. Ни лампочек, ни ложек, ни вилок в розетку. Ничего. Договорились?

— Ага, — кивнул тот.

Лена вернулась в кабинет.

— Кристина у них в кабинете, — доложила она. — Сказала, что вызовов у Стаса не так много.

— Тогда после адресов сразу домой, — велел я. — Всё, иди давай.

Шарфиков кивнул и удалился. Лена, дождавшись, пока дверь за ним закроется, всё-таки прыснула со смеху.

— Он хоть когда-нибудь повзрослеет? — спросила она.

— Я уже не уверен, — честно ответил я.

Посмотрел на лампочку, которая лежала на столе. И ведь правда, додумался же! Как мне вообще оставлять его в поликлинике, если он до сих пор творит такой абсурд? Я аккуратно завернул лампочку в салфетку и положил в верхний ящик стола. На память.

Пусть будет как напоминание о том, что у меня в подчинении работают люди, которые без присмотра легко провоцируются на нечто подобное. И что уехать из Аткарска я не могу при всём желании. Эти люди без меня просто пропадут. Шарфиков через неделю голову между перил засунет.

После истории с Шарфиковым, которую Лена окрестила лучшей историей дня, я отправился в отделение профилактики. Ирины Петровны там снова не было, а Вика что-то увлечённо делала в телефоне.

Первым делом я взвесился. Сто пять килограмм, отлично, просто отлично! Иду дальше, медленно, но верно.

— Александр Александрович, добрый день, — улыбнулась Вика. — А я только что про вас думала.

— Что-то хорошее? — усмехнулся я.

— Рабочее, — отозвалась она. — Вы по поводу лекции? Выбрали себе тему?

Тему я успел продумать ночью. В этот раз даже не придётся нести материалы Кречетову.

— Сезонные обострения. Что делать весной, — ответил я. — Авитаминоз, обострения хронических ЖКТ, депрессивные расстройства, аллергические реакции на цветение. То, с чем все в апреле и мае сталкиваются и про что никто толком ничего не знает, кроме рекламы поливитаминов из телевизора.

Вика тут же кивнула.

— Сделаю анонс, — сказала она. — На самом деле, к вам уже люди записываются даже без темы. А сейчас вообще ажиотаж, в связи с… новостями. Так что большинство довольствуется прямым эфиром. К другим лекторам тоже ходят, конечно. Просто меньше. Тейтельбаум себе аудиторию собрал. К Варе на завтра тоже записались. Но с вами это не сравнится.

Приятно.

— На субботу можно снова мастер-класс назначить, — задумчиво сказал я. — Ане понравилось по рецептам готовить. Хотя без Кречетова добиться финансирования будет трудно.

— А может, другой мастер-класс? — спросила Вика. — По зарядке.

Зарядка… Я задумался. Провести такой массовый спортивный флэшмоб было идеей довольно интересной. Просто показать простые упражнения, которые можно делать утром. И, что важно, не требует финансирования вообще. Только площадка и я.

— Идея отличная, — улыбнулся я. — Давай на субботу это и назначим. Сделаешь?

— Конечно, — Вика явно загорелась этой идеей. — Прямо на улице можно, погода уже хорошая! Ой, это так здорово будет!

Она принялась рассказывать какие-то свои идеи, и в итоге мы минут двадцать обсуждали предстоящий мастер-класс. Запланировали нечто грандиозное.

После этого я вернулся в кабинет, собрался и отправился на вызовы. Один из них Ирина обозначила очень необычно: «Срочно! Аллергия на свиней».

Звучит интригующе. Так что туда мы с Костей и отправились в первую очередь. Костя уже немного оттаял, хотя всё равно продолжал дуться за мой уход.

Мы подъехали к частному дому, и я поспешил к пациентке Антоновой. На калитке висела табличка: «Осторожно, злая собака», под которой висел нарисованный дополнительный знак: «И две свиньи. Они тоже». Всё интереснее и интереснее.

Я постучал в калитку. Открыла женщина лет сорока, в фартуке и косынке.

— Доктор? — спросила она. — Заходите, заходите.

По участку спокойно бродили две свиньи. Посмотрели на меня и занялись дальше своими делами. Одна, чёрно-розовая, всё-таки подошла, обнюхала мои штанины и удовлетворённо хрюкнула. Видимо, я прошёл проверку.

— Они вас не тронут, — сказала Антонова. — Они вообще ласковые. Как собаки.

Мы прошли в дом, сели за стол.

— Рассказывайте, что случилось, — сказал я.

Антонова тут же продемонстрировала мне свои руки. Конечности были покрыты характерной красноватой сыпью с шелушением. Классический контактный дерматит.

Перепроверил себя праной — да, так и есть.

— Когда это началось? — спросил я.

— Дней пять назад, — ответила та. — Сначала зачесалось, потом покраснело, потом сыпь пошла. Наверное, на свиней аллергия. А мне куда ж без них!

— Как вас зовут? — уточнил я.

— Лариса Михайловна, — представилась женщина.

— Лариса Михайловна, это контактный дерматит, — объяснил я. — Раздражение кожи от чего-то, с чем вы контактируете руками. Свиньи тут ни при чём. Скажите, вы что-то делали руками последнюю неделю, чего раньше не делали? Новые средства, новый корм, новые удобрения, новая бытовая химия?

Антонова задумалась.

— Корм, — сказала Лариса Михайловна. — Корм новый. Я на прошлой неделе мешок купила у мужика на рынке, по дешёвке взяла, он со скидкой отдавал.

— Покажете? — спросил я.

Мы вышли во двор. Мешок стоял в сарае. Я посмотрел на этикетку. Ну конечно, срок годности истёк семь месяцев назад.

— Лариса Михайловна, этот корм просрочен, — заявил я. — И, насколько я могу судить по запаху, в нём плесень. Вы его руками насыпаете?

— Ну а как иначе! — пожала она плечами. — Как просрочен? Вот ирод, а клялся, что нормальный. Я и не посмотрела!

— Вот это и есть причина вашей «аллергии на свиней», — объяснил я. — У вас аллергический контактный дерматит на плесневые споры в зерне. Корм лучше выбросить, а новый старайтесь насыпать в перчатках. Руки помоете тёплой водой с детским мылом, насухо вытрете, и я выпишу вам мазь. Наносить на руки два раза в день, пять-семь дней.

Выписал обычный крем с глюкокортикостероидами. А также, разумеется, влил в неё прану, чтобы тоже снять воспаление.

— Александр Александрович, спасибо, — улыбнулась пациентка. — А я думала, придётся со свиньями расставаться!

— Не за что, — улыбнулся я.

Попрощался и вышел. Чего у меня только не было за эти дни… То вампиры, то свиньи. Боюсь представить, что будет дальше.

После вызовов я вернулся в поликлинику, и меня вызвала к себе Савчук. Которой снова пришлось стать и.о. главврача.

— Александр Александрович, здравствуйте, — кивнула она мне. — Я уже в курсе про Кречетова. Позвонила в Саратов, даже с ним дали недолго поговорить. Прогноз благоприятный, и всё благодаря вам.

— Это была командная работа, — возразил я.

— Может быть, но руководили командой вы, — сказала Савчук. — И диагноз поставили вы. Не надо скромничать.

— Спасибо, — кивнул я.

— Я по другому поводу вообще, — Елизавета Михайловна нервно посмотрела в окно. — Вот всегда, когда я остаюсь за главного врача, начинается какой-то хаос.

Это я хорошо помню, в прошлый раз была вспышка кори.

— Что такое? — спросил я.

— Поляков написал жалобу на Маргариту Семёновну, — вздохнула та. — Я ещё никому не говорила. Требует пересмотра её квалификационной категории «в связи с сомнениями в актуальности диагностических навыков». И даже привёл три случая, в которых заключение якобы неправильное.

— Могу взглянуть? — спросил я.

— Конечно, — она показала мне документ.

Все три случая были описаны верно, а Поляков просто использовал дополнительные придирки. Как я и думал. Рентгенолог не ставит клинический диагноз. Рентгенолог описывает рентгенологическую картину и формулирует дифференциально-диагностический ряд. Окончательный диагноз ставит лечащий врач. Маргарита Семёновна работала строго по методике. Поляков либо этого не знал, либо знал, но прикидывался дурачком. Я ставил на второе.

— Маргарита Семёновна всё описала верно, — заметил я. — Поляков тут не прав.

— Я тоже так думаю, — устало ответила Савчук. — Но мне нужно это сформулировать письменно. С опорой на нормативную базу. Поможете?

— Да, сейчас займусь и скину вам на почту, — кивнул я. — Только документ тогда себе сфотографирую.

— Спасибо, — выдохнула Елизавета Михайловна. — Огромное спасибо.

С Поляковым точно нужно будет разобраться отдельно. Он уже переходил все границы.

— По поводу школы здоровья не решили? — спросила Савчук. — Кого оставите?

— Пока нет, — покачал я головой. — Думаю.

— Хорошо. Тогда на этом всё.

Я кивнул и вышел из кабинета. У себя первым делом составил ответ Полякову и отправил его Савчук. Потом занялся другими текущими делами.

Вечером после работы отправился к бабе Дуне и её внучке. Варя нервно ходила по дому, а старушка невозмутимо готовила ужин.

— Заходи, доктор Александр, — кивнула знахарка. — Вот, может, хоть ты её успокоишь.

— Саша, рада видеть, — нервно выдохнула Варя. — А я уже думала тебе звонить!

— Нервничаешь перед завтрашним выступлением? — спросил я.

— Ещё как! — ответила девушка. — Я никогда перед столькими людьми не выступала. А если засмеют? Не будут слушать? Или ещё чего?

— Тебя все будут слушать, — заверил я её. — Ведь они для этого и придут. А материал у тебя интересный, я же смотрел. Так что ты зря переживаешь.

— Может, ещё раз посмотришь? — не унималась Варя.

Я снова просмотрел её записи. Про растения, про мифы, с примерами, без лишних терминов, которые обычные люди не понимают.

— Всё отлично, — снова повторил я. — Серьёзно. Я тебя завтра представлю, ты выйдешь и всё расскажешь. Буду в первом ряду. Если запнёшься, то смотри на меня.

— И ты правда думаешь, что им это будет интересно? — спросила Варя.

— Им это будет очень интересно, — кивнул я. — Не переживай.

— И давайте ужинать, — весело добавили баба Дуня. — Я похлёбку сварила.

Она налила нам простой похлёбки с овощами, и мы принялись за еду. Старушку было прям не узнать: помолодевшая, радостная. Возвращение внучки домой пошло ей на пользу, я не мог этого не заметить.

— Варь, я вообще по другому поводу ещё пришёл, — доев похлёбку, заявил я.

— Что такое? — удивилась та.

— Я по поводу магазина, — сказал я.

Варя замерла и подняла на меня глаза.

— Магазина? — переспросила она. — Ты о чём?

— Я хочу открыть магазин с травами в Аткарске, — заявил я. — И мне бы очень пригодилась твоя помощь.

Это именно та идея, которая пришла мне не так давно. Я тщательно её обдумал и решил, что она отличная. Продавать травы, которые уже сразу будут запитаны моей праной. Это будет явное преимущество.

Травы и так работают, а с праной будут работать заметно лучше. И никто не догадается, в чём подвох.

Зато, когда люди почувствуют эффект, спрос будет только расти.

— Саш, я не знаю даже… — протянула девушка. — Ты же помнишь, как в Саратове…

— Варя, ты отлично разбираешься в травах, — заявил я. — А твой саратовский опыт не был провалом. Ты открыла магазин в большом городе, в неподходящем районе, с неподходящей арендой, с не лучшей рекламой. Ты не прогорела как травница, ты прогорела как новичок в саратовском бизнесе. Это разные вещи.

Варя молчала.

— В Аткарске, — продолжил я, — другая публика и другой механизм. Здесь не нужен магазин в торговом центре. Здесь работает сарафанное радио. И люди к нам пойдут, я тебя уверяю.

И в этот момент заговорила баба Дуня.

— Варька, — строго сказала она.

Девушка повернулась к ней.

— Не дури, — так же строго сказала знахарка. — Взяла и открыла с доктором магазин. Сама говорила, что дома сидеть надоело.

— Но меня ещё больше ведьмой станут считать, — сказала та.

— Не станут, — заявил я. — Потому что с тобой в команде будет врач работать.

Варя долго молчала. Потом решительно посмотрела на меня.

— Давай, — сказала она. — А бабушка нам с товаром помогать будет. Попробуем, мне и в самом деле нравится этим заниматься.

Я улыбнулся и кивнул. Отлично, теперь у меня есть компаньон. Можно начать продумывать детали.

Мы немного посидели в тишине, допивая чай.

— По поводу лекции, — сказал я. — Завтра перед ней не пей кофе или крепкий чай. Не ешь сладкого. У тебя и так адреналин будет зашкаливать. Лучше твой собственный отвар, мяты с мелиссой.

— Это я знаю, — улыбнулась Варя. — Не волнуйся. И спасибо тебе большое!

Я не стал их больше отвлекать, попрощался и вышел на улицу. Медленно пошёл по улочкам Аткарска. И тут у меня зазвонил телефон. Вадик.

— Привет, — взял я трубку. — Что случилось?

— Сань, проблемы, — выдохнул он. — Мне оповещение на телефон пришло, в клубе сигнализация сработала. Я приехал, здесь замок взломан. А внутри…

— Я сейчас буду, — перебил его. — Жди!