Глава 10

Ни часа без прикола у участкового терапевта.

— Колеса нет, — повторила Галина Фёдоровна. — И что нам теперь делать⁈ Как я поеду? А я ведь уже пообещала всем эту чёртову флюорографию, вы сами всё про списки необследованных говорили, и вообще…

— Успокойтесь, — строго сказал я. — Сейчас разберёмся. Идёмте на улицу.

Мы вышли из поликлиники и прошли к стоянке, где и стоял флюорограф. Большая белая машина с надписью «ПЕРЕДВИЖНОЙ ФЛЮОРОГРАФИЧЕСКИЙ КАБИНЕТ» вдоль борта. И левое переднее колесо отсутствовало.

Не пробито, не порезано, а просто снято. Аккуратно так. Зато вместо него кто-то заботливо положил несколько кирпичей. Очень мило.

— Что делать⁈ — нервничала Остроухова. — Вот как теперь⁈

— Сейчас разберёмся, — отозвался я.

Уже хотел сформулировать гипотезу, но тут на стоянку подъехала машина скорой помощи, и из неё вылез Влад. Тот самый водитель, который однажды по ошибке хлебнул бензина, и пришлось оказывать ему первую медицинскую помощь.

— Александр… Саш, мне это, Лёха позвонил, — сказал он виноватым голосом. — Ну, водитель, которого на флюорограф поставили. Я это… не специально.

Так, а вот, похоже, и разгадка.

— Что ты не специально? — спросил я.

— Ну, — Влад помялся. — Колесо снял. Ваше. У меня заднее левое дёрнуло, а по габаритам ваше идеально подходило. Я это, на ночь его и взял. Запаски у меня не было же. Думал, ночь откатаюсь, утром на автосервис, и верну. Не думал, что оно вам сегодня понадобится. Я щас мигом его на место поставлю, уже новое купил!

Я тяжело вздохнул.

— Ставь давай, — кивнул я. — А то доктору уже ехать надо!

— Сейчас, — поторопился Влад.

Он добежал до своей «буханки», подозвал Алексея на помощь, и они занялись колесом. Галина Фёдоровна гневно выдохнула.

— Ну надо же, колесо стащил, — покачала головой она. — Хорошо, что вернул!

— Главное, что ситуация разрешилась, — кивнул я.

Вскоре колесо вернулось на своё место. Влад ещё раз извинился и ушёл к себе. Я пожелал Остроуховой хорошего выезда и направился назад в поликлинику.

Вернулся в кабинет, где меня уже дожидался Ткачёв в своих неизменных солнцезащитных очках.

— Весь мир просто ослепителен, — весело заявил он мне. — Особенно когда с утра нет свежих умерших.

Ох уж этот юмор патологоанатомов.

— Доброе утро, Никита Александрович, — кивнул я. — Вы по делу?

— Не, просто поболтать немного, — махнул он рукой. — Ты не против?

— Нет конечно, — отозвался я.

Прошёл к своему месту и сел за стол.

— Олеську помнишь? — спросил Ткачёв.

Племянница патологоанатома, которой он однажды одалживал Геннадия Йориковича для урока. В итоге тащить скелет пришлось мне. Хорошо помню.

— Да, — ответил я. — Что с ней?

— Олеся записалась в вампиры, — заявил Никита Александрович.

Прекрасные новости. И снова вампиры, сколько же можно!

— В каком смысле? — уточнил я.

— Да мода какая-то началась в нашем городе, — пояснил тот. — Настя боится, что Олеся дуростью какой-то мается. А я вот думаю — пусть развлекается, пока молодая. Не всё же про учёбу думать. А это модно, книжки всякие, «Сумерки» эти. В моё время были битлы и Цой, у них вампиры.

— И как это проявляется? — спросил я. — Её «вампиризм»?

— О, это отдельная история, — хмыкнул Ткачёв. — Она стала краситься в бледный. Губы делает себе тёмные. Под глазами тоже тени тёмные. Она у меня уже похожа не на племянницу, а на моего пациента. Ну, ты понял.

Пациента патологоанатома. Понял, как же.

— И носит только чёрное, — продолжал Ткачёв. — Чёрная водолазка, чёрная юбка, чёрные колготки, чёрные ботинки. Ну, мне кажется, главное, чтоб учёбе не мешало. А учится она по-прежнему хорошо. Но вот остальное…

— Что остальное? — уточнил я.

— Чат у них какой-то, — ответил Ткачёв. — «Клан полуночных». И она верит, что в Аткарске есть настоящие вампиры. Вчера был у них в гостях, так она спросила, можно ли по анализу крови определить вампиризм.

— И что ты ей ответил? — улыбнулся я.

— Я сказал, что таких анализов не существует, — хмыкнул он. — Потому что не существует и вампиров. Так она сказала, что в чате говорят обратное. И что один человек в нашем городе уже стал вампиром после укуса.

Это про Алису наверняка. И того самого Арнольда, который ударил её электрошокером. То есть слухи об этом уже поползли по городу, только в своём собственном ключе.

— А на вечеринках Олеся была? — спросил я. — Вампирских.

— Нет, сестра бы не отпустила, — покачал он головой. — Так что точно нет. А чего это ты вдруг спрашиваешь?

Я рассказал про историю с Алисой.

— Надо же, какое дело, — протянул Никита Александрович. — Слушай, надо тогда, чтобы Олеська с полицией поговорила. Может, она расскажет что-то про эти вечеринки.

— Я дам номер лейтенанта Жарова, позвони ему, — кивнул я. — Это может быть важно.

Продиктовал номер, патологоанатом кивнул.

— Ну и дела, — повторил он. — Думал, просто новости расскажу, а тут целое детективное расследование. Надо Олеське сказать, чтобы осторожнее была со своими вампирами. А то мало ли что.

— Точно надо, — кивнул я.

Мы с Ткачёвым ещё немного поговорили о новостях, и он ушёл. Я же собрался и поехал на адреса.

Вызовы были стандартными: ОРВИ, давление, снова ОРВИ. В одном из дворов на стене дома внезапно встретил надпись красной краской «ПОКА НЕ ПОЗДНО».

Очень похожа на надпись в клубе у Гриши и Влада. Интересно, неужели и тут брат Бородина постарался? На всякий случай сфотографировал надпись.

После вызовов вернулся в кабинет.

— Тебя Чердак искал, — улыбнулась Лена. — Жить без тебя не может.

Как раз на этих словах Чердак и заглянул в кабинет.

— Саня, брат! — воскликнул он.

— А я говорила, — подняла брови Лена. — Пойду-ка я…

Я хмыкнул и кивнул.

— Привет, — поздоровался с Чердаком. — Что такое?

— Сань, — он сел напротив меня. — У меня к тебе разговор. Серьёзный.

Других у Чердака и не бывает.

— Ну говори, — кивнул я.

— Ты только не смейся, — предупредил он. — Дело-то очень серьёзное. Я Лизке кольцо хочу подарить.

Я чуть улыбнулся.

— Кольцо? — переспросил я.

— Не обручальное! — воскликнул Чердак. — Не подумай! Я не туда тороплюсь. Ну, ты понял куда. Я просто… ну, понимаешь… красивое кольцо. Чтобы она поняла. Что я к ней серьёзно. До самого… ну, до самого гроба. Ну, в смысле, надолго.

— Понял я, — остановил я его объяснения.

— Она же классная, — продолжил Чердак. — У нас правда всё хорошо. Пьёт свой кофе рядом, а мне и не надо больше ничего, внатуре вот. И я подумал, ну сколько можно. Я уже не пацан, и она не девочка. Надо показать.

Формулировка, конечно, в стиле Чердака, но я всё понял.

— Отличная идея, — ответил я. — Ты молодец.

Он кашлянул.

— Сань, вот я и пришёл, — сказал он. — Я ж в этом ни хрена не понимаю. Какое кольцо? Где брать? Как дарить? Я в Саратов поеду, в нормальный магазин, не в Аткарске же искать. Но я ж этих колец в жизни не выбирал. А сеструху просить не хочу, ей рожать уже вот-вот. Матушка же всю историю превратит в драму. А у тебя голова. Ты с женщинами умеешь говорить. Тут же головой надо.

Логично.

— Ну, с выбором самого кольца я точно не помогу, — сказал я. — Выбери то, что тебе понравится. Я думаю, сильно дорогое не надо, Лиза не любит роскошь. Главное, с размером угадать. Для этого незаметно возьми у Савчук кольцо, которое она не носит. И попроси такого же размера. И да, дарить лучше наедине. Не в кафе, а дома, в романтической обстановке. Чтобы это было чисто ваше событие.

— Я же говорю — голова! — восхищённо заявил Чердак. — Умеешь вот ты, Саня. Ты только это Лизе не говори. Это секрет.

— А я как раз собирался, — хмыкнул я. — Сарказм. Ничего я не скажу.

— Отлично, — он встал со стула. — Спасибо, Саня. Ты лучший.

И он закрыл за собой дверь. Я усмехнулся. Чердак и Савчук, для меня эта парочка до сих пор казалась немного странной. Но тем и лучше, противоположности притягиваются.

Я занялся работой с документацией, а потом Лена вернулась и мы начали приём.

Первой в кабинет вошла женщина лет сорока пяти. Высокая, в строгом сером костюме.

— Здравствуйте, Александр Александрович, — поздоровалась она.

— Здравствуйте, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь.

Она села на стул.

— Меня зовут Лозовая Екатерина Семёновна, — представилась женщина. — Я к вам по записи. Через регистратуру. Вы последняя инстанция. Я была у аллерголога, дерматолога, эндокринолога. Никто не нашёл ничего конкретного. А мне плохо.

Здесь явно кроется какой-то интересный терапевтический случай.

— Давайте по порядку, — сказал я. — Что именно вас беспокоит?

— Приступы, — пояснила Екатерина Семёновна. — Лицо, шея и грудь внезапно начинают краснеть до ярко-красного цвета. Как будто меня обожгло. Длится минут пятнадцать, иногда двадцать. Потом проходит само. Никакой сыпи, никакого зуда, никакой температуры. Просто покраснение. И ощущение, что меня изнутри жаром обдало.

Интересно.

— Когда это впервые появилось? — спросил я.

— Месяца три назад, — ответила Лозовая. — Аллерголог спрашивал связь с чем-то. Я целый дневник вела по его рекомендации. Никакой связи с едой нет, приступ может случиться и натощак, и после плотного обеда. Лекарства я принимаю только противозачаточные, давно, ничего не меняла. Косметику отменила на месяц, эксперимента ради. Не изменилось.

— Менструальный цикл регулярный? — спросил я.

— Регулярный, климакса ещё нет, — ответила та. — Анализы на гормоны делала, там норма. Эндокринолог сказал — никаких признаков перименопаузы.

— Хорошо, — кивнул я. — Скажите, Екатерина Семёновна, эти приступы когда у вас бывают? В какие дни? В какое время суток?

Она внезапно улыбнулась.

— Мне все говорили, что вы хороший врач, — заметила она. — Наблюдательный точно. Я этот вопрос задавала себе сама. Начала вести дневник, во сколько у меня приступы и какой это день недели. И знаете что, Александр Александрович? Приступы у меня по будням. И только. По выходным ни разу не было.

Ещё интереснее.

— А время? — уточнил я.

— С утра, — ответила та. — После того как прихожу на работу. И в течение дня несколько раз. Обычно перед важными встречами.

— Где вы работаете, Екатерина Семёновна? — спросил я.

— Начальник отдела в городской администрации, — сказала та. — Перешла на эту должность с менее ответственной, была главным специалистом. Меня повысили.

Я кивнул. После опроса осмотрел женщину, заодно проверил праной. Диагноз понял довольно быстро.

— Екатерина Семёновна, у вас не аллергия, — заявил я. — Эти покраснения — стрессовая реакция вашей нервной системы. Называется эритрофобия или, если проще, синдром идиопатического покраснения. Так называемый блашинг-синдром.

Екатерина Семёновна немного помолчала.

— Расскажите подробнее, — сказала она. — Что это значит?

— У нас с вами есть симпатическая нервная система, — начал объяснять я. — Когда вы переживаете, она активируется. Учащается пульс, повышается давление, расширяются сосуды кожи лица, шеи и груди. У некоторых людей, особенно у людей с тонкой светлой кожей, этот ответ выражен сильнее, чем у других. Вот как у вас. И когда вы попадаете в новую для себя ситуацию повышенной ответственности, ваша нервная система реагирует таким образом.

— Но я не чувствую тревоги, — возразила Лозовая. — Понимаете? Я не нервничаю, не переживаю. Спокойно работаю себе.

— Это самое интересное, Екатерина Семёновна, — кивнул я. — И самое типичное. В вашем случае голова справляется. А тело нет. Тело не получило сообщение, что вы справились. И продолжает реагировать на сам факт вызова. Это очень частая история у людей, которые «держат лицо». Чем лучше человек держит лицо снаружи, тем громче у него реагирует тело внутри. Это, если хотите, такая плата за выдержку.

Она посмотрела на меня внимательно. Снова помолчала.

— Что вы мне назначите? — спросила Екатерина Семёновна.

— Ничего, — ответил я.

Грубо говоря ничего. Прану в неё я уже успел влить, разумеется.

— В смысле, ничего? — удивилась женщина.

— В прямом, — пожал я плечами. — Никаких таблеток, никаких успокоительных, никаких мазей. Это всё лечение симптома. А лечить надо сам механизм. Поэтому будем работать с поведением.

— Это как? — заинтересовалась она.

— Первое, — я одновременно принялся писать. — Диафрагмальное дыхание. Очень простая техника. Перед каждой важной встречей за пять минут вы садитесь, кладёте одну ладонь на грудь, вторую на живот и дышите так, чтобы поднималась только нижняя ладонь. Вдох на четыре счёта. Задержка дыхания на семь счётов. Выдох на восемь счётов. Шесть-семь циклов. Это переключает ваш блуждающий нерв с симпатической работы на парасимпатическую. Тело успокаивается до того, как успеет среагировать. Понятно?

— Понятно, — кивнула Лозовая.

— Второе, это дневник тревоги, — продолжил я. — Каждый раз, когда у вас случается приступ, записываете дату, время, что было за полчаса до. С кем разговаривали, какое сообщение получили, о чём думали. Через две недели посмотрите. Я почти уверен, что вы увидите паттерн, конкретные триггеры. И тогда с этим уже можно работать прицельно.

— Хорошо, — снова кивнула та.

— Ну и третье, надо найти психотерапевта, — сказал я. — Хорошего. С опытом работы с тревожными состояниями.

— Поняла, займусь, — спокойно ответила Екатерина Семёновна. — Спасибо, Александр Александрович.

— Не за что, — кивнул я.

Отдал её рекомендации, и она вышла из кабинета.

Приём прошёл стандартно. После я отправился в конференц-зал. Сегодня Варя читала лекцию, и я обещал прийти её поддержать.

Как обычно, зал был полон. Много постоянных слушателей, но также было несколько новых людей.

Лена села в первом ряду и заняла мне место. Рядом с нами — Ирина Петровна и Маргарита Семёновна. Последняя пришла послушать из чистого интереса.

В проходе суетилась Вика с телефоном, а за кафедрой стояла Варя. Я прошёл к ней.

— Всё будет хорошо, — шепнул я девушке. Затем взял микрофон. — Всем добрый вечер. Сегодня у нас — лекция про травы. И читать её будет эта замечательная девушка, Варвара. Прошу любить и жаловать.

Слушатели зааплодировали, и я передал микрофон Варе.

— Добрый вечер, — начала она. — Сегодня я расскажу вам о лекарственных травах. Тема называется так: «Лекарственные травы: правда и мифы».

По залу прошёл одобрительный гул. Пока что ведьмой Варю не называли, и я сомневался, что мои слушатели будут таким заниматься.

— Я знаю, что многие из вас травами пользуются, — продолжила Варя. — Моя бабушка тоже. Она всю жизнь лечила травами и научила всему меня. Но надо помнить: травы — это как любое другое лекарство. Они могут помочь, а могут навредить.

Хорошее начало, она молодец.

— Начнём с самого важного заблуждения, — сказала Варя. — Трава — это натуральное, а значит безопасное. Запомните, пожалуйста, натуральное не значит безопасное. Самые сильные яды в природе натуральные.

Как раз в тему моей прошлой лекции про дозировки. Яд в одной дозировке смертелен, а в другой полезен.

Далее Варя начала рассказывать про группы трав, их действия и побочные эффекты. Это тоже было интересно, про пару трав я даже не знал, не успел пройти с бабой Дуней. Остальные люди тоже слушали очень внимательно.

А потом Варя перешла к мифам про травы.

— Миф первый, — начала девушка. — Травы можно пить сколько угодно, вреда не будет. Это неправда. У трав есть курсы и дозировки, как у лекарств. Любую траву надо пить курсом, а не годами. Миф второй. Если трава не помогла, надо просто пить больше. Но это ложь, передозировка травами вполне реальна.

Хорошее уточнение.

— Миф третий и самый частый, — Варя сделала паузу. — Травы можно спокойно сочетать с любыми таблетками. Это самый частый миф, и мы разберём его подробнее.

Это была, наверное, самая интересная часть лекции. Люди приготовились слушать.

— Существуют опасные сочетания трав и лекарств, — сказала Варя. — Первое опасное сочетание — это зверобой и антидепрессанты. Зверобой сам по себе довольно мощный. Он не только улучшает настроение, ускоряет работу печёночных ферментов, которые расщепляют лекарства. Любое лекарство начинает выводиться из организма быстрее. Если пить его с противозачаточными, это может привести к незапланированной беременности. А если зверобой сочетать с современными антидепрессантами, может развиться так называемый серотониновый синдром. Это опасное состояние, которое сопровождается высокой температурой, давлением, спутанностью сознания. В тяжёлых случаях оно смертельно.

В зале повисла тишина. Я видел, как несколько человек переглянулись, такого они точно не ожидали.

— Второе, — продолжила Варя. — Сочетание чеснока, имбиря, гинкго билоба и препаратов, разжижающих кровь. Все эти травы сами по себе разжижают кровь. А значит, при сочетании эффект увеличивается. В результате возникнет повышенный риск кровотечения.

Отличные примеры. Варя ещё упомянула про солодку в сочетании с мочегонными, что тоже было опасно.

— Я понимаю, — сказала она, — что это звучит пугающе. Но травы действительно могут помочь. Просто относитесь к ним серьёзно, советуйтесь с врачом и не переусердствуйте. Травы — это часть медицины. И у них есть и польза, и риск. Спасибо за внимание.

Зал зааплодировал. Громко, искренне. Я был очень рад за Варю, лекцию отличная. Она и правда разбирается в теме, это поможет в нашем будущем бизнесе.

После лекции начались вопросы, как обычно, их было много. Варя отвечала на все обстоятельно, внимательно.

Когда лекция наконец закончилась и слушатели начали расходиться, к Варе подошли сразу несколько человек поблагодарить лично. Было видно, что девушку это ужасно радует.

Когда зал почти опустел, Варя подошла ко мне.

— Ну как? — спросила она. — Нормально получилось?

— Отлично, — улыбнулся я. — Ты большая молодец.

— Спасибо, — обрадовалась Варя. — Так волновалась. Так хорошо, что ты уговорил меня на это! Правда увидела, что людям про травы интересно. Теперь даже сама хочу, ну, магазин, как ты говорил.

— Всё будет, — заверил я. — Рад, что тебе понравилось!

Я предложил проводить Варю до дома, но она отказалась, сказала, что хочет погулять сама.

Так что я отправился домой. Время ещё не позднее, вполне можно в зал ещё сходить.

Но в моей квартире уже ожидал Гриша.

— Саш, где ты ходишь! — возмущённо воскликнул он. — Скоро ведь уже!

— Что скоро? — не понял я.

Гриша застыл на месте и выпучил глаза.

— Полночь! — заявил он.

Так, а что у нас в полночь? Он станет тыквой?