Глава 16

Так, надо быстро придумать, что мне вообще сделать. Резко закрыть дверь и сказать, что проверяющей показалось? Ну нет, такое показаться не могло, вряд ли поверит.

Шарфиков постарался на славу. Его руки у Кристины на талии, её руки — у него на шее. Прям кадр из фильма!

Сейчас они уже оторвались друг от друга и смотрели на нас. А Серафима Николаевна смотрела на них. Искра, буря, безумие…

Ёлки-иголки. Вот удружили!

Серафима Николаевна медленно поджала губы. Её спутники застыли с папками наперевес. В воздухе повисла тишина.

Шарфиков побледнел. Кристина побагровела. А я понял, что у меня есть ровно три секунды, чтобы спасти ситуацию.

И я ими воспользовался.

— А, вот вы где, — сказал я будничным тоном. — Серафима Николаевна, прошу прощения, что вы это увидели. Но раз уж застали — это даже хорошо. Показательно.

Проверяющая повернулась ко мне. Брови её поползли вверх.

— Что, простите, показательно? — ледяным тоном спросила она.

— Это не то, что вы подумали, — сказал я с невозмутимым лицом. — Это плановая проверка персонала на стрессоустойчивость. Господа, вы можете уже перестать играть свои роли и отцепиться друг от друга.

Да, потому что Шарфиков всё никак не мог догадаться, что хватит уже обнимать Кристину. После моих слов он торопливо сделал два шага назад, чуть не врезавшись спиной в шкаф. Ох, ё-моё, дайте мне сил и терпения.

— На… стрессоустойчивость, — медленно повторила Серафима Николаевна.

— Именно, — кивнул я. — Видите ли, мы периодически моделируем нештатные ситуации. Смотрим, как сотрудники реагируют на нарушение субординации и трудовой дисциплины. Кристина и Станислав Олегович — наши лучшие сотрудники в этом плане. Они любезно согласились разыграть эту сцену. Задача стояла простая: проверить, как другие коллеги отреагируют на нарушение. Сообщат ли мне, не пройдут ли мимо.

Я выдержал паузу. Да что вообще несу? Ладно, надо просто говорить всё это уверенным тоном, и всё тогда будет хорошо.

— А вы невольно стали участником эксперимента, — продолжил я. — И, должен сказать, справились блестяще. Сразу заметили, сразу отреагировали. Поздравляю. Не каждый бы среагировал так быстро.

Шарфиков рядом судорожно закивал. Кристина стояла пунцовая и не могла выдавить ни звука. Молодцы, конечно. Артисты погорелого театра.

Серафима Николаевна смотрела на меня долго. Но я спокойно выдержал её взгляд. Мол, ничего такого не случилось.

И она сдалась.

— Что ж, — изрекла она наконец, поджав губы. — Дело правильное. На работе никаких поцелуев быть не должно. Дисциплина прежде всего.

Она перевела взгляд на парочку.

— А вы, коллеги, неплохо справились со своей ролью, — добавила она. — Я почти поверила.

Или сделала вид, что поверила. Но это уже не важно.

Получилось. Кризис миновал, ситуация спасена.

Комиссия развернулась и пошла дальше по коридору. Я пропустил их вперёд. И на секунду задержался в дверях.

Повернулся к Шарфикову. И молча показал ему кулак, давая понять, что мы с ним поговорим позже.

И отправился за проверкой.

Вскоре к нам присоединились Кречетов и Савчук. Главврач выглядел абсолютно спокойным, но я знал, что он сильно переживал из-за этой комиссии. Оно и понятно.

Я повёл их дальше. Показывал кабинеты, документацию, журналы. Проверяющие проверяли всё с особой дотошностью. Лица у них были непроницаемые, так и не понять, в порядке ли бумаги или нет.

Проблема обнаружилась в прививочном кабинете, куда проверка тоже решила зайти. На этом моменте я задумался, а почему вообще я провожу комиссию по всей поликлинике, если сам только за терапию отвечаю?

Но на этот вопрос мне вряд ли кто-то ответит.

В прививочном кабинете Серафима Николаевна обвела помещение взглядом. Подошла к холодильнику, где хранились вакцины. Что-то там посмотрела и повернулась к нам.

— А где журнал учёта температурного режима? — спросила она. — Холодильник с вакцинами. Где журнал контроля температуры?

Я заглянул на полку, где журнал обычно лежал. Пусто.

Ёлки-иголки.

Это было серьёзно. Отсутствие журнала температурного режима для вакцин — это не информация на стенде. Это прямое нарушение. И эта женщина сейчас может выписать нам очень внушительный штраф, да и в протокол занесёт явно.

Кречетов сохранял спокойствие, но молчал. Савчук была готова запаниковать. А я быстро прокручивал в голове варианты, почему такое могло вообще произойти.

— Серафима Николаевна, — спокойно сказал я. — Старый журнал закончился вчера. Просто страницы кончились, он был исписан до конца. Новый завели сегодня с утра.

Мой взгляд упал на стол медсестры. В самом деле, вот он, новый журнал. Я открыл его, убедился, что он заполнен сегодняшней датой, выдохнул.

— А данные за вчера? — прищурилась проверяющая. — Где вчерашние замеры?

— В старом журнале, — ответил я. — Который сегодня утром сдали в архив, как положено. Учёт вёлся беспрерывно, ни одного пропуска. Разрешите, я принесу старый журнал? Это буквально минута.

Серафима Николаевна кивнула.

Я вышел в коридор и быстрым шагом направился в архив. Хорошо, что я заставил всех навести порядок в бумагах. Журнал нашёлся сразу, в нужной папке, на нужной полке. Я вернулся в кабинет и протянул его проверяющей.

— Вот, — сказал я. — Последняя запись вчера, вот температура, подпись. Всё как положено.

Серафима Николаевна взяла журнал и тщательно его пролистала. Ни единого разрыва в датах.

Она переглянулась со своими спутниками. Те пожали плечами.

— Хорошо, — нехотя сказала Серафима Николаевна. — Претензий нет.

Интересное у неё имя, Серафима. Стоп, о чём я вообще думаю, проверка же!

Я коротко кивнул. Дальше они отправились в главный корпус с Кречетовым и Савчук. Я выдохнул.

К отделению терапии не было ни одной претензии. Не зря готовился!

А теперь у меня одно незаконченное дело. По имени Станислав Олегович.

Я вернулся к себе в кабинет, позвонил ему и попросил зайти. Он появился через минуту, с очень виноватым видом и глазами, опущенными в пол.

— Саш, я… — начал он.

— Сядь, — сказал я. — Лена, оставь нас, пожалуйста.

Лена тут же выскользнула за дверь, бросив на Шарфикова короткий сочувствующий взгляд. Понимала, что я его не по голове гладить собрался.

— Саш, я… — снова начал он и прервался.

Я пока молчал. С одной стороны, рад за него. Всё-таки он очень долго переживал эту свою историю с Кристиной, и вот, наконец, всё у них получилось.

Но показывать свою радость за него сейчас было нельзя.

— Стас, — строго сказал я. — Я, конечно, рад, что у вас с Кристиной всё наладилось. Но объясни мне одно: неужели нельзя было выбрать для этого обед? Вечер? После смены? Да хоть лестничную площадку, в конце-то концов!

Шарфиков вжался в стул, глаза по-прежнему были опущены в пол.

— День комиссии, — продолжал я. — Прямо в кабинете, в рабочее время. Да вы даже дверь банально не закрыли! Стас, ты вообще как себе это представлял?

— Я… мы… — он сглотнул. — Саш, оно само вышло. Честно.

— Само, — хмыкнул я. — Поцелуи сами не выходят, Стас. Это всё-таки требует как минимум двух участников. Да и у вас это вообще не выглядело как случайный поцелуй!

Он покраснел и заёрзал на стуле. Да за что мне всё это?

— Мы ж тогда так и не… — пробормотал он. — Помнишь, я тебе рассказывал? После того разговора с тобой я честно пошёл к ней и всё сказал. Про страх свой, про то, что боюсь всё испортить. И она поняла. Она такая… Она всё поняла. А сегодня утром сама пришла ко мне в кабинет. Сказала, что разговоры разговорами, а пора уже к делу переходить. И как-то…Как-то само получилось.

Он беспомощно развёл руками. Ну вот и что с ним делать?

— Само получилось, — повторил я. — Стас, я тебя понимаю, правда. Но за этот цирк ты будешь наказан по всей форме.

Шарфиков ещё сильнее опустил голову.

— Напишешь объяснительную, — сказал я. — И получишь устный выговор, без занесения в личное дело. Чтобы в следующий раз думал головой, а не другим местом. Хорошо, что вы там хотя бы не…

— Да мы бы не стали! — торопливо воскликнул он. — Я всё напишу, честно.

Я выдержал паузу, а потом мой голос чуть-чуть смягчился.

— А теперь иди, — сказал я. — И Стас, я правда за тебя рад. Кристина хорошая девушка. Здорово, что у вас всё-таки сложилось.

Он поднял на меня глаза и улыбнулся.

— Она вообще огонь, — сказал Шарфиков. — Ты знаешь, мы когда целовались…

— Стоп! — воскликнул я. — Никаких подробностей я знать не хочу. Хватит с меня и того, что я видел. И чтобы больше никаких сюрпризов во время проверок. Узнаю — и будет не выговор, а кое-что покрепче.

Он закивал и пулей вылетел из кабинета. Ох, всё, разговор закончен. Ну и ситуация!

Не успела за Шарфиковым закрыться дверь, как она тут же открылась снова. И в кабинет ввалился Ткачёв. Как обычно, в солнцезащитных очках и почему-то в кепке. Нет, он нормальный, я проверял. Просто… такой вот особенный.

— Саня! — радостно провозгласил он. — Вот ты где! А я тебя ищу!

— Никита Александрович, у нас проверка, не стоит вам гулять в таком виде, — осторожно сказал я.

— Морг никогда не проверяют, — Ткачёв картинно вздохнул. — Я каждый раз их так искренне жду! Думаю, зайдут, я им всё покажу. Но нет, нет им дела до моей скромной обители зла и смерти. И мы договаривались, давай уже на «ты». Я не старый!

В своём репертуаре, как и всегда.

— Хорошо, — кивнул я. — А что случилось, зачем меня искал?

— Слушай, я лекцию готовлю! — воскликнул Ткачёв. — Ту самую, которую ты просил. Для твоей школы здоровья. И у меня к тебе пара вопросов по реквизиту.

Слово «реквизит» в устах патологоанатома меня сразу насторожило. Вика обещала с ним поговорить на тему… На эту тему.

— По реквизиту, — осторожно повторил я. — Слушаю.

— Значит, смотри, — Ткачёв уселся прямо на стол Лены. — Я хочу, чтобы наглядно было, чтобы люди прониклись. Вот скажи, можно ли мне принести лёгкое курильщика в банке? Чтобы показать, что бывает от курения. Чёрное такое, страшное. Сразу бросят, гарантирую!

— Никита… — начал я.

— Правда, оно уже не первой свежести — задумчиво добавил он. — Полежало малость. Но если в формалин свежий переложить — ещё ничего, презентабельно.

— Никита, — повторил я.

— А ещё у меня есть печень алкоголика! — не унимался он. — Шикарный экземпляр! Цирроз во всей красе! Бугристая, как футбольный мяч, красота. Я в своё время собрал коллекцию. Представляешь, какой эффект будет?

Ёлки-иголки.

— Никаких органов, — сказал я. — Никаких банок, никаких мячей, никакой коллекции!

Он осёкся.

— Почему? — искренне удивился патологоанатом. — Это ж наглядно!

— Слишком наглядно, — терпеливо объяснил я. — Никита, лекция для обычных людей. Они придут послушать про профилактику. Как правильно питаться, как бросить курить, зачем двигаться. Они не в анатомический музей идут. А после твоих банок есть неделю не смогут.

— Так это же хорошо! — оживился он. — Зато запомнят на всю жизнь!

— Нет, они должны вдохновиться, а не получить психологическую травму на всю жизнь, — сказал я. — Так что никаких банок не надо.

Ткачёв погрустнел.

— Лучше сосредоточься на докладе, — мягко добавил я. — Презентацию сделай. Ты рассказчик отличный, всем понравится твоя лекция.

— Наверное, ты прав, — кивнул он. — Вика меня о том же предупреждала. Эх, ладно. Всё равно я очень благодарен тебе за приглашение, давно я живым людям лекции не читал!

Он поправил очки, приподнял свою кепку в знак прощания и отправился назад в морг. Чудной человек. Но лекцию он прочитает хорошо, в этом я не сомневался.

Через пару часов комиссия уехала. И меня тут же позвал к себе Кречетов.

Я добрался до главного корпуса, постучал и зашёл к нему в кабинет.

— Александр Александрович, проходите, — сказал он. — Всё, комиссия уехала.

— Уехала, — согласился я. — Как всё прошло?

— Хорошо, — Кречетов посмотрел мне в глаза. — Ни одной придирки к поликлинике. Серафима Николаевна сказала, что давно не видела отделения с такой документацией. Что журналы в порядке, протоколы без нареканий, персонал собранный. Ни одного серьёзного замечания. Поэтому я и позвал вас, чтобы выразить свою благодарность. Спасибо вам, в очередной раз вижу, что я в вас не ошибся.

Даже про случай в кабинете с Кристиной и Шарфиковым не стала указывать? Интересно… Видимо, проверяющих и правда повеселило, как я выкрутился.

— Это не только моя заслуга, — ровно сказал я. — К проверке готовилось всё отделение.

— Разумеется, но без руководителя у них бы не получилось так подготовиться, — хмыкнул Кречетов. — Не скромничайте. Я распорядился выписать вам премию. И даже не думайте говорить, что я лишал вас премий за тот случай. Я лишал вас плановых премий, а это внеплановая, в качестве благодарности.

Приятно, это было определённо приятно.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Он откинулся на спинку кресла.

— Ещё кое-что, — сказал Павел Викторович. — Вы, когда собирались увольняться, нашли в итоге достойную кандидатуру на должность заведующего терапией?

Очень странный вопрос.

— Были варианты, но не то чтобы, — честно ответил я. — А что?

— Ничего, — покачал он головой. — Всё, можете идти. Премию вам зачислят на карту.

— Спасибо, — кивнул я и вышел из кабинета.

Конец разговора вышел довольно-таки странным. Ну да ладно.

Я вернулся к себе, собрался и отправился на адреса.

Вызовы прошли спокойно, ничего примечательного. Рутина, к которой я привык и даже полюбил.

Когда вернулся в поликлинику, в коридоре меня перехватил Чердак.

— Саня! Брат! — он расплылся в улыбке. — Вот ты-то мне и нужен!

— Что такое? — спросил я.

— Так ты ж обещал! — укоризненно сказал он. — В гости зайти! К Машке, на тёзку посмотреть! На Саню-младшего! Давай сегодня?

Ох, после дежурства, после такого насыщенного дня не то чтобы хорошая идея. Но и откладывать не хотелось, потому что идеального дня для этого визита может и не быть.

— Пойдём, — сказал я. — Только мне домой бы заскочить, в душ и переодеться.

— Да я тебя завезу и довезу, — обрадовался Чердак. — Договор, в шесть у входа в поликлинику буду ждать!

Я успел ещё немного порешать дела и в шесть спустился вниз. Чердак и правда ждал меня. В этот раз на весь Аткарск играла песня «Для здоровья малыша черемша!»

Какая странная песня… Впрочем, я уже привык, у Чердака других и не бывало.

Он быстро довёз меня до дома, я принял душ и переоделся. Оставил Никифорову записку, что я в гости. И мы поехали к Машке.

Она встретила нас на пороге. Счастливая, улыбающаяся.

— Саша, привет, — улыбнулась она мне. — Проходите, я пирог сделала. Сашенька спит.

Мы разулись, прошли в комнату. В углу стояла кроватка, в ней спал крошечный человечек. Саня-младший.

— Хороший, — сказал я. — Богатырь.

Чердак стоял рядом и сиял.

— А то! — прошептал он. — Весь в нашу породу!

Маша тем временем накрыла на стол. Мы принялись за чай, а вскоре маленький Саша проснулся и потребовал внимания мамы. Маша отошла к нему. Потом вернулась с ним на руках и начала задавать мне вопросы.

— Саня, а вот скажи, — спросила она, — первые прививки когда делать? А то я в интернете начиталась всякого, теперь и не знаю, кому верить. Ну, ему прямо после рождения поставили, а теперь когда?

— По прививкам есть национальный календарь, — спокойно объяснил я. — Первые правда ставятся ещё в роддоме, вы уже сделали. БЦЖ и прививка от гепатита В. Дальше по графику, тебе участковый педиатр распишет. Главное, не тяни с этим и не пропускай. И не слушай тех, кто отговаривает от прививок, они важны.

— А осмотры плановые? — спросила она. — Часто надо?

— На первом году жизни регулярно, — ответил я. — Рост, вес, развитие, всё надо контролировать. Это не формальность, это важно.

— А гулять когда можно подолгу? — не унималась она. — А то бабушки говорят, рано, простудишь, а мне кажется, свежий воздух полезен.

— Гулять полезно, — подтвердил я. — Начинай понемногу, с пятнадцати минут, и постепенно увеличивай. И по погоде одевай Сашу. Свежий воздух малышу только на пользу. Тем более сейчас лето и на улице хорошо.

Чердак сидел рядом с важным видом, слушал и поддакивал.

— Во-во, — авторитетно вставлял он время от времени. — Я ж говорил.

Я еле сдерживал улыбку. Посидел в гостях около часа и засобирался домой.

— Саша, — сказала Маша перед моим уходом. — Спасибо тебе за всё. Ты нам столько раз помог. Братец мой вообще без тебя пропал бы. Спасибо.

— Не за что, — улыбнулся я. — Иначе никак.

Чердак довёз меня до дома, тоже поблагодарил и умчался. А я наконец пошёл домой.

Никифоров уже пришёл, что-то увлечённо смотрел в ноутбуке. Я открыл холодильник и не обнаружил в нём борща.

Ёлки-иголки.

— Тоха, — позвал я. — А где борщ?

— А? — он оторвался от ноутбука. — А, борщ. Ты обалденно готовишь, и я его съел!

— Весь? — уточнил я. — Там на двоих было. На два дня.

— Ну я голодный был, — он пожал плечами. — Засиделся за работой, проголодался. А он так пах…

Что ж, я к этому был готов. Бытовые конфликты неизбежны, когда люди начинают жить вместе.

— Тох, мне не жалко, но я готовил его на двоих, — строго сказал я. — Так что в следующий раз оставляй и мне. Если бы я сегодня не поел в другом месте, ситуация вышла бы неприятной.

— Понял, — виновато кивнул он. — Извини, Сань.

Мы ещё немного обсудили бытовые вопросы, а затем я отправился в комнату. Устал и хотелось уже лечь спать.

Но не получилось. Ведь на моём диване сидел голубь.

И спокойно курлыкал.