Глава 17

Итак, на моём диване, на котором я собирался сейчас лечь спать и видеть прекрасные сны, сидел сизый голубь. С таким видом, будто это его диван, а незаконный голубь тут я! Ещё и курлыкал на меня.

Я моргнул. Голубь не исчез. Моргнул ещё раз. Птица покосилась на меня одним глазом и курлыкнула ещё громче. Мне даже показалось, с каким-то осуждением. Мол, чего смотришь?

— Тоха! — позвал я Никифорова. — А ты не хочешь мне объяснить, откуда у нас в комнате птица?

И как такое вообще Федя допустил? Впрочем, последний раз я видел кота в прихожей, мирно спящего. Так что ему было не до голубей.

Из коридора донёсся торопливый топот, и в дверях возник Никифоров. С очень виноватым выражением лица.

— Сань, я всё объясню! — воскликнул он. — Я же как лучше хотел!

Очень интересно…

— Только не говори, что ты его с улицы сам к нам притащил, — простонал я.

— Нет, он через окно, видимо, залетел, я проветривал, — Тоха торопливо кивнул на окно, которое и в самом деле было открыто. — Там сетка стояла, но я решил её помыть. Она в ванной сейчас, сохнет. А окно открыл. Потом отвлёкся на ноут, там дело было. И ты пришёл, со своим борщом…

— Ну да, мой борщ заставил тебя забыть обо всём, — вздохнул я. — Тоха, а зачем окно полностью открывать было нужно?

— Чтобы лучше проветрилось, — простонал он. — Я клянусь тебе, я не думал, что сюда залетит голубь.

Да, об этом вообще трудно специально подумать. Но факт остаётся фактом: вот голубь, и он прямо тут.

Незваный гость перелетел с дивана на спинку стула и оставил после себя весьма красноречивую отметину.

Ёлки-иголки.

— Так, — сказал я. — Хватит дискуссий, голубям здесь не место. Тоха, неси большое полотенце. Своё, моё даже не думай трогать. Будем выгонять.

Никифоров метнулся в ванную и вернулся с махровым полотенцем размером с небольшую простыню. Он принялся размахивать им, словно пытался быка поймать, а не голубя.

— Так, не маши ты, — скомандовал я. — Окно открой пошире. Будем гнать его туда.

Операция началась. Никифоров с боевым кличем взмахнул полотенцем. Голубь дураком не был и элегантно перелетел в противоположный угол комнаты. Никифоров ринулся за ним, споткнулся о стул и едва не растянулся на полу.

Хорошо, что нас в этот момент никакая скрытая камера не снимает!

— Не маши так, ты пугаешь и его, и меня, — вздохнул я. — Давай аккуратно гнать его в сторону окна.

— Я спокойный! — Тоха снова взмахнул полотенцем. — Я максимально спокойный! Я ему сейчас…

Голубь сорвался с места, сделал круг под потолком и спикировал прямо ему на голову. Никифоров взвизгнул.

— Твою… голубятню, — выругался он. — Ай!

Я отобрал у пострадавшего полотенце и аккуратно начал махать на голубя. Тот осмотрел всю комнату, сделал контрольный круг почёта и полетел к окну.

По дороге он ещё два раза успел оставить свой след в истории и, наконец, выпорхнул. Я закрыл окно и выдохнул.

— Он тебя не поцарапал? — спросил я. — Не клюнул?

— Нет, не успел, я пригнулся, — отозвался Тоха, всё ещё тяжело дыша.

— Хорошо, — я оглядел комнату. — Ну, у меня для тебя новости.

— Какие? — с опаской спросил тот.

— Голуби являются переносчиками кучи неприятных болезней, — сказал я. — Орнитоз, гистоплазмоз. Это всё через помёт и перья передаётся. Так что теперь у нас с тобой будет полная санитарная обработка помещения.

Лицо Никифорова вытянулось.

— Полная? — упавшим голосом переспросил он.

— Полная, — безжалостно подтвердил я. — Полы следует вымыть с моющим средством. Подоконник продезинфицировать. Чехол с дивана снять и постирать. Разумеется, поменять и постельное бельё.

Тоха посмотрел на полотенце в своих руках. Потом на меня. С непередаваемой скорбью во взгляде.

— Я же только сетку помыть хотел… — обречённо прошептал он.

— Благими намерениями вымощена дорога к уборке всей комнаты, Тоха, — развёл я руками. — Зато сетка чистая.

Он тяжело вздохнул и медленно отправился за перчатками. Да уж, насыщенный вечер. Комиссия, Саша-младший, а теперь вот…

После двух часов уборки мы отправились спать.

Утро четверга встретило меня привычной рутиной. Я как раз принялся разбирать документы, когда в кабинет заглянула Юля.

— Саш, привет, — улыбнулась она. — Не занят? Я на пару минут к тебе пришла.

— Заходи, — кивнул я. — Какие новости?

Она присела на краешек стула. Выглядела Юля отлично: бодрая, весёлая, с новой причёской.

— Да всё хорошо, — сказала она. — С Кристиной работа налаживается, она девочка толковая оказалась, я учу её и всё в порядке. И на участке порядок уже навела, и пациенты меня постепенно узнавать начинают, приятно. В общем, всё идёт как надо.

Я поменял участками её и Шарфикова и пока что ни разу не пожалел о своём решении.

— Молодец, — искренне сказал я. — Я в тебе не сомневался.

— А вот Татьяна Александровна со мной не здоровается, — она поморщилась. — До сих пор обижается за мой уход. Да и с Шарфиковым у них там не всё гладко, хоть он и не признается никогда. Ну там мелкие какие-то придирки, в работе-то всё хорошо вроде бы. Татьяна Александровна участок знает хорошо.

— А с остальным справятся, — сказал я.

Юля помолчала, и лицо её стало серьёзнее. Будто она собиралась сказать что-то важное и не знала, с чего начать.

— Саш, — проговорила она. — Тут странное дело. Меня вчера Кречетов вызывал.

Так, судя по тому, с какой интонацией она это сказала, вызывал по странному вопросу.

— И что хотел? — спросил я.

— Вопросы задавал, — она пожала плечами. — Странные. Справилась бы я, если бы меня назначили заведующей терапией. Потяну ли нагрузку, готова ли к ответственности. Я даже растерялась. Ты ничего об этом не знаешь?

Кречетов вчера задавал мне почти такие же вопросы. Нашёл ли я достойную кандидатуру на должность заведующего терапией. А потом резко замолчал и свернул разговор. Я ещё подумал, что концовка вышла странная.

А теперь он расспрашивает Юлю об этом же. Это всё очень подозрительно, хотя я не могу понять, к чему он ведёт.

Делать поспешных выводов не стоит, но надо быть начеку.

— Пока не знаю, — честно сказал я. — Не переживай раньше времени. Я зайду к нему позже, попробую разузнать.

— Хорошо, — она кивнула. — Но вообще все в поликлинике знают, что ты лучший заведующий. И любой может это подтвердить.

— В этом я и не сомневаюсь, — улыбнулся я.

Юля ушла, а я ещё некоторое время обдумывал этот момент. Что же задумал Кречетов?

Впрочем, долго думать времени не было, пора было ехать на адреса.

Вызовы снова были самыми обычными. Давление, температура, у одного дедушки прострел в пояснице. Через два часа уже вернулся в поликлинику.

И почти сразу ко мне в кабинет постучалась пациентка. Женщина лет шестидесяти, с поджатыми губами и недовольным лицом.

— Здравствуйте, вы же заведующий терапией? — начала она. — Мне сказали, что по моему вопросу можно к вам обратиться. У меня жалоба на Галину Фёдоровну Остроухову.

Ох, ёлки-иголки.

— Присаживайтесь, — кивнул я на стул. — Слушаю вас.

— Да направление она мне обещала, — женщина расположилась на стуле. — К ревматологу. Меня суставы который месяц мучают, колени особенно. Она сказала, выпишу, зайдите через недельку. Я через неделю приехала из деревни, зашла, а она мне говорит, мол, какое направление, если анализов никаких не сдано? И так резко, грубо. А ведь она мне и направлений не давала ни на какие анализы!

Я кивнул. Так, интересно.

— Сейчас разберёмся. Колени давно беспокоят? Утром скованность есть? Отёки?

Я задал ещё пару вопросов, осмотрел пациентку. Артрит есть, природу пока не определить. Но к ревматологу и правда лучше съездить.

— Анализы сдать нужно, без них смысла ехать нет, — спокойно сказал я. — И сделать снимки суставов. Ревматологу это всё потребуется для диагноза, в противном случае просто скатаетесь два раза. Поэтому давайте мы вам сейчас все направления выпишем, а как пройдёте — отправим к ревматологу.

— А с Галиной Фёдоровной? — нахмурилась она.

— А с ней я поговорю сам, и такого больше не повторится, — кивнул я.

Лена тут же начала спрашивать, на какой день куда лучше записать, и пациентка забыла про свою жалобу. Вскоре она убежала на снимки.

А я отправился к Остроуховой.

Галина Фёдоровна сидела за столом и заполняла журнал. Она подняла на меня взгляд, и я заметил, что привычной враждебности в нём не было.

Мы с ней проделали долгий путь. Связанный с черешней.

— Галина Фёдоровна, — спокойно сказал я. — Тут ко мне ваша пациентка приходила. По поводу направления к ревматологу.

— Знаю я, — буркнула она. — Что, нажаловалась уже?

— Скорее растерялась, — сказал я. — Вы же пообещали ей направление, но на деле просто отмахнулись от неё в момент запары, да? А теперь она пришла, и вы вспомнили про анализы.

Остроухова молчала, глядя на стопку карт. Она работала на сельском участке, и пациентов у неё действительно было много.

— Галина Фёдоровна, — сказал я. — Я ведь вижу, что вам тяжело. Нагрузка большая, не успеваете. Это нормально. Но в данном случае вам не нужно было хамить пациентке сегодня. Если это ваш косяк, что вы забыли выписать анализы тогда, нужно было спокойно это объяснить. А так вы накричали на неё, и всё. И кому стало лучше?

Остроухова помолчала.

— Да я… — она запнулась. — Вы правы, сказала что-то невпопад, тогда вообще не было времени. А потом забыла… Я извинюсь перед ней, обещаю. И впредь такого не повторится.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я. — Тогда всего доброго.

Она кивнула мне и вернулась к документам. Что ж, наши отношения явно стали лучше после той истории с черешней.

Я вышел из её кабинета и посмотрел на часы. До приёма ещё было время, и я отправился в «Шёпот полыни». Сегодня там ожидалась проверка из СЭС, и я обещал Варе прийти.

Когда я вошёл, в помещении как раз орудовал инспектор. Серьёзный мужчина с папкой осматривал стеллажи, смотрел на гигрометр. Варя стояла рядом и нервно теребила край своей кофточки.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Прошу прощения, что не успел к началу проверки. Меня зовут Александр Агапов, я владелец магазина.

Инспектор кивнул и вернулся к проверке.

— Саша, — шепнула мне Варя. — Хорошо, что пришёл. Я уже подумала, что одна буду здесь разбираться.

— Я же обещал, — улыбнулся я. — Не переживай, помещение наше полностью готово, всё хорошо.

И правда, придраться было не к чему. Инспектор проверил журнал учёта температуры и влажности. Осмотрел стеллажи, хранение трав, вентиляцию. Всё соответствовало нормам.

— Что ж, — сказал он наконец. — Замечаний нет. Помещение пригодно. Сейчас подпишу заключение и можете…

Договорить он не успел.

Дверь распахнулась, и в лавку влетел Геннадий.

Снова он…

— Я её видел! — заорал он с порога. — Вы не поверите, соседи! Здоровенную крысу, размером, наверное, с кирпич! Вот такая!

Он широко развёл руки и торопливо закивал.

Инспектор замер с ручкой в воздухе.

— Крыса? — переспросил он. — В помещении, где хранятся травы для употребления внутрь?

Ёлки-иголки. Вот послали же нам соседа!

Варя побледнела ещё сильнее.

— Геннадий, — спокойно сказал я. — Где именно ты её видел? Возле двери, это снаружи или внутри?

— Снаружи! — сразу же ответил он. — На улице! Возле двери пробежала, в кусты юркнула!

— На улице, — я повернулся к инспектору. — То есть на городской улице, по которой, к сожалению, бегает всё что угодно. К помещению лавки это отношения не имеет. Внутри, как вы сами видели, ни следа грызунов.

Инспектор осмотрел лавку, явно обдумывая мои слова.

— А этот гражданин? — он кивнул на Геннадия. — Он кто?

— Сосед, — вздохнул я. — Бдительный. Но за улицу мы, согласитесь, не отвечаем.

Инспектор ещё немного подумал. Покрутил в руках ручку.

— Логично, — сказал он. — Внутри нарушений нет. За уличную фауну вы действительно не в ответе. Подписываю.

Он расписался, поставил печать и протянул мне заключение.

— Можете открываться, — сказал он. — В субботу у вас открытие, я так понимаю? Поздравляю. Возможно, загляну к вам, жена любит всякое такое.

Я взял заключение и кивнул. Инспектор вышел, а вслед за ним вскоре убежал и Геннадий.

Вот повезло нам с соседом. Ну да ладно.

— Поздравляю, — сказал я Варе. — В субботу открываемся!

— Даже не верится, — улыбнулась она. — Самое сложное позади!

Мы обсудили ряд вопросов по нашему магазину, и я отправился назад в поликлинику. Время начинать приём.

Всё пошло по стандартной схеме. В момент окна между пациентами Лена поспешила поделиться со мной новостями.

— Мы с Мариной помирились, — весело сообщила она. — Медсестрой лора, ну ты помнишь. А ещё с Кристиной тоже помирились. Так что теперь я ни с кем не воюю… Кроме Татьяны Александровны. Вот с ней да.

— Она — отдельный разговор, — усмехнулся я, заполняя осмотр. — Но вообще рад за тебя.

— А ещё… — она покраснела. — Бумагин вчера спросил, не хочу ли я в кино сходить. Ну, на новый фильм. Как думаешь, это… свидание? Или просто так, по-дружески?

Ёлки-иголки. Илья перешёл к активным действиям, надо же.

— Думаю, свидание, — кивнул я. — И Илья неплохой парень.

Хотя путь к этому у него тоже был долгим. Но сейчас он вполне заслуживал счастья.

— Я согласилась, — Лена опустила глаза. — Посмотрим, как пойдёт.

Главное, чтобы они не начали целоваться прямо в кабинете. А то был вчера один случай.

К нам постучался следующий пациент, и мы вновь погрузились в работу.

Правда, не мог не задуматься, что вокруг меня началась эпидемия. Шарфиков и Кристина, Лена и Бумагин, Вика и Ренгачёв. Весна, что ли, так действует? Но на улице лето уже.

Ну, бывает и хуже.

После приёма я поспешил в конференц-зал. Сегодня была лекция Ткачёва.

Волновался, что он всё-таки притащит анатомические препараты, но нет. И выглядел патологоанатом торжественно, в полосатой рубашке.

Конференц-зал набился под завязку. Пришли и сотрудники, и частые посетители школы здоровья, и новые лица. Вика приготовилась снимать, как обычно.

Я вышел к Ткачёву.

— Добрый вечер, — обратился я к слушателям. — Сегодняшнюю лекцию вам прочитает врач-патологоанатом, Ткачёв Никита Александрович. Тема звучит так: «Взгляд изнутри: почему профилактика спасает жизни».

За спиной у Никиты уже была открыта презентация.

— Давайте начнём, — весело перехватил патологоанатом. — Я вижу людей не так, как вы. Я вижу их изнутри. И поверьте: то, что я там вижу, многое говорит о том, как человек жил.

Зал притих. Ну да, Ткачёв умеет, конечно… Обратить всё внимание на себя.

— Возьмём лёгкие курильщика, — он переключил на первый слайд. — Здоровое лёгкое розовое, эластичное. А у курильщика со стажем оно тёмное, почти чёрное от смол. Альвеолы, те самые пузырьки, через которые мы дышим, разрушаются, и развивается эмфизема. Лёгкое теряет упругость, человек задыхается при ходьбе. А там и до хронической обструктивной болезни недалеко. Бросить курить можно. Вернуть здоровое лёгкое уже нельзя. И я встречал такие экземпляры…

Все слушали внимательно. Картинки Ткачёва были тоже утверждены мной, так что я не переживал.

— Печень алкоголика, — продолжал патологоанатом. — Сначала она просто увеличивается, жиром заплывает. Это ещё обратимо. Но если человек не останавливается, то начинается цирроз. Здоровые клетки гибнут, заменяются рубцовой тканью. Печень становится бугристой, твёрдой, перестаёт работать. А печень, между прочим, наш главный фильтр. Откажет она — и отравится весь организм.

Он рассказал про сосуды и атеросклероз, про то, как бляшки сужают просвет и доводят до инфаркта. Про то, как лишний вес перегружает сердце. И вот тут, под конец, он всё-таки не удержался.

Ткачёв торжественно водрузил на стол анатомический муляж сердца. Ну хотя бы ненастоящее.

— А вот это сердце человека, который никогда в жизни не занимался спортом, — провозгласил он. — Сердечная мышца без нагрузки атрофируется, как любая другая. Оно не тренировано и еле качает кровь. Не будьте такими, друзья! Сердце надо тренировать. Будьте как я, бодрым и весёлым!

И он широко улыбнулся. Даже слишком бодрый, ага.

Но слушателям понравилось. Секунда паузы, а затем громкие аплодисменты.

Лекция, против всех опасений, прошла на ура.

Потом начались вопросы, которые по традиции затянулись ещё на полчаса. Наконец, лекция была закончена.

— Ну как я? — поспешил ко мне Никита.

— Отлично, — улыбнулся я. — Хотя можно было и без муляжа.

— Ну это совсем скучно было бы, — хмыкнул тот.

Люди постепенно разошлись. Я задержался с Викой, обсудили с ней анонс на завтра. Наконец вдвоём двинулись к выходу.

Я дёрнул за дверь, но она не поддалась. Посильнее. Ноль эффекта.

— Похоже, нас заперли, — усмехнувшись, сказал я Вике. — Можешь позвонить? Я телефон в кабинете оставил.

— А у меня сел, — испуганно ответила Вика. — После прямого эфира и отключился. Я даже сейчас с тобой детали в блокнот писала.

Великолепные новости. В конференц-зале даже окон не было, хоть и первый этаж.

И как нам теперь выбираться?