ГЛАВА 10

Грион Карц Я бредил. И в этом бреду меня снова отбросило на пять лет назад. Международные дознаватели от Прейсто и Дракмистез изучают мои показания в приграничной усадьбе, которая не принадлежит ни к одной из территорий. – Он убил, нет сомнений, – говорит седой прейстианин. Дознаватель с опытом работы в полвека. – Судя по всему, у принца Гриона выпадение памяти! – возражает ему его коллега, также из Прейсто. Мои соотечественники пока молчат. – На теле генерала Мелени следы драконьего огня, – не успокаивается седой, – а еще рядом с ним нашли пояс с платья принца Гриона. Разве это не достаточные улики для обвинения? – Что вы помните, принц? – спрашивает меня драконий дознаватель. – Как я стою на улице, а издали раздаются крики, – вспоминаю я. – Убийца, даже если он королевских кровей, остается убийцей и душегубом! Разве таким должно быть перемирие между нашими государствами? Разве может тот, на чьих руках кровь генерала, жениться на его племяннице? – Жениться? – я вспоминаю скрип кровати, сладострастные стоны и брошенные на пол вещи Лейлы. – Ни о каком браке не может быть и речи, – говорю я. – Да вы посмотрите на него! У него же огонь из ноздрей! – кричит седой дознаватель. И вскоре к его воплю присоединяется ор с улицы. – Мезиры! – в помещение врывается один из моих солдат. – Столкнулись два отряда. Прейсто и Дракмистез. Пролилась кровь! Это было начало войны. Но кто же убил генерала Мелени, если это был не я? Ведь я ничего не помню… Открыв глаза, я долго не мог понять, где нахожусь, пока не различил потолок собственной спальни. Что такое, у меня снова выпадение памяти? Я лежал не на кровати, а рядом с ней. А в изголовье валялась пустая бутылка от крепкого конрикади. Вот почему трещит голова и мучают видения из прошлого. Измена повлекла за собой убийство. А оно стало причиной сотен других смертей. Когда я вернулся домой? Не помню, ничего не помню. Кажется, я говорил с Алефом, он сказал, что мне лучше уехать. И вернуться на объявление помолвки, если я все еще рассчитываю оставаться ему другом. И что дальше, я ушел? Но что случилось? Правую руку нестерпимо жгло, словно я дыхнул на нее своим огнем. Щелкнув пальцами, я включил свет в своей спальне. Какой тут беспорядок. Словно я в бешенстве швырялся вещами. Наверное, так оно и было. Пора провериться у драконьего мозгоправа. Задрав рукав белой рубашки, я увидел метку и все вспомнил. Или что-то из “всего”. Незабудка, таинственная девушка, которую небеса определили моей истинной. Невозможная и упрямая. Целовать ее сладко и горько одновременно. Еле поднявшись, я почувствовал, что шатаюсь. Затылок ломило со страшной силой. Коснувшись его пальцами, ощутил что-то мокрое. Конрикади пролил? Но посмотрев на ладонь, увидел кровь. Темную, липкую. Меня ударили по голове, или я упал в отключке? Совсем на меня непохоже, я столько не пью. На неверных ногах добрался до двери, открыл ее и столкнулся с братом. – Дарион! – простонал я с облегчением. – Расскажи, что со мной случилось, ничего не помню! – А мне откуда знать! – брат выглядел возмущенным. – Я даже не видел, как ты появился. И никто не видел. Только служанка услышала, что из твоей комнаты доносится шум, примерно час назад. Выждала, не стала заглядывать, и вот только что мне сообщила. Я пришел проверить, что за звуки. – Вот гракханов хвост, – выругался я, – кажется, я перебрал. Только где, когда и как – не помню. Хорошо хоть домой добрался. Не понимаю, что на меня нашло. Дарион ввалился в мою комнату и присвистнул, оценивая размеры разрушения. – Ну, что на тебя нашло, я прекрасно понимаю, – брат положил руку на мое плечо, – то, что выдумали Ханли, должно быть тебе ужасно неприятно. – Ты о чем? – насторожился я. – О том, что герцог Брайт Ханли пригласил на отбор для своего сына твою бывшую невесту Лейлу Мелени. До нас вчера дошли эти слухи. 10.2 Грион Карц – Ты, верно, что-то путаешь, Дарион, – возразил я брату, чувствуя, как нестерпимо ломит затылок. Неумеренное винопитие – роковая слабость человеческих мужчин. Как меня угораздило ей поддаться? – Разве мог герцог прочить в жены сыну ее? – Формально никаких противоречий, – брат смотрел на меня с печалью, – Лейле вот-вот исполнится двадцать один, возраст, после которого в отбор попасть практически невозможно. Особенно, если уже ходила у кого-то в невестах. А королевская кровь, которую она передаст детям, ценится высоко. Глупо становиться женой захудалого барона или купца без имени. Кровь, которую она передаст детям. Я ненавижу Лейлу Мелени за ее вероломство, за боль, что она мне причинила. Но разговор о ней как о племенной кобыле меня коробил. Схватившись за голову, я вспомнил наконец о том, что Лейла отдалась Брайту Ханли. До чего же бесстыдно с его стороны сейчас пытаться подсунуть сыну свою любовницу! Они будут предаваться блуду под носом у Алефа. И ещё вопрос, чьих детей родит Лейла. Я застонал, не в силах сдержать порыв. – Тебе плохо, брат? Дарион сжал мое плечо. – Да, некрасиво по отношению к тебе получилось. Но пойми, это всего лишь политика. Дарион, как и все остальные, не знал, почему я с такой поспешностью разорвал помолвку. Я не рассказывал об измене Лейлы никому. Кроме… кроме Незабудки, под чьей маской она же и скрывалась. Какая злая ирония судьбы. – Грион, что это у тебя на руке? – вскрикнул Дарион. Да, я ведь так и не одёрнул рукав, и проклятая метка огнем горела на коже. – Это… это невозможно! – потрясенно продолжал брат. – У тебя новая метка истинности! Небеса дают тебе второй шанс! Кто же твоя избранная? Дарион развернул меня к себе за плечи, возбуждённо вглядываясь в мое лицо. А потом вдруг отпустил меня и отступил назад: – О, небесные драконы. Это снова она? Лейла Мелени? Я кивнул. – Но я не знал, что это она. Мы оба с ней были в масках. – Грион, чтобы метка так четко прорисовалась, нужен поцелуй. Брат сложил на груди руки. – Он был, – вздохнул я. И рассказал брату о том, как соприкоснулись наши руки в танце. Как обожгло меня от этого недолгого контакта. Как я пытался говорить с ней. А потом силой поцеловал. – Поверь, Дарион, если бы я знал, кто скрывается под маской Незабудки, покинул этот отбор еще до того, как совершить непоправимое! – Да что с тобой такое? – воскликнул брат. – Твоя вина в убийстве генерала не доказана. Война завершена, наши королевства снова в состоянии перемирия. Разве не будет символичным и ваше с Лейлой примирение? – Ни за что на это не пойду! – сказал я с горячностью и неосторожно тряхнул головой, вызвав в ней новую вспышку боли. – Тебя смущает, что отбор дошёл до половины и будет неэтично требовать снять одну из его фавориток? – прищурился Дарион. – Да хотя бы это одно! – подтвердил я, все так же не желая говорить правду. – Уверен, если обсудить проблему с герцогом Ханли, Лейла просто не получит очередной браслет. Не обязательно вываливать истинную причину на суд общественности. Дарион подпрыгивал на месте, предвкушая счастливое примирение предназначенных друг другу мужчины и женщины. – Мы сейчас же приведем тебя в порядок и отправимся к отцу. Ваша с Лейлой истинность благословлена огнём и небом, она нерушима. И этот брак – дело решенное. 10.3 – Оставь это дело! – крикнул я в сердцах Дариону. – Я не собираюсь осквернять себя этим браком! – Что? – глаза брата округлились. – Как ты можешь такое говорить? В чем провинилось перед тобой несчастное семейство Мелени, которое считало тебя причиной начала войны? Никогда не думал, что разочаруюсь в тебе. – Можешь думать как угодно, – разозлился я, – но уверяю тебя, у меня есть основания считать, что мизи Мелени не является для меня достойной партией. – Ну ты и сноб, Грион. Дарион смотрел на меня с осуждением. – Да, Лейла Мелени человечка. Но она обладает безупречным воспитанием и образованием, красива, талантлива. В ее венах течет благороднейшая кровь. Какую еще тебе надо жену? – Такую, что разделит брачное ложе лишь со мной, – не выдержал я обвинений брата. Голова болела совсем уж невыносимо, я начинал подозревать, что дело не только в питье. Кажется, травма на затылке – не просто царапина и мне нужен целитель. – О чем ты, брат? Все, теперь этот прирожденный дознаватель вряд ли отстанет. – Послушай, Дарион, – сказал я устало, – я не могу себе позволить рассказывать такие вещи… придется удовлетвориться тебе вот чем. Я совершенно уверен, что Лейла Мелени, будучи моей невестой, была не против принимать ухаживания другого мужчины. И ухаживания эти весьма близкого рода. Большего Дарион от меня не добился. – Ладно, – произнес он задумчиво спустя некоторое время, – оставим пока эту тему. Тебе нужно принять ванну, переодеться. – И показаться лекарю, – заметил я, понимая, что в глазах темнеет. – На том и порешим. Завтра я зайду к тебе утром, подумаем, что делать дальше. – Дарион, мы ничего не будем с этим делать, – я уже был раздражен, – меня волнует только одно. Как стереть эту метку во второй раз. Брат ушел, качая головой. Сразу после этого ко мне робко постучались горничные. – У вас тут прибраться нужно, – сказала старшая служанка извиняющимся тоном, словно это они тут все разнесли. – Давайте, – разрешил я. А сам отправился на поиски нашего семейного целителя, который жил при дворе, чтобы иметь возможность помочь и нам, и придворным в любой момент дня и ночи. Пока я шел к Огастесу, лекарю, с удивлением заметил, что время позднее. Почему-то я был уверен, что должно быть раннее утро. Что же со мной произошло? По счастью, целитель был на месте. Увидев меня, он испуганно всплеснул руками. – Генерал, что с вами стряслось? – воскликнул Огастес. – Хотел бы я сам это знать, – вздохнул я. – Садитесь, осмотрю вашу голову, – велел лекарь. Я повиновался. Осмотр оказался болезненным. Затылок вначале пекло, потом словно заморозило. Затем кожу прошили десятком мелких иголок, так что я зашипел от боли. И вдруг все стихло. Легкий холод остался, а прочие неприятные ощущения исчезли. – Я зашил рану, – сообщил деловито Огастес, – к сожалению, пришлось слегка выбрить затылок. Вам стоит подумать о временной смене прически, генерал Карц. И о том, чтобы собрать следствие. – Какое следствие? – не понял я. – Рана на вашем затылке нанесена тяжелым тупым предметом. Будь вы человеком, умерли без малейшего сомнения. Об пол, косяк или угол кровати так удариться было нельзя. Это злой умысел и покушение на убийство. – Но я ничего не помню, – обескураженно заявил я, – решил, что напился и сам треснулся головой. – Напились? – брови Огастеса взметнулись вверх. – С чего такие выводы? – Рядом лежала пустая бутылка огненного пойла. – У вас нет похмелья, Грион, – сообщил лекарь, – можем провести анализ крови, но я и так по результатам осмотра могу поклясться, что вы не употребляли спиртного накануне или сегодня в течение дня. – Гракхановы уши, – воскликнул я, – тогда у нас много интересных вопросов. Кто меня ударил, в какой момент, и как меня доставили в мои покои под видом пьяного? – Полагаю, чтобы узнать это, вам стоит вернуться туда, где теряются ваши воспоминания, – спокойно предположил целитель, – к истокам. Он был совершенно прав. Я и сам понимал, что мне необходимо снова навестить поместье Ханли, если я хочу понять, кто на меня напал и по какой причине. 10.4 – Генерал, вы просили разбудить вас с первыми лучами дневного светила! – денщик, Арметоль, робко потряс мое плечо. Славный парень, с которым мы прошли через несколько боев. Моя ошибка, что я в замок Ханли отправился без него, решил, что мне вполне хватит тамошних слуг, и Арметолю можно дать небольшой отпуск. Сейчас, узнав, что я вернулся во дворец раньше, чем планировал, денщик без вопросов и уточнений приступил к службе. Голова с утра гудела, но меньше, чем накануне. Я потрогал повязку, скрывающую рану. Не сползла. – На этот раз отправишься со мной, – сказал я слуге. Тот с готовностью согласился. – Я уж боялся, что уговаривать вас придется, мезир, – заметил он радостно. Для молодого дракона это все просто приключение. Хотя, я ведь тоже еще далеко не стар, мне всего двадцать восемь. – Вас к себе вызывает Его Величество, – отрапортовал Арметоль. Вздохнув, я принялся собираться. Денщик помог мне побриться, поскольку руки слегка тряслись. Возможно, от удара по голове я все еще был нездоров. Отец ждал меня в малой дворцовой библиотеке. Хмуро посмотрел на черную повязку, охватывающую голову, указал подбородком в сторону кресла. – Мне сказали, ты вчера появился во дворце при странных обстоятельствах, а сегодня собираешься в дорогу вновь. Туда же, где твой череп чуть не разлетелся, как орех. Удивительное постоянство. Я хмыкнул. – Да, и о постоянстве. Надо решить, что делать с твоей повторной истинностью. – Дарион, – вздохнул я. – Он волнуется за тебя. Мы все за тебя волнуемся. Особенно мать. А ты даже не зашел на женскую половину дворца. – Не зашел, – согласился я. – Если все же решишь уехать, попрощайся с ней. – Мне нужно уехать, король, – спокойно сказал я. – Тебя, конечно, бесполезно отговаривать, – отец встал с кресла прошелся до ближайшей книжной полки, погладил корешки книг. – Но я надеюсь, что ты проявишь достаточно благоразумия и не вызовешь новую войну между нами и людьми. – Я помню об этом, отец. Но так уж случилось, что во владениях герцога Ханли произошло нечто, что никак не удержалось в моей голове. И это уже во второй раз! Что становится подозрительным. В ту ночь, когда я, предположительно, убил генерала Мелени, было то же самое. Только меня не подбросили в мои покои с разбитой башкой. – И что ты предполагаешь в связи с этим? – насторожился отец. – То, что ты подумал, король. Очень похожий почерк. Я испытываю разочарование и злость, потом теряю память, а когда прихожу в себя, обнаруживаю, что в окружающем мире произошли странные изменения. – Так может, в тебе дело? – предположил отец. – Зачем выдумывать невесть что, когда есть четкая закономерность. Ты выходишь из себя, затем помутнение сознания… ты что-то творишь, не осознавая своих поступков. – Или кто-то хочет, чтобы я сам так считал. Я тоже вскочил с кресла. – Чем больше я обо всем этом думаю, тем больше уверен, что ни я, ни обвиненный в этом позже бедолага не убивали генерала. А ко всему этому причастен никто иной, как герцог Брайт Ханли. Возможно, он хотел расстроить мой брак с Лейлой Мелени. – Ценой мира между нашими королевствами? Очень странно, не находишь? Отец смотрел на меня с осуждением. – Брайт Ханли – миротворец, который помог нам всем найти общий язык. И даже если ты имеешь на него зуб, лучше этот зуб выдернуть, пока он не укусил, что не нужно кусать. Я молча смотрел на отца-короля. Видно, что он не всерьез относится к моим выводам. И на его поддержку сейчас лучше не рассчитывать. – Что ты планируешь сделать? Привести в Ханлимир дознавателя? Увести с отбора одну из невест? – Увести Лейлу Мелени я могу только для того, чтобы еще раз стереть с ее руки свою метку, – жестко ответил я, – а насчет дознавателя… мне нравится эта идея. Я бы хотел для самого себя выяснить, кто виновен в смерти генерала и начале войны. И мне кажется, все это подстроено. – Я не могу дать свое благословение на это глупое, опасное и политически провальное мероприятие. Отец стукнул кулаком по столу. – Но так же не готов спустить с рук попытку убить моего сына. Покушение на принца и генерала – серьезное преступление. Поэтому расследовать будем этот инцидент. Не касаясь смерти пятилетней давности. Ты отправишься в Ханлимир вместе с официальным королевским дознавателем. И моим письмом, в котором я попрошу герцога Ханли оказать тебе всемерную поддержку в твоем расследовании. В свою очередь, должен буду выразить уверенность, что для герцога это дело является таким же принципиальным, как для нас. – Это очень разумно, – согласился я, – спасибо, отец! – Защищать своих чад – мой долг, – хмуро ответил король драконов, Дармел Первый. Потом так же хмуро спросил у меня: – Голова болит? – Уже гораздо лучше, – успокоил я его. И правда, я чувствовал облегчение, физическое и душевное. Я вернусь в Прейсто и выясню, что такое там со мной все время происходит.