ГЛАВА 7

Грион Карц, генерал драконов Почему я преследую ее? Сам себе не могу этого толком объяснить. Но каждый раз, когда наши взгляды встречаются, меня словно молнией бьет. Уверен, когда я поцелую ее, ничего будет уже не изменить. Метка свяжет нас воедино, и у нее исчезнут все мысли о возможном браке с другим мужчиной. Она не полюбит меня так сразу, но ее начнет тянуть ко мне. Как меня сейчас тянет к ней. Да, это не любовь. Пока не любовь. Но лучшая для нее основа. Почва, на которой она может расти безбоязненно. Истинность, скрепленная браком – надежная крепость для любви. Готов ли я поцеловать Незабудку и жениться на ней вслепую? Мы, драконы, относимся к браку не как люди. Для нас это судьба, избранность. Единственная попытка. Разрушить эту крепость может только лишь измена. Невозможная для меченого дракона, но увы, как оказалось, доступная женщинам. Я и представить такого не мог. Но Небеса, что любят крылатых, дали мне второй шанс. Уверен, он последний. Однако ее слова… о, как они меня разозлили! Еще одно испытание, и они снимут маски. Стоит ли мне ждать этого момента или проявить решительность, открыв лицо Незабудки раньше? И пусть она, глядя в глаза мне, повторит всю эту чушь о чешуе, пепле и кожных высыпаниях. Если Незабудка и правда так считает, у меня к Небесам большие вопросы. Всю ночь после четвертого сбора невест я промаялся. Мне хотелось выбраться в окно, дойти до взлетной площадки и расправить крылья. Разогнать огонь в крови, продышаться. Пропороть облака. Кинуть клич в Небеса. Спросить с них за свою разбитую, несбывшуюся любовь и узнать, что они послали сейчас – новые испытания или истинную возможность? Возможно, та была ошибкой, осечкой. Напрасным “кожным высыпанием”. Сегодня и завтра девушки должны готовиться к очередному испытанию. А потом снова встречи в группах, по четверо. И из каждой вновь вылетит одна. К моменту открытия масок подойдут лишь шестеро участниц, половина от всех, что пришли в начале. Я буду ждать, словно мальчишка, царапая матрас ночами? Смешно для драконьего принца и полководца. Когда дело касается женщины, даже огонь воина начинает гореть беспорядочно, будто потревоженный ветром. Я тщательно выбрил щеки, чтобы прикрыть их маской. Когда я стану драконом, все, что надето на меня, превратится в свой образ, призрак. Иначе обернувшись обратно, я буду выглядеть как голодранец. Оборванный, в сгоревших лохмотьях. Уже привычное действо – проникать в заповедный сад прекрасных девиц и ждать, когда та самая будет в одиночестве. Сложив крылья, превращаться в человека я начал еще в воздухе, громоздкое истинное тело не поместилось бы между деревьями. Наслаждаясь ветром, ласкающим мою кожу, я плавно спускался на землю, чувствуя надежность крыльев, мощных даже при полуобороте. Подгадав, я опустился прямо перед ней. Незабудка стояла перед пышно цветущим кустарником и разглаживала тонкими пальчиками нежные лепестки. На лице ее играла задумчивая улыбка. Пока не появился я. Незабудка испуганно отступила и выставила перед собой скрещенные руки, словно защищаясь. Ее слова вдруг снова зазвучали у меня в ушах. “Я предпочту Алефа Ханли. Живого, настоящего человека, который не оценивает женщин по кожным высыпаниям, уж извините. Который не обрастет чешуей и не увеличится в десять раз. Не станет разбрасывать пепел по замку”. В один шаг преодолев расстояние между нами я развел ее запястья. Они оказались настолько хрупкими, изящными, что я легко обхватил их пальцами левой руки, сжав за ее спиной, лишив возможности отбиваться. Моя правая ладонь легла на щеку, укрытую бархатной темно-синей полумаской. Не думая ни секунды, я коснулся ее губ своими. И тут же ощутил ответную дрожь, что пошла по ее телу. 7.2 Лейла Его губы словно обожгли мою душу. И этот поцелуй не был похож на наш первый, ритуальный. Тот, что был для пробуждения метки. Сейчас меня словно какая-то сила приподняла над земной твердью, изнутри тело наполнилось огненными иглами, дрожь побежала сверху вниз. Я не могла сопротивляться этому поцелую. Хуже того! Мне казалось, что его нельзя разрывать ни в коем случае. Все тело вибрировало, а левая рука горела в том месте, где раньше была проклятая метка истинности. Осознав это, я нашла в себе силы, чтобы оттолкнуть его. Мерзавец! Сегодня он надел другую маску. Она так же хорошо скрывала его черты, но заканчивалась на уровне губ. Он готовился! Знал, как победить меня в этом нашем негласном поединке. – Ненавижу тебя! – выпалила я, глядя в его глаза, которые все еще выглядели драконьими. – Ты лжешь сама себе, Незабудка, – его дыхание прерывалось, но он уже успокаивался. – Зачем, зачем ты это сделал? – я в отчаянии заламывала руки. – Покажи мне ее, – потребовал дракон. И мы оба прекрасно понимали, что он имеет в виду. – Зачем? – крикнула я. – Чтобы ты потешил свое самолюбие? Я не позволю тебе сломать мою жизнь. Все эти годы я восставала из пепла, почти не надеясь обрести свое счастье. И теперь… теперь появляешься ты! И просто из любопытства пытаешься пробудить метку. – Пытаюсь? Я ведь это только что сделал. Без закрывающей губы маски его голос звучал иначе. Но все равно не так, как раньше. Чувствовалось, что за пять лет Грион Карц возмужал. – Ничего ты не сделал, – мстительно заявила я, – я бы это почувствовала. – Ты почувствовала! Он шагнул ко мне, протягивая руку, чтобы схватить. – Нет! Причина моей дрожи – испуг и отвращение. Он остановился и отпрянул, будто я его ударила. – Отвращение? – его голос стал хриплым, Грион едва сдерживал ярость. – Что, убьешь меня теперь? – не выдержала я. Мне уже было все равно, что я могу себя выдать. – Так ведь драконы решают свои проблемы, создавая их для других? – Не знаю кто ты, Незабудка, – угрожающе сказал Карц, – но видимо проблем с тобой будет много. Небеса снова надо мной посмеялись. Поглядите на него только! Кто у нас тут бедный-несчастный дракоша? – Я люблю Алефа Ханли! – заявила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. – И если из-за тебя проиграю этот отбор, то прокляну всех драконов на свете. И уж точно расскажу ему, какой замечательный у него дружок. – Любишь его? Правда? Сейчас Грион выглядел растерянным. Насколько это можно было разобрать по нижней части лица. – По чести сказать, я и сам собираюсь рассказать ему правду, – сообщил дракон, – как только пойму, что метка у тебя появилась. Он вновь шагнул ко мне. – Не приближайся! – взвизгнула я. – Я ничего не собираюсь тебе показывать, негодяй! – Незабудка! – он примирительно поднял руки ладонями вверх. – Я не причиню тебе вреда. Но покажи мне метку… или пустое место, где ее нет. Ведь если ты говоришь правду, в твоих интересах от меня отвязаться насовсем. – И ты просто уйдешь? – начала я торговаться, понимая, что скорее всего на моей руке действительно имеется ненавистный знак истинности. – С поцелуями больше набрасываться не буду, – пообещал он, – он должен был сработать сразу. Я смотрела на него, соображая, что теперь делать. – Ну же, – ободрял меня Грион, – если ты откажешься мне ее показать, значит, я прав. И ты моя истинная. Очень упрямая истинная, которая в силу своих предубеждений ненавидит драконов. Возможно, причиной недавняя война между Дракмистез и Прейсто. Но уверяю тебя, моя семья делает все, чтобы загладить свою вину. – Твоя семья? – усмехнулась я. – Ты королевской крови? – Вот гракханова задница, – выругался Грион, поняв, что ненароком выдал свое происхождение. – И что же, дракон, вы воскресите всех наших мертвых, погибших в этой битве? Он продолжал молча на меня смотреть. – Ты совсем не меняешься, дракон, – горько сказала я, – по-прежнему потакаешь лишь своим желаниям. И я не собираюсь тебе ничего доказывать. Мучайся сомнениями. Я повернулась к нему спиной и пошла прочь. – Кто же ты? – неслось мне вслед. 7.3 Пройдя несколько шагов, я побежала, будто за мной гракханы гнались. Грион не стал меня догонять, уже хорошо. – Вот сумасшедшая! – взвизгнула Мимоза, когда я пробегала мимо. Левую руку жгло словно каленым железом. Сердце ныло от ужасного предчувствия. Вбежав к себе в покои я миновала без слов встревоженную Дилору, показав жестами – потом, все потом. Я заперлась в комнате и рванула вверх рукав платья, так что пуговка на манжете оторвалась. Слезы неудержимо полились из глаз. Метка проявлялась до сих пор, становясь ярче с каждым мгновением. Она выглядела совершенно не как предыдущая. Вязь из драконьих рун была гораздо сложнее. Тонкий, красивый узор завораживал и переливался серебром. И что хуже всего, от рисунка шел жар не только по воспаленной переменами коже. Тепло шло к моему сердцу, и я знала, что это означает. Скоро мыслями моими вновь начнет овладевать Грион Карц, а тело будет стремиться к нему. Появится желание быть с ним рядом. Дышать одним воздухом с истинным. Нет! Нет! Я должна противостоять этому влечению. У меня должно получиться, ведь я знаю, откуда оно идет. От этого проклятого поцелуя. Я справлюсь. Голова должна быть сильнее инстинктов, сильнее магии. Но какой же негодяй Грион Карц. Он знал, прекрасно знал, как действует на женщину метка истинности, рождая влечение на пустом месте. – Ненавижу тебя… ненавижу! – шептала я, глядя на метку. Слезы бежали ручьем, падая на разгоряченную кожу, охлаждая ее. А сердце уже билось в такт с сердцем предателя и убийцы. И я это знала. И он знал. Как быть дальше? – Мизи Лейла, вы в порядке? – сердобольная Дилора громко стучала в дверь. Надо успокоиться, а то нянюшка поднимет тревогу. Приложила к лицу магическую салфетку, подождала, пока она чуть подействует, и открыла. – Что случилось, мизи? – Дилора всмотрелась в мое лицо. – Нервы перед ответственным испытанием, – улыбнулась я, впуская няню, – я гуляла по саду и вспомнила Гортензию, которая вчера вылетела… Не представляешь, как она расстроилась. Больше, чем все остальные. Из-под маски слезы текли. – Еще бы, – вздохнула няня, – не хотела вам говорить, мизи, но слуги судачат, будто маркиз, как бы оно сказать приличнее… словом, сорвал он Гортензию. – Как понять – сорвал? – не поняла я. – Да так и понять. Как у девушки цветок срывают. До меня дошло, что имеет в виду нянюшка. – Да что ты такое говоришь! – возмутилась я. – Алеф Ханли благородный кавалер. Изысканный и обходительный. Не мог он причинить ей зла! – Да кто ж говорит, что это зло было? – усмехнулась Дилора. – Уверена, барышне все понравилось. Оно ж с опытным мужчиной только в радость. – Няня! – воскликнула я пораженно. – Ох, простите, мизи, нельзя вам такое слушать, вы девочка невинная. А вот Гортензия… Мол, во время свидания один на один все и случилось. Молчу, молчу! Первым побуждением было накричать на Дилору, сказать, что просто позорно обвинять Алефа Ханли в желании воспользоваться своими несостоявшимися невестами. Но проклятая метка делала свое. Она заставляла критически смотреть на всех остальных мужчин. И перед внутренним взором сами собой вставали воспоминания. Как Алеф смотрит на девушек, надевая браслеты. Многозначительно подмигивает. А на предыдущей церемонии, после наших свиданий, его рука действительно подзадержалась на запястье Гортензии. И большим пальцем он поглаживал ее кожу. Нет, это ни о чем не говорит. Не буду я верить всяким сплетням. – Долой слухи и прочие глупости! – заявила я. – Мне нужно приготовиться к испытанию, Дилора. 7.4 Грион Карц, генерал драконов – Зря ты так настаиваешь на анонимности, – Алеф был раздосадован. Мы с ним сидели в одной из уединенных беседок в малом саду имения Ханли. Разумеется, отсюда не пройти в половину, где обитают девушки. Их оберегают денно и нощно, особенно от маркиза. – Сегодня вечером мы все идем в парную. Может, снимешь маску? Она же приварится к твоей физиономии так, что не отлепишь. Парни будут с открытыми лицами. – Нет, друг, я не могу. Даже хорошо, что можно отговариваться былыми проблемами между нашими государствами. Маска на лице – это не самая большая беда. Без одежды никак не скрыть метку на руке. Яркую, четкую, пульсирующую. Начнутся вопросы, особенно от Алефа. Он-то в курсе, что на отбор я приезжал без этого украшения. А значит моя избранная – кто-то из его невест. – Ты многое потеряешь, брат, – хитро улыбнулся Алеф, – мы посплетничаем по-мужски, обсудим прелести моих девочек. – Какие еще прелести! Ты ведь и лица их не видел еще. Я напрягся, продолжая делать вид, что забыл о высказанных им ранее планах “пощупать участниц” до снятия масок. – О, ты не представляешь, как это, наоборот, заводит! – глаза Алефа блеснули, он подлил себе веселящего напитка. – Романтичная обстановка, девушка с закрытым наполовину лицом. Такая податливая, беззащитная. Покорная твоей воле. У меня в висках застучало. Я помнил, что на Незабудку у маркиза были определенные виды. – Я уже попробовал с двумя, – хвастался Алеф, – и с одной мы зашли очень даже далеко. У нее такие пышные булочки, м-м-м… те что сверху, по крайней мере. Нижние я еще не успел пощупать. Но завтра, когда будет уединение… якобы для душевного разговора. Уверяю тебя, ни одной не пропущу. – Да у тебя сил не хватит! – я попытался рассмеяться. Жаль, что я сейчас снова сижу перед ним с открытым лицом и приходится не показывать своих эмоций. – Возможно, – хитро ответил этот развратник, – но милая интимная беседа с каждой из них гарантирована. И тут посмотрим, на что они готовы пойти ради финала на отборе. Разумеется, каждая будет считать, что предложение действует лишь для нее. – Вот же ты похабник! – не выдержал я, представив, как Алеф подкатывает к моей Незабудке. Или уже это сделал? Должна же быть причина, по которой она так за него цепляется. – Я просто здоровый молодой мужчина, у которого появился доступ к лучшим красавицам королевства. Которые будут хранить нашу тайну. А потом мне предстоит жить с одной-единственной, и хранить ей верность. Считай, у меня мальчишник. – И с кем у тебя уже… появились тайны? – я почти не дышал, ожидая ответа. – Вот придешь в парную, расскажу, – рассмеялся он. Но потом взглянул в мое лицо и нехотя признался. – С Орхидеей, она лакомый кусочек. И Гортензией. – Но ведь Гортензия вылетела! – вспомнил я. – С ней скучно, друг мой. Так себе девица. Даже после напитка с каплей зелья желания, она сжималась от каждого поцелуя и почти не позволила вольностей, не пожелала порадовать меня. Зачем мне такая холодная и унылая супруга? Да и персики у нее на ощупь не столь аппетитные, какими казались. – А ты не думал, что слишком раскованная не сочтет за необходимость хранить тебе верность? – я вновь вспомнил Лейлу Мелени. – У моей жены не будет выбора, – жестко ответил Алеф, – Ханли не прощают неверности. – Ты ведешь себя недостойно, – попытался устыдить я друга, – поступаешь как последний мерзавец. – А ты – лицемер, – ответил он, – будь у тебя такая возможность, вряд ли бы ты ее упустил. Возможно, тебе и правда стоит отбыть домой, раз ты просто не способен меня по-мужски поддержать. И уж точно не открывай свою кислую физиономию до конца отбора, если решишь остаться. – Алеф, – я видел, что маркиз серьезно на меня разозлился. – Не желаю с тобой больше говорить! Алеф поднялся и нервно вышел из беседки. Зелье желания? Он еще и опаивает девиц на испытаниях!