Глава 24

В ближайшие месяцы я словно без конца крутилась на карусели. Знаете, на детской такой, с разноцветными лампочками и лошадками. И я оказалась единственным посетителем, осмелившимся встретиться со своими сомнениями и страхами. В принципе меня все устраивало, правда, иногда тошнило и укачивало, но я не желала слезать и расставаться со ужасающими, отвратительными перспективами, наоборот, я находила в них какое-то извращенное удовлетворение. Остальные участники моей истории крепко стояли ногами на земле, касаясь меня лишь на пару секунд при приближении и отпуская, когда карусель заходила на новый круг. С одной стороны, был Денис. Прикладывая столько усилий в наших отношениях, он ждал отдачи, и я чувствовала себя обязанной. Хотя с ним я могла позволить себе быть собой. Не самой умной, не самой задорной и веселой, не самой интересной. Обычной. И оставаться при этом желанной. Нет, не подумайте, он мне нравился. И все же не так сильно, как хотелось бы. С другой стороны, Сергей Петрович. Я совершенно не понимала, что между нами происходит. Внешне он оставался холодным и отталкивающим, но я постоянно ловила на себе его взгляды, и назвать их неприязненными не могу. Наоборот, я видела в них чувственность, скрытую мольбу и даже потребность. И все чаще понимала, что тоже нуждаюсь в нем. В его надежности, силе, понимании, в его незримой поддержке и опыте. Но ни разу больше мы не оставались наедине. Он находил причины, сотни причин. В открытую не отказывал, но теперь приглашал в кабинет Евгению Александровну или кого-то еще, уходил с общей толпой после работы и даже игнорировал мои письма. Хотя на самом деле было всего одно. Я отправила его на следующий день после поцелуя. И оно так и осталось непрочитанным. А когда вышла Евгения Александровна, я и вовсе его удалила. Почта-то у нас одна. И еще я намеренно не упомянула Настю. Хотела бы я о ней забыть, да не выходило. Она была третьей точкой соприкосновения и более жесткого сопротивления. Не догадываясь о моем отношении к Сергею Петровичу, она с каждым днем все больше и больше доверяла мне свои чувства. И вот я, сама того не желая, становлюсь молчаливым хранителем ее тайны, не осуждающим и не дающим советы (а какие они могут быть?). Что мне было делать? Знакомы мы были не так давно, и, если бы мне пришлось выбирать между ней и своей душой, я, конечно, выбрала бы не подругу. И все же осознание, что наша дружба может быть разрушена, убивало меня. Но еще больше убивала реальность, в которой я должна была отойти в сторону и не мешать чужому счастью. Сама-то вроде уже как счастлива. Штраф, выставленный фирме, оказался посильным, но нас сразу же предупредили, что он не последний. Налоговая и Пенсионный фонд также захотят получить недоимки, но уже после окончания года. Эта отсрочка была глотком свежего воздуха для «Старицы». Если бы удар следовал за ударом, лодка бы могла и перевернуться, а то и вовсе пойти ко дну. И лишь общими усилиями (из коллег-то никто не уволился) мы выстояли! С минимальными потерями, если не считать похудевший банковский счет. Все словно осталось, как и прежде. Близились праздники. Пушистые сугробы за окном поднимали настроение, а предновогодняя суета распространялась как болезнь, заражая каждого, особенно тех, кто сперва угрюмо выглядывал из-под шапки, кутаясь по самый нос. И пускай вовсе не магия кружила блестящие снежинки и разукрашивала наши окна в узорах, все же что-то таинственное в этом ожидании было. Все мы в полночь загадываем желания, не потому что искренне верим в их исполнение, а потому что позволяем себе надеяться. Ведь без надежды жизнь была бы пуста и бессмысленна. И я тоже надеялась. Что сумбур в моей жизни наконец обретет четкую структуру и определенность. Что я перестану прятать чувства и буду действительно счастлива с тем, кого люблю. Осталось только разобраться, кто этот счастливчик. Незадолго до праздников Толик притащил небольшую живую елку, а мы принесли из дома мишуру и игрушки, развесили плакаты и установили коробку с пожеланиями на Настином столе. Она предложила писать анонимные записки друзьям, типа валентинок, которые клятвенно обещала сохранить нетронутыми и вручить адресатам в канун Нового года. Затея казалась провальной, однако коробка неожиданно быстро заполнилась и пришлось устанавливать вторую. Сергей Петрович тоже поучаствовал во всеобщем веселье, закинув две открытки. Хотела я уточнить у Насти, кому они были адресованы, но ее сдвинутые к переносице брови отбили все мое желание. А еще директор занялся организацией небольшого корпоратива. В его понимании настоящий праздник признавался таковым, если он состоял из хорошего настроения, полного желудка, зажигательных танцев и памятных подарков. Первым нас обещал обеспечить Василий, который в будни порядком поднадоел всем своими шутками и подтруниваниями, но вне рабочего времени мы были только за. Второй и третий пункт решился легко. Чтобы «наполнить желудок и растрясти тела», Настя забронировала зал в соседнем кафе, в котором так любили посидеть мы с Денисом. С подарками пришли на помощь Евгения Александровна и Ангелина, бухгалтер. Они закупили какой-то один общий подарок на всех, но так и не признались, какой именно. Только улыбались и качали головами. Лишь бы не календарь с нашими фотками. Мне и в офисе хватает общения, а смотреть на лица коллег еще и дома? Увольте. Но судя по тому, как Степа всех нас рьяно фотографировал в последнюю неделю, будет именно он. В назначенный день закрывая офис пораньше, мы толпой ринулись в тихий двор, наполняя его гомоном и смехом. Конечно, закрывать кафе на спецобслуживание ради нас, никто не собирался, но то ли нам повезло, и весь город в этот вечер также отмечал корпоратив, то ли просто никто не захотел провести время в приятном месте, и мы так и остались единственными посетителями. Войдя, первое, что бросилось в глаза, был стол длиной во всю стену. Видимо, официанты сдвинули все имеющиеся столики, чтобы мы могли уместились одной большой компанией. А ведь было нас немногим меньше двадцати. Это решение позволило не только сплотить нас за ужином, но и освободить пространство для танцев. Да, и раньше здесь играла музыка, но она была приглушенной, больше для фона. И еще я ни разу не видела, чтобы кто-то здесь танцевал. Зато теперь у меня появилась возможность самой испробовать эту упущение. Вася занял место диджея у музыкального центра, и пока мы раздевались, вовсю настраивал аппаратуру. Он умудрился договориться с управляющим, строгим мужчиной за пятьдесят, и теперь доставал свои диски из рюкзака. Интересно, а совпадут ли наши вкусы? – Ты где сядешь? – Денис галантно отодвинул стул в конце стола, когда я вернулась в зал из дамской комнаты. Я пробежала глазами по коллегам. Настя уже заняла свое место рядом с Сергеем Петровичем в противоположной стороне стола. – С тобой свободно? – махнула я ей, и она утвердительно качнула головой. – Давай сядем там, – бросила я Денису, направляясь к подруге. Его шаркающая походка позади говорила о недовольстве ярче слов, но я не обращала внимание. Последнее время Денис слишком часто бывал задумчивым и ворчливым. А сегодня как никак праздничный вечер. Омрачать его ссорами? Усевшись, и, пока никто не видит, я стащила одну тарталетку с красной икрой. Как только солоноватые шарики оказались во рту, мои глаза закрылись от наслаждения, и я еле сдержала возглас, чувствуя, как они лопаются на зубах и растекаются по языку. Не особо-то я и люблю икру, воспринимая ее поедание как своего рода игру. Теплую, домашнюю, из далекого детства. – Дорогие коллеги, – Васин и без того высокий голос раздался из динамика позади меня, и я закашлялась, давясь тарталеткой. Хорошо, что в моем стакане кем-то заботливым уже была налита вода. Я глотнула и наконец выдохнула. Денис участливо поглаживал меня по спине и что-то шептал на ухо. Но я всецело была поглощена другим. Сергей Петрович напряженно наблюдал за мной, будто сейчас происходило что-то неправильное, и он был просто обязан вмешаться. Только он вместо решительных действий продолжал сидеть в одной позе и не сводил с меня глаз. Тогда мне пришлось отвести свои, да и Денис все настойчивее меня отвлекал. Вася подготовился хорошо. Даже слишком. Он составил целый сценарий с конкурсами, танцами, песнями и даже призами. Только так я могу объяснить, как спустя какое-то время я кружилась на импровизированном танцполе под Рианну с ее «Umbrella». Не скажу, что я ее большой фанат. Но алкоголь и атмосфера праздника увлекли меня. Больше не существовало великих стен, ограничений и сложных тем. Мне было дозволено все. И да, с сегодняшнего дня я однозначно Васин фанат. Ему бы не в «Старице» работать, а тамадой. Не знал бы куда деньги девать! Я почти ничего не ела, много пила, что обычно мне не свойственно, и танцевала. Без остановки. Сменялись партнеры, но чаще все-таки это был Денис. Он тоже пил, тоже танцевал и ни разу мне не улыбнулся за вечер, угрюмо наблюдая за происходящим. Словно знал намного больше, чем все мы, радующиеся наступающему новому 2008 году. Ангелина упросила Василия объявить белый танец, а когда он включил Энрике Иглесиаса «Tired of being sorry», сама же рванула его за руку. Я в растерянности уставилась на парочки, мерно покачивающиеся в такт музыке. И хорошо, что держалась в это время за стул, иначе буря в голове утопила бы меня. Да, я перебрала. И мне бы сесть, но такая песня… Как можно устоять? Денис сидел на своем месте метрах в пяти от меня (или в десяти, глазомер мог подводить). И я медленно двинулась в его сторону, продолжая удерживаться за стулья. Со стула на стул. И тут я ощущаю на себе чей-то взгляд. Тяжелый и мрачный, он словно высасывал из меня жизнь и все хорошие воспоминания. – Ну сколько можно уже? Объяснись ты наконец и не стой истуканом! – Кажется, я сказала это вслух. Закрыв рот рукой, я икнула и захихикала как дурочка. Зато на моего собеседника эти слова явно произвели впечатление. Правда, он не рассмеялся в ответ, ограничившись легкой улыбкой. Но я знала, я чувствовала, что это большой шаг. Я протянула к Сергею Петровичу руку, как бы приглашая на танец. А он протянуть свою в ответ не успел. Рядом со мной откуда-то материализовалась Настя, утягивающая директора за собой. – Я его украду, белый танец же, – а мне на ухо шепнула, – он прислал мне открытку. – Да, конечно, – промычала я в пустое пространство. И на этом мое желание веселиться резко закончилось. Так. Надо умыться. Неуверенной походкой я обогнула танцующие парочки, когда заметила огромную кучу ярких пакетиков в углу. На каждой стояло имя. Нет, я не собиралась рыться в чужих вещах, но кто меня будет сегодня ругать? Я схватила с «Карине» на боку и спряталась в туалете, в надежде, что останусь незамеченной. Внутри была кружка. Кружка с нашей общей фотографией. Я не сдержалась, расхохоталась как больная. Хорошо, что не календарь. Пытаясь спрятать подарок обратно в пакет, я пошатнулась, и падая, ухватилась руками за раковину, но непослушные пальцы соскользнули с гладкой керамики, и прежде, чем я приземлилась на пятую точку, пола достигла кружка. Разбиваясь о плитку, она издала громкий звон, а осколки, словно снежинки, разлетелись по всей комнате. Упс. Я сидела во всем этом великолепии и понимала, что безумно хочу спать. Но тогда из пакетика мне выпала открытка. Маленький квадратик с пузатым Сантой Клаусом на картинке. Я раскрыла его и прочла «Счастья и любви в Новом году» почерком директора. Разорвав его на несколько кусочков, я завороженно смотрела, как они кружатся и опускаются мне в ноги. Я так устала.