Глава 26

Расплатившись с таксистом почти всей своей зарплатой, я закинула руку Сергея Петровича на плечо и обхватила его за талию. Провожая взглядом отъезжающее такси и осмотревшись, я опустошила легкие, выдавив из себя клубы пара. Улица казалась необитаемой, и света в окнах ближайших домов не было. Ни в одном, если быть точной, но это совершенно ничего не значило. Фонари освещали каждый наш шаг. И ведя директора к подъезду, я про себя молилась, чтобы родители действительно спали. Первым препятствием на нашем пути стала нечищеная, заметенная снегом дорожка, поддавшаяся нам только благодаря напору, с которым я втащила взваленного на плечи мужчину в подъезд. Следующей преградой ожидаемо оказалась лестница. Третий этаж – не самый высокий в пятиэтажном доме, и обычно мне хватало пяти минут, чтобы преодолеть все пролеты, но сейчас мы будто бы взбирались на Эверест, невыносимо тяжело и стиснув зубы. Однако провожать Дениса все-таки было сложнее. Сергей Петрович хотя бы не приставал. Напевал себе тихонько что-то под нос и медленно, но все же поднимал ноги. Дойдя до нужной двери, я прижала плечом директора к стене, не сбрасывая его руки, а сама принялась торопливо рыскать в сумке. Победить глухую защиту в этот раз вышло быстрее, чем в двух предыдущих случаях. Обманчивая тишина и густой таинственный полумрак должны были насторожить меня, но сейчас я могла думать только о Сергее Петровиче. Я завела его внутрь, еле усадила на банкетку, чуть не завалив шкаф, сняла ботинки и куртку, затем разделась сама. Стараясь делать все как можно тише, я даже свет не включала, но сами понимаете, когда особенно стараешься, все равно что-то да пойдет не так. И когда на меня упал папин зонтик, висевший на крючке у зеркала, я даже не удивилась и не взвизгнула, а как хотелось. Только закусила губу и осторожно повесила его обратно. Уткнувшись носом в свою же куртку, Сергей Петрович дремал. Я неумело растолкала его, подняла и снова закинула руку на плечо. – Пойдемте, я вас уложу в кровать, – шептала я, протискиваясь вместе с ним в узком коридоре. – Ну пойдемте, – его громкий бас разорвал тишину. Мои глаза округлились от ужаса, я инстинктивно накрыла его рот рукой и остановилась. Прислушалась. Размеренный папин храп продолжался, а вот понять, спит ли мама, я не могла. – Тише, пожалуйста, – еще слышно произнесла я, понимая бесполезность этой просьбы. Моя дверь предательски скрипнула, но останавливаться снова я не стала. Луна, пробираясь сквозь раздвинутые шторы, заливала светом всю комнату, отчего та казалась сейчас незнакомой. Зато все предметы были хорошо различимы. Дотащив вовсе не тяжелую ношу, я опустила Сергея Петровича на кровать и присела рядом. Формально этого было достаточно. Я спокойно могу выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. Спать все равно осталось не больше трех часов. На кухне за столом будет не так комфортно, как в постели, но все же не самый худший вариант. Я поднялась и тут же свалилась обратно. Сергей Петрович крепко держал меня за руку. – Останься, – прохрипел он, – не уходи. Сбитая с толку, я не могла отвести взгляда от его руки. Понимал ли он, что делает? Или за него говорил алкоголь? Стоит ли мне оставаться? Буду ли потом жалеть? И что осталась, и что ушла. Я робко высвободилась и вдруг четко осознавала, что решение было принято еще до того, как нога Сергея Петровича ступила в эту комнату. – Я только дверь прикрою. Сердце отстукивало бешеный ритм, когда я снова присела около его ног, но зря. Сергей Петрович спал как младенец, подложив под щеку обе ладони, и разве что только не причмокивал. Хотя… Я приподнялась на локте и прислушалась. Нет, это было бы слишком мило. Сползая с кровати, я ухватилась за свободный край пледа и натянула его на спящего, а склонившись, загляделась на умиротворенность, застывшую на его лице. Говорят же, что ночью, когда все тревоги отпускают нас, мы показываем свое истинное лицо, омраченное разве только беззаботным счастьем. Я не удержалась и дотронулась до кончиков волос, все еще не веря, что он правда спит в моей постели. Так близко. Так рискованно. Я могла с ним сделать все, о чем и мечтать не смела. А что, если я лягу рядом? На чуть-чуть? Просто почувствую тепло его тела и все. Никто же не узнает. Не в силах бороться с соблазном, я плавно стягиваю с Сергея Петровича плед и забираюсь рядом. Я долго не могу определиться с положением, верчусь и изворачиваюсь, когда наконец ложусь под стать мужчине, повторяя его позу. Теперь моя спина прижимается к его груди, а согнутые в коленях ноги соприкасаются с его. Закрыв глаза, я упиваюсь моментом. Мы как две половинки дополняем друг друга до целого. Словно скользкая змея, его рука проползает под моей грудью и прижимает к себе. От неожиданности я вздрагиваю и пытаюсь выпутаться, но это не так просто. Я нервно ерзаю и пыхчу как паровоз, пока вскоре не понимаю, что Сергей Петрович уже не спит. – От тебя вкусно пахнет, – его шепот пробегает мурашками по шее. – Отпустите меня, прошу, – молю я его, а сама задыхаюсь только от одной мысли, что он послушается. Его рука опускается ниже, опасно взбудораживая нервные окончания и мою бескрайнюю фантазию, а его губы блуждают по моей шее. Я цепенею в напряженном ожидании. В то время как его горячие пальцы добираются до подола платья и с легкостью задирают его, я зажмуриваюсь и сжимаюсь пружиной, но Сергей не замечает этого, забираясь под тугую резинку колготок. Черт. Что ж я их не сняла заранее? Справившись с узким барьером в виде трусиков, требовательные пальцы проникают еще глубже и наконец находят чувственный бугорок, сдавливая его. Я выгибаюсь навстречу его пальцам и охаю, заглушая стон. Другая рука, мастерски просунутая подо мной, теперь сжимает грудь и трет ее о ткань, воспаляя от этого еще больше. Пальцы же продолжают властно и беспощадно играть с бугорком. Они жмут его, давят, дергают. Стиснутая в объятиях и покрытая раздражающими кожу поцелуями, я перестаю понимать, где нахожусь. Волнение по поводу всего остального мира канет в забытьи. Я молю только об одном: не останавливаться. Но Сергей Петрович словно не слышит, оставляя меня на полпути, чтобы расстегнуть молнию на платье. Отстраняясь, одним движением я стягиваю и его, и колготки за одним. А мой спонтанный любовник покорно ждет, пока я лягу обратно. На миг передо мной возникает образ Дениса, но я отмахиваюсь, находя губы другого мужчины. Желанного мужчины. Наши жаркие прикосновения перемешиваются с надрывными стонами, возбуждая плоть, но не даруя наслаждения. Нам будто бы этого мало. Будто это не может удовлетворить и утешить желания. Наконец, Сергей Петрович избавляется от своей одежды, и мы заполняем мою душу счастьем до упора. Тем самым счастьем, которое обещает рай. Мой рай. Но и одного наполнения скоро становится мало. Мы отчаянно жаждем движения и бесконечной свободы, которая уже маячит перед нашими беспокойными душами. Наш порыв определенно выходит не хаотичным, а ритмичным и слаженным, как и стук нашего сердца. Одного на двоих. Я без остатка отдаюсь этому мужчине со всей своей страстью, на которую способна в данный момент, со всем восторгом и восхищением. Со всей любовью. Когда же сладкая судорога пронзает мое тело, я обессилено падаю на кровать. Голова сразу пустеет без мыслей и тут же наполняется жгучими волнами удовольствия. Сергей Петрович криво усмехается, нависая надо мной, и ускоряется, нагнетая до предела свои эмоции. После пары жестких толчков он выгибается дугой и перед тем, как накрыть меня своим телом, на выдохе произносит имя. Не мое. «Полина»