Глава 3

Евгений сидел в своём чёрном внедорожнике, припаркованном у парка неподалёку от дома Амины, и лениво листал экран телефона. Его пальцы легко скользили по страницам, заполненным фотографиями, сторис, подписями про уют, семейные вечера и воскресные пироги. Вроде бы — счастливая жизнь. Дом, муж, ребёнок. Всё как надо. Но Евгений знал — в этой красивой обложке было что-то фальшивое. Не то чтобы он искал подтверждений. Он просто... чувствовал.

— Всё та же, — усмехнулся он, глядя на одну из недавних фотографий, где Амина держала чашку с кофе у окна. Взгляд у неё был отрешённый, задумчивый. Не так смотрят те, кто счастлив.

Он откинулся на спинку сиденья, прищурился на вечернее небо и покачал головой. Амина. Та самая, скрипачка. Сложная, упрямая, настоящая. Он ведь так и не смог вычеркнуть её. Хоть и прошло столько лет, хоть и знал, что их разрыв был правильным — по крайней мере, для неё.

Но вот Виталий... Евгений скривился. Мужик как мужик. Гладко выбритый, вечно при галстуке, с вылизанной причёской и карьерой в продажах. Громкий, самоуверенный, прямолинейный до грубости. Что она нашла в нём? Чем он оказался лучше?

Он вспомнил, как тот сжал Амине плечо — не нежно, не с заботой, а с каким-то демонстративным, хищным правом. Взгляд, полный подозрения и желания утвердиться. Столяров видел таких сотни. И всегда знал, чем это заканчивается.

Евгений положил телефон на сиденье и усмехнулся. Всё же, он был рад, что Амина ему позвонила. Пусть повод был дурацкий — заклинившая дверь, застрявшая ручка, — но сам факт, что она вспомнила именно его, ранним утром, в беде… Это значило больше, чем слова.

Он завёл двигатель и сказал себе почти шёпотом:

— Неужели второй шанс?!

Евгений ехал по городу, не торопясь. Машина скользила по освещённым улицам, а за окнами мелькали редкие прохожие и вывески круглосуточных магазинов. Он держал руль одной рукой, а второй привычно листал досье на планшете — впереди была долгая смена: оперативное совещание, работа с документами, дозвон источнику. Но мысли снова и снова возвращались к ней. К Амине. Как ни пытался, он не мог выбросить из головы её голос, её взгляд, полный странной смеси радости и настороженности, и это лёгкое дрожание в пальцах, когда она наливала чай. Да, прошло много лет, и да — у каждого теперь своя жизнь. Но воспоминания о ней не потускнели. Он до сих пор помнил, как она смеялась, обнимала его с разбега, как мечтала играть музыку, как была яркой, дерзкой, живой.

Они встречались больше года, и всё шло к свадьбе. Пока однажды Амина не узнала правду. Не ту, где он — обычный следователь или юрист, как она думала, а ту, где он — майор ФСБ. Где спецоперации, слежки, ночные выезды и отчёты под грифом «Совершенно секретно». Она не закатила истерику, не устраивала сцен. Просто села напротив и сказала, честно и по-взрослому:

— Женя, я не выдержу. Не хочу жить в постоянном страхе. Я не хочу быть женой офицера. Я хочу спокойствия.

Он это понял. Принял. Тогда — да. Сейчас…

Их расставание было почти нежным. Без ссор, без обвинений. Осталась какая-то тихая благодарность и звонкая пустота. Они ещё немного переписывались, реже созванивались, а потом Амина вдруг исчезла из его жизни. Словно вычеркнула.

Потом он увидел фото с Виталием. Всё стало ясно.

И вот теперь, спустя годы, он увидел её снова. И сердце сжалось. Не от ревности — от тревоги. Он чувствовал: что-то было не так. Её глаза потухли, голос стал глуше, плечи — напряжёнными. Она стала другой. Словно кто-то натянул на неё чужую кожу. И Женя знал, кто. Виталий. Обычный менеджер по продажам, пусть и в крупной компании. Яркая внешность, уверенность в себе, амбиции — всё было при нём. Но Столяров видел больше. Видел, как тот смотрел на Амину, как сжал её плечо, как из него сквозила потребность владеть, контролировать, подавлять. Он таких встречал десятки — за фасадом успешности скрывалось то, что однажды обязательно вылезет наружу.

Он помнил Амину свободной, смелой, с искрами в глазах. Такой, какой она быть должна. И теперь... Теперь ему почему-то стало не всё равно. Впрочем, Жене никогда не было всё равно. Ни тогда, когда они расстались, ни когда видел в сети её свадебные фото, ни когда она исчезла из его жизни, словно и не было их лет, разговоров до утра, поездок, кофе с корицей, и привычки складывать её волосы в пучок, когда она чем-то была увлечена.

Он молчал, не вмешивался, не появлялся. Но интересовался — украдкой, издалека, как может интересоваться только тот, кто по-настоящему любит. Он знал, когда у неё родился приёмный сын, как называлась школа, где она подрабатывала, что слушала этой зимой, — её сторис говорили больше, чем любые слова. Женя просто не мог её забыть. Потому что после неё никто не остался в сердце. Он пробовал. Пытался. Но всё было не то.

Поэтому её звонок с утра прозвучал для него как лучик солнца, как спасительный глоток воздуха. Он до сих пор ощущал в ухе её голос — немного дрожащий, застенчивый, но такой родной.

Евгений усмехнулся и, припарковавшись у здания управления, заглушил мотор. Поднялся по ступеням, быстро прошёл через пост охраны и скользнул по коридору, ловя короткие кивки знакомых. Всё было привычно — металл, бетон, формулировки, тяжесть воздуха. Но на душе у него было непривычно легко.

Открыв дверь в свой кабинет, он не сразу включил свет. Сел за стол, положил ладони на дерево, посмотрел перед собой.

Теперь он знал точно:

Он разрушит это фальшивое «счастье», которое построил Виталий на контроле и страхе.

Он вернёт себе Амину.

Потому что она — его. Всегда была. Всегда будет.