Глава 33.

Я теряю дар речи. Смотрю на Стаса во все глаза.

– Что ты такое говоришь? – выдавливаю обиженно. – Ты серьезно думаешь, что я… что после всего, что он сделал, я могу что-то к нему чувствовать?

– Я думаю, – Стас отталкивается от столешницы, сокращая расстояние между нами, – что ты слишком сильно стараешься убедить в этом меня. Или, что гораздо хуже, саму себя. Ты ведь не рассказала мне сразу, Тома. Все эти дни, пока он ошивался рядом, ты носила это в себе, переваривала, прятала. Неужели я, по-твоему, такой хрупкий, что не переживу новости о триумфальном возвращении твоего бывшего? – он криво усмехается. – Ты, кажется, забыла, что я вообще-то изначально знал о его существовании. Я знал, на что шел, и догадывался о последствиях. Но ты сейчас врешь, Тома. Либо мне, либо, что еще паршивее, самой себе.

Я пытаюсь что-то вставить, возразить, но он не дает.

– Проблема не в его возвращении. Проблема в том, что ты взяла и провела черту. Поставила забор. Есть мы и есть ты и он. Какая-то отдельная зона отчуждения, куда мне вход заказан. Ты разграничила нас, Тома. А теперь ответь мне на один простой вопрос. Почему? Ты настолько не уверена во мне, что я не вывезу эту правду? Или ты, черт возьми, настолько не уверена в самой себе, что боишься впустить меня в те мысли, где всё еще живет он?

В его голосе нет ярости или злости. Скорее там горечь. Между нами пролегает трещина. Кравцов всё-таки нагадил. Даже не заходя в этот дом, он умудрился отравить в нём атмосферу своим присутствием в моих мыслях.

– Стас… – я делаю шаг вперед и, не дожидаясь ответа, просто утыкаюсь лбом в его плечо.

Обнимаю его крепко, как утопающий цепляется за единственную соломинку, способную удержать на плаву.

Мне сейчас жизненно необходимо почувствовать его тепло, поддержку и присутствие. Чтобы вытеснить этот проклятый образ Ильи из головы и из этой кухни.

Стас не обнимает сразу. Секунду он стоит неподвижно, и эта секунда кажется мне вечностью. Потом его ладони всё же ложатся мне на спину, но как-то без прежней нежности.

– Прости меня, – шепчу ему в грудь, зажмуриваясь так сильно, что перед глазами плывут пятна. – Я дура. Я просто испугалась. Потерять тебя, что ты не так все поймешь. Подумала за тебя. Поступила трусливо...Я просто испугалась, – мой голос срывается, превращаясь в неровный выдох. – До смерти испугалась потерять то, что мы построили. Испугалась, что ты не так всё поймешь, что решишь, будто его появление что-то меняет для меня. Я… я взяла и просто всё решила за тебя. Поступила как последняя трусиха, спрятав голову в песок и надеясь, что если я промолчу, то он исчезнет сам собой, как дурной сон. Я привыкла так, понимаешь? Привыкла, что за меня вечно решают как лучше, и сама превратилась в такого же монстра контроля. Я побоялась, что если впущу тебя в эту грязь, ты посмотришь на меня иначе. Что ты увидишь не меня, а ту женщину, которую когда-то бросили, как ненужный хлам. Я просто не хотела, чтобы ты разгребал последствия чужого предательства вместе со мной...

Я сильнее вжимаюсь в его плечо, боясь, что если я сейчас отстранюсь, то увижу в его глазах то самое разочарование.

– Пожалуйста, не думай, что это из-за недоверия к тебе. Это моё собственное недоверие к жизни. Я так долго ждала подвоха, что когда он пришел в лице Ильи, я просто заблокировала все входы и выходы. И тебя заблокировала тоже. Прости меня за это. Пожалуйста.

– Я не враг тебе, Тома, – глухо отвечает Стас, и я чувствую, как его грудная клетка тяжело и рвано вздымается. – Но я не хочу быть просто удобной декорацией. Каким-то фоном. Ты зовёшь меня в свою жизнь, только когда там штиль, светло и уютно, но как только налетает реальный шторм, то ты тут же оставляешь меня за бортом.

Он медленно, но до пугающего решительно разжимает мои пальцы, буквально отдирая меня от себя. Отстраняется.

– Это не партнёрство, а какая-то краткосрочная интрижка.

Стас делает шаг назад, создавая между нами пропасть.

– Если ты думала, что я просто запасной аэродром, на котором можно переждать непогоду, то ты сильно меня недооценила, – добавляет он тише. – Я не собираюсь стоять в стороне. Понимаешь? Либо мы проходим через это вместе, как одно целое, либо…

Он не договаривает. В этот момент дверь кухни распахивается. В проёме появляется запыхавшийся Ваня, напрочь разрушая всю серьезность ситуации.

– Ну пять минут уже сто лет назад прошли! – возмущённо выдаёт сын, переводя подозрительный взгляд с меня на Стаса. – Вы там что, заснули стоя? Мы базу не доломали, а там подкрепление лезет!

Мы тут же расходимся. Я поспешно отворачиваюсь к плите, делая вид, что безумно заинтересована пустой кастрюлей, а Стас натягивает на лицо привычную маску спокойствия.

– Идем, – говорит он, проходя мимо сына и легонько ероша ему волосы. – Сейчас всё доломаем.

Вечер проходит в каком-то вязком тумане. Я заставляю себя проглотить пару пельменей. Потом душ, когда выхожу сын уже спит. А я еще долго сижу в темноте его комнаты, глядя на спящее лицо, в котором всё отчетливее проступают черты человека из прошлого.

Когда я возвращаюсь в спальню, Стас уже в кровати. На коленях лежит ноутбук, в ушах наушники. Он даже не поднимает головы, когда я ложусь рядом.

Экран подсвечивает его лицо синеватым, холодным светом. Раньше я бы прижалась к нему, закинула руку на грудь, и мы бы еще полчаса болтали ни о чем. Сейчас между нами выросла невидимая стена.

Я лежу на спине, глядя в потолок, и лихорадочно соображаю, как сгладить это напряжение. Повернуться? Сказать что-то?

И в этот момент мой телефон на тумбочке начинает вибрировать. Резкий, противный звук в ночной тишине.

Я вздрагиваю, нашариваю аппарат. Время почти полночь. Кто может звонить в такой час?

На экране высвечивается номер Веры. Сердце пропускает удар. Вера никогда не звонит поздно, если только не случилось что-то серьезное.

– Да? – принимаю вызов, садясь в кровати.

Стас сдвигает один наушник, косясь на меня.

– Тома... Тамара! – тон Веры срывается в истеричный хрип. – Приезжайте... Господи, скорее! Нам из охраны позвонили, потом жители дома... Горим! Салон горит, Тома! Пожарные уже на месте, но там такой дым...

У меня внутри всё обрывается и летит в черную пропасть.

– Что?.. – только и могу выдавить я, чувствуя, как немеют кончики пальцев. – Вера, что горит? Как горит?

– Весь первый этаж в дыму, очаг вроде у нас, в подсобке... Тамара, там же всё оборудование... материалы... Господи, что делать?!

Я вскакиваю с кровати, путаясь в одеяле.

Стас уже закрывает ноутбук, мгновенно отбросив наушники.

Мой салон... Моё детище...