Глава 36.

Снова хватаю телефон и яростно тыкаю в контакт Ксюши.

Идут гудки. Ужасно долгие и ленивые. На третьем она всё-таки соизволит взять трубку.

– Да-а… – тянет она капризно, с этим своим фирменным сонным придыханием, от которого меня начинает натурально подташнивать.

– Ты где сейчас находишься? – спрашиваю жёстко.

В трубке повисает секундная пауза. Ксюша хоть и дура, но дрессированная. Тон мой считывает моментально, улавливая, что запахло жареным.

– У родителей я, дома, – уже без былой вальяжности отвечает она.

– Отлично. Сиди там, я скоро буду.

– А что вообще случилось-то?

Изо всех сил сжимаю зубы и пытаюсь не сорваться на отборный мат раньше времени. Получается, честно говоря, хреново.

– Ты мне, блядь, ничего рассказать не хочешь? Никакими свежими новостями поделиться не тянет?

Снова тишина на том конце, а затем этот её дурацкий, нервный смешок, который обычно выводит меня из себя за полсекунды.

– Господи, Илья, опять ты начинаешь свой допрос? Ты сейчас это серьёзно, что ли? Что за тон вообще? Ты, кажется, забыл, что сам меня из квартиры выставил, как девчонку какую-то, даже слушать ничего не захотел! Извиниться для начала передо мной не хочешь, нет? По-моему, это ты мне как минимум нормальные объяснения должен, а не я тебе.

– Я задал вопрос, – произношу тихо и пугающе спокойно.

Для любого, кто меня хоть немного знает, это самый паршивый знак из всех возможных. И Ксюша это прекрасно знает.

– Да я вообще не понимаю, о чём ты говоришь! – начинает она сдавать позиции.

– Про пожар, Ксюш. Про ночной пожар в Томином салоне.

Буквально на долю секунды её закоротило, но мне этого за глаза хватает, чтобы понять, что всё она прекрасно поняла.

Прикрываю глаза. Вот сейчас, прямо в эту самую минуту, мне хочется обладать чертовой суперспособностью телепортироваться сквозь пространство, чтобы оказаться в её комнате и лично вытрясти из неё всю правду.

– Ты совсем что ли дура или как? – наконец окончательно взрываюсь я, уже не заботясь о приличиях, и буквально шиплю в трубку сквозь сцепленные в бешеной ярости зубы, едва сдерживаясь, чтобы не раздолбать телефон о ближайшую стену.

– Чего?! – тут же заходится она в ответном визге, моментально включая свою привычную оскорблённую невинность. – Да ты как вообще со мной разговариваешь?!

– Ты какого хрена, я тебя спрашиваю, посреди ночи свои сторис выкладываешь?! – рявкаю я, перебивая её этот дежурный бабский концерт. – Какого хрена ты там сияла своей довольной физиономией на фоне чужого горя и рассуждала про какую-то карму?! Для особо одарённых, у которых вместо мозгов лента инстаграма, я на пальцах объясняю. Выдав эту информацию до того, как её опубликовали официальные паблики МЧС и городские новости, ты своими же собственными руками себя и спалила!

– А что такого-то?! – тут же начинает визгливо заводиться она, включая свою привычную тактику лучшей защиты, нападение. – Я вообще-то в клубе была, потом мы с девчонками мимо ехали на такси, увидели пожар, ну я и выложила, просветила свою публику, раз уж первыми на эксклюзив наткнулись! Это блогерский контент, Илья, бизнес, если ты не в курсе! И не надо сейчас на меня вешать все неудачи и проблемы твоей бывшей тёлки, она сама там наверняка со своей проводкой намутила, чтобы страховку срубить, или дорогу кому-то перешла, а я теперь крайняя?!

– Закрой свой рот, – обрываю я её ледяным тоном.

В трубке моментально наступает тишина.

– Ты сейчас закроешь свой рот и будешь внимательно, очень внимательно меня слушать, не перебивая и не включая свою привычную дурочку, – продолжаю я, чеканя каждое слово. – Потому что если в ходе следствия выяснится, что ты хотя бы краем своего крашеного хвоста причастна к этому поджогу… если всплывет, что ты хоть рубль кому-то заплатила или просто намекнула в своей тусовке, что Томин бизнес неплохо бы проучить, я тебя самолично в отдел за руку отведу. Ты меня поняла?

– Да ты вообще нормальный?! Ты слышишь, что ты несешь?! – вдруг истошно взвизгивает Ксюша. – Ты что, реально думаешь, что это я посреди ночи взяла канистру, поехала в этот спальный район и салон ей подожгла?! Я, по-твоему, совсем сумасшедшая, чтобы так своей жизнью рисковать из-за какой-то местечковой парикмахерской?! У меня съемки завтра, у меня контракт, а ты меня в уголовники записываешь!

– Я думаю, что у тебя мозгов в башке на порядок меньше, чем подписчиков, – цежу сквозь зубы. – И ты полезла со своими амбициями в ту ситуацию, в которой ты вообще ни хера не смыслишь!

– Да я вообще-то тебя защищала! Из-за тебя всё и началось! – орёт она в ответ, захлебываясь обидой.

– От кого, мать твою, ты меня защищала?!

Я уже не выдерживаю, срываюсь на глухой рык и повышаю голос. – От женщины, которую я восемь лет не видел?! От матери моего собственного ребёнка?!

Всё. Мёртвая зона. И только в эту самую секунду до моего воспаленного мозга доходит, что я только что выдал вслух всё то, что должен был держать за зубами.

Ксюша, естественно, тоже не глухая. Она всё поняла.

– Чего-о?.. – еле слышно, как-то совсем растерянно выдыхает она в трубку.

Поздно. Слишком поздно метаться, включать заднюю и пытаться забрать свои слова обратно.

Слово не воробей, вылетело и разнесло к чертям последние остатки моей конспирации. Я с силой упираюсь свободной ладонью в стену и зажмуриваюсь.

Вот же дебил… Сам себе удружил на ровном месте, сдал все карты в самый неподходящий момент.

– Илья… – тон у нее резко, кардинально меняется, из него исчезает вся спесь, остается только шок и какая-то злая растерянность. – Подожди… Какого еще ребёнка? О чём ты говоришь вообще?

Моего красноречивого молчания ей хватает с головой, чтобы достроить логическую цепочку.

– У тебя… у тебя есть ребёнок? – уже совершенно другим, упавшим и каким-то бесцветным тоном переспрашивает она.

Я медленно, шумно выдыхаю через нос, понимая, что скрывать тут больше нечего:

– Да. От любимой женщины, которую я, как последний кретин, потерял, но теперь собираюсь вернуть. И пацан, к твоему сведению, весь в меня. Очень метко обстреливает рябиной любого, кто пытается посягнуть на его территорию. Так что тему с моей личной жизнью мы закрыли раз и навсегда.

Пауза длится секунды две, а потом её прорывает почище плотины. Девчонку накрывает настоящая истерика.

– Да ты охренел?! Ты мне вообще ни единого слова об этом не сказал за всё время! Ты нормальный мужик после этого, скажи мне?! У тебя язык отвалился бы, если бы ты просто честно обрисовал ситуацию на берегу?!

Она делает судорожный вдох, захлёбываясь собственной обидой, и её несёт дальше, по всем кочкам нашего общего прошлого:

– Ты таскался знакомиться с моими родителями, на семейные ужины меня возил, кольца выбирал, спал со мной в одной постели каждую ночь! Ты жил со мной, Илья, строил из себя такого правильного, принципиального святошу, читал мне лекции про доверие и как-то совершенно случайно, между делом, забыл упомянуть, что у тебя, оказывается, где-то там сын бегает, который уже вовсю рябиной харкается?! Ты за кого меня держал вообще всё это время?! За дуру?! За удобную лохушку, которой можно лапшу на уши вешать километрами, пока ты там свои старые гештальты закрываешь?! Жениться он на мне собирался, надо же! Да ты просто использовал меня!

Я с силой сжимаю переносицу пальцами, чувствуя, как в висках начинает стучать. Башка просто раскалывается на части от этого бесконечного бабского ора.

– Прокричалась? Так вот, я сам об этом узнал только вчера, – отрезаю я, пытаясь утихомирить её этот словесный понос.

Из динамика снова доносится этот её мерзкий, нервный смешок:

– Ну надо же, а… вот это меня угораздило вляпаться в историю… Кошмар какой-то.

– Это меня угораздило, Ксюша. Меня, – жестко перебиваю её, не давая развить мысль. – Короче, сворачивай свои сопли. Собирайся давай. Я выезжаю прямо сейчас, буду у дома твоих родителей ровно через двадцать минут. Прокатимся, поговорим с тобой. Ты ведь, я надеюсь, не горишь желанием присесть на пару-тройку лет за соучастие или организацию умышленного поджога группой лиц по предварительному сговору? Или ты реально до сих пор свято уверена, что закон написан только для нищих, и в этот раз папочкины связи, его адвокаты и его бабло автоматически решат любую твою проблему, даже если речь идет об уголовщине? Так вот, Ксюша, запомни раз и навсегда, что эту женщину трогать нельзя. Вообще. Даже дышать в её сторону запрещено. За неё я лично шкуру спущу с любого, независимо от статуса и счетов в банке. Всё, жди. Скоро буду.