41

Операция тети Шуры прошла успешно. Валерий Иванович заверил, что пациентка чувствует себя хорошо, и очень скоро будет способна вернуться к нормальной жизни.

В день самой операции я так и просидела в коридоре, пока хирурги не вышли из операционной. Наверное, тогда впервые у меня появилась надежда, что темная полоса в жизни, наконец, закончится.

Тетю я ездила навещать каждый день. А вот у Ильдара больше не появлялась. Стыдно признаться, но появление той самой Лары отчасти отрезвило меня. Да, мне по-прежнему было сложно ненавидеть столь же сильно бывшего, но неприязнь к нему никуда не делась. Поэтому я старалась, как можно меньше думать о нем. И каждый раз, когда Марат тактично интересовался, не собираюсь ли я заехать к его боссу, я отказывалась. Мне там было нечего делать.

Однако сегодня вместо Балашова за мной пришел Арес, чем немало меня удивил.

— Отвезу тебя в больницу, — пояснил он.

— А как же Марат? — растерялась я.

— Он уехал по поручению Ильдара.

— Что?! Он… он пришел в себя?..

— Нет, — медленно ответил мужчина. — И ты была бы в курсе, если бы навещала его, — многозначительно добавил он.

— В этом нет необходимости, — уже гораздо спокойнее произнесла я. — За ним есть кому поухаживать и без меня.

Астахов понимающе усмехнулся, но, к счастью, комментировать мои слова не стал. И то хорошо.

Поначалу мы ехали молча, но через полчаса Арес снова завел разговор про Самедова.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что ему неважно.

— Серьезно? Будешь уговаривать меня, заверяя, что люди в коме только и ждут, чтобы с ними побеседовали?

— Почему нет? С твоего последнего посещения у Ильдара практически нет динамики. А ведь мне сказали, что ты видела, как он шевелил рукой.

— Врач сказал, это ничего не значит.

— Может, да, а может, и нет. Разве от тебя убудет, если ты проведешь с ним немного времени?

— Ты так уверенно об этом говоришь, будто разбираешься, — проворчала я, не желая поддаваться на уговоры и снова впадать в сомнения, которые меня раздирали уже который день.

— Ты права — знаю. Потому что сам прошел через подобное, — легко признался Астахов.

— Сам? То есть ты… В смысле у тебя кто-то попал…

— Нет. Я. И поверь — это мерзкое ощущение, когда ты там, в подобии сна.

— Но ведь все закончилось хорошо? — осторожно спросила я. Потому как Арес не производил впечатления человека, который бы остался инвалидом.

— Да, потому что рядом была Стася.

— Твоя жена? — Он кивнул, а на лице появилась мечтательная улыбка. Впервые за все время нашего общения.

— Правда, тогда она решила, что у меня были не самые серьезные намерения, но, тем не менее, не оставила меня.

— Если ты так пытаешься провести между нами параллель… — начала было я.

— Нет, — перебил меня мужчина. — Просто я знаю, каково это, когда ты один. И знаю, что может дать поддержка любимого человека.

— Что ж, тогда нам не о чем говорить, — довольно резко возразила я. — Потому что это совершенно точно не про меня и Ильдара.

— Ты так в этом уверена? — не унимался Арес.

— Абсолютно. Тем более что у него есть невеста, и ты лучше с ней поговори на эту тему.

— Невеста? — на лице мужчины отразилось настоящее недоумение. — Какая еще, нахер, невеста, если он…

— Если он что?

— Вот что тебе скажу — я достаточно знаю Ильдара, чтобы утверждать, что он не страдает альтруизмом. Не тот он человек. И если бы ему было на тебя наплевать, он бы не стал просить меня найти врача для твоей тети.

— Или он спросил это с совершенно иной целью, — возразила я.

— Например, какой?

Этот вопрос загнал меня в тупик. Тут или рассказывать то, что я знала о бывшем, или признать поражения.

— Неважно. Давай каждый останется при своем мнении.

— Давай, — легко согласился Астахов. — Решать в любом случае тебе.

Остаток дороги мы провели молча. Мужчина со мной не пошел, оставшись ждать в коридоре. Так что к тете я пришла одна. Она выглядела уже гораздо лучше, и каждый визит к ней приносил мне душевный покой. По крайней мере, все было не зря. Пусть пока с Олей я не продвинулась никуда, то хотя бы тетя Шура шла на поправку. Ее искренняя радость, забота всегда помогали и поддерживали меня. И я даже слегка забылась ненадолго, сидя рядом с ней и болтая о том о сем.

— Мне пора, наверное, Арес заждался там, — виновато произнесла, когда мельком взглянула на часы.

— Арес? Ты снова с ним приехала?

— Да, сегодня так вышло.

— Лиль, ты же говорила, что он женат… — И так на меня посмотрела, что мне стало неловко.

— Конечно! И женат счастливо. Так что ничего такого между нами не происходит!

— Точно? Ведь чувства — они такие, но ломать чужую семью… Нехорошо это, дочка. Если вдруг он тебе дает поводы думать что-то такое, пожалуйста, держись от него подальше! — попросила тетушка.

— Да ты чего, — рассмеялась я. — Он совсем не такой. Да и мне, знаешь ли, не до романов сейчас.

— Ты не злись на меня, дуру старую, — повинилась тетя. — Просто я за тебя волнуюсь, чтобы не обидел кто.

— Я все понимаю, — крепко обняла ее на прощание. — Вечером позвоню еще.

— Спасибо! Что бы я без тебя делала, девочка моя. Спасибо, что ты рядом.

Пока спускались вниз по лестнице, я все прокручивала ее последние слова. Пять лет назад, когда я была разбита и вывернута наизнанку, именно тетя не бросила меня, а поддержала и выходила. Только благодаря тому, что рядом был кто-то, кто помог мне, я не сошла с ума. Я ничего не была должна Ильдару. Вот совсем ничего, после того что случилось. Но тогда почему слова Ареса прочно засели в голове? Почему мне казалось, что если мое присутствие и правда поможет ему выкарабкаться, то я должна поехать и посидеть в той самой палате? Пусть и без особого желания…

— Домой? — будничным тоном спросил Арес, когда мы сели в машину.

— Нет, — вздохнула я. — Едем в клинику.

Мне даже не надо было уточнять, к кому и куда — мой персональный водитель только понимающе хмыкнул и завел автомобиль. Хотелось бы верить, что я не пожалею об этом.