Глава 38. Рождение сына

Я держала на руках сына и не могла поверить в то, что наконец-то стала мамой. Когда у меня отошли воды, Аглая отправила Мирона с запиской к акушерке, которую мне посоветовала княгиня Гагарина. Всю ночь женщины помогали малышу появиться на свет. И в шесть утра он родился, оповестив мир криком о своём появлении. Никогда не забуду, как, уставшая от потуг, я впервые взяла сына на руки. Счастье и радость переполняли меня, слёзы катились по щекам.

Малыш спал, насосавшись грудного молока, а я умилённо разглядывала его крошечный носик пуговкой, губки бантиком, низкий лобик и чуть пухлые щёчки. Прошло три дня, как он родился. Я чувствовала себя прекрасно, хоть и не спала толком. Стоило сыночку только пикнуть, как я просыпалась и брала его на руки, прикладывая к груди. А просыпался он часто, так как не наедался молозивом, и я терпеливо ждала появления молока.

Няня по старой привычке уговаривала меня найти кормилицу, но я отстояла своё право кормить малыша самостоятельно. И вот утром молоко наконец-то появилось в моих потяжелевших грудях. Павлик насосался вдоволь и теперь крепко спал. Сына я решила назвать в честь дедушки, отца Марии.

Скрипнула дверь, на пороге спальни появилась Аглая. Старушка так радовалась малышу, что каждую свободную минутку прибегала, чтобы посмотреть на него.

— Спит наш Павлуша? — прошептала няня, подойдя к кровати.

— Уснул, сытый и довольный, — тихо ответила я, улыбаясь.

— А на князя-то как похож, — вздохнула она, глядя на младенца, — вылитый.

Я внимательно присмотрелась к малышу. Он ещё такой кроха, как няня могла разглядеть что-то в его чертах? Помнится, когда родился мой племянник, он показался мне страшненьким и ни на кого не похожим. И вообще все младенцы на одно лицо.

— Не говори ерунды, нянюшка, — недовольно пробурчала я. — Павлик похож на дедушку, и точка.

— Вот подрастёт, тогда помянешь мои слова, — хитро прищурилась она. — Я чего пришла к тебе. Благодетель твой приехал, просит принять.

— Ланской? — удивилась я.

— Он самый. Ни в какую не уходит. Говорит, вести для тебя привёз.

— Хорошо. Подай ему чаю, пока я себя в порядок привожу, — я поднялась с постели и уложила малыша в кроватку.

Няня ушла, а я отправилась в гардеробную, надела домашнее платье, накрыв плечи тёплой шалью. В гостиной нежарко топили камин, как печки в спальнях. Приведя себя в полный порядок, я спустилась на первый этаж.

Первое, что я увидела, войдя в гостиную, был букет белых астр в вазе на столике. Возле него в кресле сидел Дмитрий, попивая чай. Заметив меня, он тут же отставил чашку на блюдце и подскочил с места.

— Мария, поздравляю вас с рождением сына, — он оказался рядом и сам взял мою ладонь, поцеловав её. — Желаю здоровья вам и младенцу. Эти цветы для вас.

— Спасибо, Дмитрий. Прекрасный букет, — я освободила руку из его горячих пальцев, так как мужчина не торопился её отпускать.

— Как вы чувствуете себя? Как назвали малыша?

— Благодарю, всё хорошо. Я назвала сына Павлом, в честь дедушки, — я присела в кресло и взяла со стола вторую чашку с горячим чаем. — Аглая сказала, у вас есть новости для меня.

— Да. Вчера Александр вернулся в Москву, — не стал тянуть мужчина, огорошив меня. Я чуть не выронила чашку из рук. — Но он приехал один. Наталья и Анна остались в Италии.

— Почему? — с трудом выговорила я, расстроившись.

— Александр говорит, Анна чувствует себя гораздо лучше, но всё же решил оставить дочь в Италии до весны, чтобы она окончательно окрепла. Только неотложные дела заставили князя вернуться в Москву.

— Понятно, — понуро опустила я голову. Теперь мои письма точно не дойдут до Анечки. — Хорошо, что дочери стало лучше.

— Не расстраивайтесь, Мария. Если хотите, я устрою вам встречу с Воронцовым. Вы поговорите с ним и узнаете всё о здоровье дочери, — Ланской старался помочь мне.

— Честно говоря, видеть его не хочется, — вздохнула я, но не терпелось узнать больше об Анечке. — Из дома я пока не выхожу, сами понимаете. Если князь желает поговорить, я жду его в любой день. Так и передайте ему.

— Хорошо, как скажете, Мария. Он, наверное, не в курсе того, что вы родили сына. Я пока не стал ему говорить, но теперь точно сообщу, — нахмурился мужчина.

Ланской ещё немного погостил, расспрашивая меня о делах в салоне. Вместе мы заглянули в мастерскую, удостоверившись, что работа кипит. До родов я успела раскроить новые заказы, и теперь мои работницы не остались без дела. Ещё пару дней отдохну и примусь тоже за работу, так как за эти дни поступило пару заказов. Придётся совмещать материнство и труд, который кормит не одну меня, а целый штат. Удостоверившись, что дела идут, Ланской покинул дом. Мне же оставалось ждать, явится Воронцов или сочтёт меня недостойной такой чести.

Прошло несколько дней, и наступила суббота. Мирон затопил баню, чтобы все мои работники и домочадцы смогли помыться. На улице сегодня было холодно, низкие серые тучи грозили первым снегом. В баню я пошла вечером самой последней, когда внутри стало нежарко. Заодно решила искупать сына, чтобы Мирон сегодня не таскал вёдра с водой на второй этаж. Аглая принесла Павлушу в баню, когда я уже сама вымылась. Мы вместе искупали его в корыте, закутали в пелёнки и одеяло. Я взяла сына на руки и поспешила в дом. Вдохнув свежий воздух, ощутила как на лицо сыпется ледяная крупа — первый снег. Пройдя двор, я оказалась на кухне, свернула в столовую и вышла в вестибюль к лестнице, да так и замерла на месте.

Воронцов собственной персоной пожаловал. Рядом стояла Татьяна. Видимо, она открыла дверь, впустив гостя на порог. Его я узнала сразу: высокий, статный, в чёрном пальто с меховым воротником, на котором таяли белые крупинки снега.

— Мария Павловна, к вам гость, — растерянно произнесла Татьяна. — Я говорю, заняты вы… — и она замолкла, поджав губы. Видимо, почувствовала напряжение, которое чуть ли не искрило в воздухе.

Князь молча сверлил меня синими глазами, заметив в моих руках свёрток из одеяла. Сын начал кряхтеть, грозясь вот-вот заплакать.

— Татьяна, проводи Его Светлость в гостиную, — отмерла я, покачивая малыша. — Мне нужно покормить сына, — я не отвела взгляда от Воронцова, обращаясь теперь к нему. — Если согласны подождать, я спущусь через полчаса.

— Я подожду, — раздался суровый баритон, от которого мурашки по коже побежали.

Прижав к себе малыша, я поспешила вверх по лестнице. Мне вдруг стало страшно, что князь потребует показать ему ребёнка. Что бы я тогда делала? Надо было ему заявиться именно сейчас!

В спальне я перепеленала Павлика, дала ему грудь, накормив, и заодно мысленно подготовилась к разговору с князем. Переоделась, расчесала влажные волосы, заплела их в косу. Пришла няня, узнав, какой гость к нам явился. Я попросила старушку присмотреть за малышом и отправилась в гостиную. Перчаток я не стала надевать, так как это было неуместно и выглядело бы странно. Лишних подозрений мне тоже не нужно. Стану держаться на расстоянии от бывшего мужа.

«Всё будет хорошо», — подбодрила я себя мысленно и вошла в комнату.

Воронцов стоял возле камина, облокотившись на выступ. Он заворожённо смотрел на огонь, его лицо озаряло пляшущее зарево от пламени. На мгновение мне показалось, что князь похож на демона из самой преисподни, и тут же стало жутко от этого сравнения.

— Простите, что заставила вас ждать, — я шагнула вперёд, приближаясь к креслу. — Не думала, что вы приедете именно сегодня.

— Когда смог, тогда и приехал, — грубо ответил мужчина, отходя от камина. — Мари, вас можно поздравить с рождением сына?

К моему удивлению, он не стал, как обычно, обращаться ко мне на ты.

— Я не нуждаюсь в ваших поздравлениях, князь Воронцов, — резковато ответила я, усаживаясь в кресло.

— И всё же у меня есть подарок, — он подошёл к столику, и только сейчас я заметила лежащую там небольшую коробочку, перевязанную синей лентой. — Бельгийские шоколадные конфеты. Помнится, вы их очень любили.

Мужчина взял коробку и повернулся ко мне.

— Спасибо, но не стоило, Ваша Светлость, — сдержанно произнесла я. — Тем более мне нельзя шоколад, у ребёнка может появиться… крапивница, — с трудом подобрала я слово, вспомнив вовремя, что слово «аллергия» ещё не употребляли в девятнадцатом веке.

— Крапивница от шоколада? — он приподнял брови, приближаясь к моему креслу. — Хотите сказать, что вы сами кормите младенца грудью? Не смогли отыскать кормилицу?

— Не нашла, — соврала я, чтобы он больше не задавал лишних вопросов. — Хватит говорить обо мне. Лучше расскажите об Анечке. Как она? Я очень переживаю за её здоровье.

— Так переживали, что не написали ни одного письма дочери? Я ведь указал обратный адрес, — его синие глаза смотрели на меня с укором. И я не выдержала этот тяжёлый взгляд.