Глава 39. Засада

«Так, Маша, спокойно», — мысленно говорила я себе, переводя дух.

— Лучше спросите Наталью Григорьевну, почему ни одно моё письмо не дошло до Анечки, — процедила я, сжав кулачки.

— При чём тут моя сестра? — князь сдвинул брови к переносице.

— Она ненавидит меня. Желает оградить вас и Анечку от общения со мной, — выпалила я на одном дыхании.

— Вы преувеличиваете, Мари, — фыркнул он, заложив руки за спину. — Натали всегда хорошо к вам относилась, до тех пор пока вы не нашли себе любовника.

— Я не собираюсь оправдываться перед вами, князь Воронцов. Но только я уверена в том, что все мои письма потерялись с помощью вашей сестры. Скажите честно, у Натальи есть дар, как у вас? Она занимается колдовством?

Князь приподнял брови, и его лицо вытянулось.

— Откуда вы узнали? И при чём тут её дар?

— Ниоткуда, — я чувствовала, что не стоит об этом говорить, но выхода у меня не было. — Рядом с Натальей Григорьевной тяжело находиться, от неё веет холодом, и хочется слушаться её приказов.

— Каких ещё приказов? — нахмурился Воронцов.

— Когда Анечка заболела и я ночевала в вашем доме, утром столкнулась в коридоре с Натальей. Она сурово посмотрела на меня и отчеканила приказ: «Ты сюда больше не придёшь». Мой крестик нагрелся, вот я и подумала, что Наталья пыталась как-то воздействовать на меня своими чарами.

— У моей сестры действительно не так давно появился дар колдуньи, который она получила от матери второго мужа. Когда та умирала в Италии, Натали как раз оказалась рядом и, сама того не желая, получила её силу, — задумался князь. — Сестра дала слово, что не будет применять чары против вас.

— Значит, она соврала, Ваша Светлость. Не удивлюсь, если плохое самочувствие Анечки связано с воздействием тётушки.

— Не смейте так говорить! — злобно прошипел Воронцов, сверля меня синими глазами. — Натали любит племянницу и никогда не причинит ей вреда.

— Ради того, чтобы увезти Анечку подальше от меня, она могла что-то подливать в еду, чтобы малышка чувствовала себя плохо. Подумайте сами: скарлатина прошла, дочка должна была полностью поправиться, но этого не произошло. Даже врач не знал причин её плохого самочувствия. Неужели вы не видите ничего? Где же хвалёная ваша сила колдуна? Почему вы не помогли дочери?

Мы смотрели друг на друга не моргая. Вот-вот воздух начнёт искриться. Князь подозрительно прищурился, вглядываясь в моё лицо.

— Мари, вы же знаете, я обладаю тёмной силой некроманта, — его глаза вдруг заволокла чёрная пелена, отчего у меня ком в горле встал. — Моя сила не лечит людей.

Вот чёрт! Прокололась!

— Знаю, но неужели вы не заметили колдовское воздействие на Анечку? — мне стало страшно, что князь сейчас раскусит меня.

— Не заметил, потому что его не было.

— Наталья ведь разбирается в травах, — сказала я наобум, надеясь, что это так.

— И что? — задумался мужчина, потерев подбородок пальцами. Ух, я попала в точку!

— Может, ваша сестра подлила что-то Анечке в питьё, чтобы малышка чувствовала себя плохо. Таким образом она вынудила вас увезти дочь за границу. Наталья уговаривала вас поехать в Италию?

— Мари, у вас нет прямых доказательств, только косвенные факты, — его глаза снова обрели привычный синий цвет. — То, что Натали уговаривала меня поехать на воды в Италию, ещё не доказывает её вину.

— Понимаю, Ваша Светлость, вам тяжело поверить мне, но прошу вас подумать, — я вдруг ощутила уверенность и свою правоту. Надеюсь, князь всё же не дурак.

— Хорошо, Мари. Пишите письмо для дочери. Я отправлю его от своего имени и попрошу Натали, чтобы она непременно прочла его Анечке. — Неужели лёд тронулся?

— Вы уверены, что она его прочтёт? — засомневалась я, что вдовушка послушается братца.

— Уверен. Натали не сможет меня обмануть, — в его голосе звучала уверенность.

— Тогда прямо сейчас напишу письмо для Анечки. Вы ведь подождёте? — поднялась я с кресла.

— Конечно подожду, — кивнул он.

Мне пришлось сходить в библиотеку, где находился мой рабочий кабинет, там я обычно рисовала эскизы и хранила все документы. Взяв чернильницу с пером и бумагу, я вернулась в гостиную. Воронцов снова стоял возле камина, наблюдая за огнём. Сев за чайный столик, я принялась писать небольшое послание для дочери, ощущая на себе тяжёлый пристальный взгляд князя. Крестик начал нагреваться, отвлекая меня от работы.

— Ваша Светлость, прекратите, — я оторвала взор от листа и посмотрела на мужчину. — Чего вы добиваетесь?

— Хочу понять, что с вами не так, Мари, — выдал он фразу, от которой по коже побежали холодные мурашки. — Но ваш защитный артефакт не даёт мне этого сделать. Что на вас надето?

— Крестик, который мне достался от тётушки, — я снова принялась писать письмо, делая вид, что не поняла его намёков. — Он нагревается, когда вы так пристально смотрите на меня.

— Хорошая вещица, явно заговорённая сильной ведуньей. Никогда не снимайте его, Мари, — в его голосе промелькнули заботливые нотки. — Но всё же вы очень изменились за последнее время.

— Поверьте, на то есть масса весомых причин, — отвечала я, не поднимая головы. — Не отвлекайте меня, пожалуйста.

Князь замолчал и оставил свои попытки докопаться до истины. Из-за его присутствия мне было трудно сосредоточиться, поэтому письмо вышло небольшим, всего на один лист. Пером я уже более-менее научилась пользоваться, и даже почерк Марии мне почти удалось скопировать. Я как-то нашла её альбом. Будучи юной барышней, она переписывала туда романтические стихи, делала зарисовки.

Закончив писать, я сложила лист и, поднявшись, подошла к камину.

— Скажите, Анечка ведь поправится?

— Не сомневайтесь в этом, Мари. Когда я уезжал, она чувствовала себя прекрасно, аппетит к ней вернулся. Следующим летом я заберу дочь в Москву.

— С нетерпением жду её возвращения. Я надеюсь, моё послание дойдёт до Анечки, — и протянула лист князю. Он внимательно смотрел на меня, изучая черты лица, словно видел впервые, и не торопился взять письмо.

От его пронзительного взгляда сердце бешено забилось в груди, мне казалось, он сейчас поймёт, кто я такая на самом деле.

— Обещаю, Мари, дочка получит ваше послание, — он поднял руку, намереваясь взять лист бумаги, но вместо этого схватил моё запястье.

От неожиданности я вскрикнула и закусила губу. Сердце чуть рёбра не пробило, бешено стуча. Я ощутила лёгкое покалывание, словно сотни иголочек впились в кожу в том месте, где холодные пальцы князя держали меня. Я не могла отвести взгляда от его синих глаз, которые затягивали меня в свой колдовской омут.

Всё! Я пропала! Воронцов почувствовал мой дар и выведет меня сейчас на чистую воду.

— Когда придёт ответ, я сообщу вам, — отчеканил мужчина, отпустив меня, и забрал письмо из моих дрожащих пальцев.

— Хорошо, — еле вымолвила я. Рука плетью повисла вдоль тела, лишившись сил.

— Всего доброго, Мари, — хрипло проговорил он, убирая послание за пазуху, и выскочил из гостиной, будто его кипятком ошпарили.

Рухнув на диван, я навалилась на спинку, бесцельно разглядывая потолок с лепниной. Воронцов явно всё понял, ощутив мой дар берегини. Я сама почувствовала его силу, когда он коснулся меня.

Что теперь будет? Он сдаст меня тайному отделу? Меня заберут и запрут в какой-нибудь темнице, где мне придётся провести остаток жизни? И почему он ничего не сказал? Не удивился, не возмутился. Убежал, сделав вид, что ничего не почувствовал и не понял.