Глава 40. Свадебный заказ

Прошло несколько дней тягостного ожидания, но ничего не происходило. Я боялась, что в любую минуту в дом ворвутся люди и свяжут меня. Долго размышляла о том, что делать, даже думала о побеге, но поняла, что не смогу бросить своё дело, которое только набирало обороты, и людей, поверивших в меня. На дворе лежит первый снег, приближается зима. Куда я поеду в холод с маленьким ребёнком на руках? К тому же долг Ланскому я ещё не отдала. Надеюсь, к осени смогу с ним рассчитаться.

Аглае я не стала рассказывать, что Воронцов знает про мой дар и догадывается о том, что я не его бывшая жена. Не хотела расстраивать старушку, поберегла её здоровье. В итоге, я сама заставила себя успокоиться, надеясь, что всё обойдётся, так как сын, почувствовав моё тревожное состояние, начал капризничать и плохо спать.

Прошла неделя, я начала потихоньку возвращаться к работе. За Павликом часто присматривала Алёнка, из неё вышла отличная няня. В малыше все домочадцы души не чаяли и старались мне помогать с ним, кто как мог. Даже Мирон смастерил для малыша деревянную трещотку.

Воронцов больше не появлялся, оставив меня гадать, понял он или нет, что в теле его бывшей жены живёт чужая душа. Было боязно снова увидеть князя, но рано или поздно нам придётся встретиться.

Зато Ланской зачастил с визитами. Однажды он привёз записку от князя, где тот сообщил, что моё письмо Анечка получила и Наталья прочла его вслух несколько раз, так как малышка просила прочитать его снова и снова. Очень надеюсь, что так и было. Воронцов предложил все письма для дочери я передавать ему через Ланского. А в конце послания была странная приписка: “Мари, ничего не бойтесь, живите спокойно”.

Значит, князь не собирается меня сдавать властям. Я наконец-то выдохнула, почувствовав уверенность в завтрашнем дне. Воронцов пожалел женщину с маленьким ребёнком на руках, значит, есть в нём капля благородства и человеческая совесть. Но видеть князя и общаться с ним на эту тему у меня не было никакого желания, всё же я опасалась его. Надеюсь, он сдержит своё слово, и мне действительно нечего бояться.

За работой и заботами зима пришла быстро, за ней пролетели мой день рождения, праздники и весна. Наступил июнь, заказов в салоне заметно убавилось, так как мои клиентки разъехались по родовым имениям, а кто-то отправился в путешествие по Европе или к морю. За сезон балов и свадеб я неплохо заработала, накопила приличную сумму и к осени отдам долг Ланскому.

Сын креп и рос, как говорится, не по дням, а по часам. Вот только сходство его с князем стало заметнее и совсем не радовало меня. Няня оказалась права — Павлик вылитый Воронцов. Теперь я не сомневалась в том, кто отец малыша. И появился новый страх, что если князь узнает об этом, отнимет у меня сына. Что оставалось делать? Только скрывать малыша, чтобы Воронцов его не увидел. Я даже старалась не показывать Павлика Ланскому, отдавая сына в руки няне или Татьяне, как только гость появлялся на пороге.

С приближением лета я каждый день ждала новости, что вот-вот Анечка вернётся в Москву. Она часто снилась мне, улыбающейся, здоровой, и я верила, что с ней всё хорошо. Я продолжала писать ей письма, получая ответы о её здоровье через князя. Но сам Воронцов не торопился за дочерью в Италию, присылая мне отписки, что у него образовались срочные дела на ткацкой фабрике и как только решит проблемы, поедет в Европу. Так наступил июль, а Аня ещё не вернулась.

Стояла тёплая погода, и я по обыкновению после обеда собиралась поехать в салон. Три часа в день посвящала своему детищу, иногда принимала заказы лично или назначала клиентам очередную встречу для примерки. Сегодня в час дня должна была прийти баронесса Вельо с дочерью, которая желала лично встретиться со мной и обговорить фасон свадебного платья. Мне уже довелось успешно выполнить несколько подобных заказов и теперь я с радостью принимала невест, чтобы создать уникальные наряды для особого торжества.

Но сегодня Павлик спал плохо, капризничал — у него полез второй зубик. Я конечно помогла сыну своим даром, и он успокоился, быстро уснув. Утром он тоже немного покапризничал, но в салон нужно было съездить хотя бы на час, чтобы принять заказ. Татьяна уже обещала юной барышне и её матери, что я приму их.

Приехав на Кузнецкий Мост, я с гордостью посмотрела на витрины, где стояли манекены в различных модных нарядах предстоящего осенне-зимнего сезона. В августе ожидается наплыв заказов бальных платьев для дебютанток и их матерей, поэтому я заранее подготовилась, пока есть время.

Войдя внутрь салона, я поприветствовала мастериц и Татьяну, которая с утра была тут, исполняя обязанности администратора.

— Надеюсь, заказчица прибудет вовремя, — я посмотрела на настенные часы, которые показывали без пяти минут час. — Не хочется задерживаться.

— Как Павлуша себя чувствует? — поинтересовалась Татьяна, заранее заваривая чай для клиентов. Она принесла из мастерской металлический чайник, который стоял на горячей печке вместе с утюгами.

— Пока хорошо, но переживаю, что без меня он снова начнёт капризничать, — улыбнулась я, раскладывая на столе альбом с эскизами свадебных платьев и деревянный планшет с прикреплённой к нему чистой бумагой. Во время общения с заказчицей сразу набросаю эскиз будущего свадебного платья.

Не успела Татьяна ответить мне, как колокольчик оповестил, что прибыли клиенты. В дверях показались сначала дамы: юная барышня блондинка и её мать, — только потом вошёл мужчина. Увидев высокую знакомую фигуру, я замерла, не поверив своим глазам. Воронцов!

— Добро пожаловать в мой салон, — опомнилась я и поспешила встретить гостей, выдавливая приветливую улыбку. — К вашим услугам, баронесса Вельо.

— Здравствуйте, мадам Ивели, — свысока посмотрела на меня женщина небольшого роста, затем она перевела взгляд на девушку. — Это и есть моя дочь Эжени Раймондовна. Она уговорила меня прийти сюда.

— Это истинная правда, мадам, — просияло юное создание лет восемнадцати. — Наслышана о вас и видела ваши великолепные платья на подругах, — барышня обвела восторженным взглядом помещение. — И салон у вас замечательный. Вы согласны со мной, Александр Григорьевич?

— Да, тут мило, — нахмурился Воронцов, посмотрев на меня. Он представился, сделав вид, что мы не знакомы. Значит, баронесса не в курсе, кто такая на самом деле мадам Ивели, и Воронцов решил утаить от неё эту информацию.

— Присаживайтесь, госпожа баронесса. Моя помощница подаст чай, и можно сразу переходить к делу, — держала я лицо, хотя чувствовала себя неуютно. Как Воронцов оказался в компании этих дам? Кажется, я начинаю догадываться.

Гостьи галантно присели на диван. Эжени оказалась между мной и маман. Князь же разместился на соседней софе рядом. Я не смотрела на него, но чувствовала на себе его тяжёлый взгляд, от которого веяло холодом.

Как только Татьяна расставила чашки с горячим чаем, я взяла планшет с бумагой и карандаш.

— Эжени Раймондовна, посмотрите, пожалуйста, альбом с эскизами, — я указала на связку листов. — Я так понимаю, вы скоро выходите замуж за князя Воронцова?

— Всё верно. В октябре мы венчаемся, — просияла девушка, взглянув на жениха. Значит, я не ошиблась. Бывший муж собрался снова под венец. Готова свечку за него поставить в храме, только бы дети остались со мной. Когда же вернётся Анечка? Задать бы этот вопрос Воронцову, раз он сам пришёл в салон.

— Его Светлость недавно официально попросил руки нашей дочери. Это большая честь для нашей семьи, — пафосно произнесла баронесса, взяв чашку.

— Желаю вам счастья, — улыбнулась я невесте. — Пусть ваша свадьба станет самым грандиозным событием года в Москве.

— Торжество будет скромным, — прозвучал рядом мрачный голос Воронцова. — Это мой второй брак. Общество не поймёт, если я закачу пир на три дня, пригласив весь свет.

— Понятно. Платье тоже будет скромного бюджета? — повернулась я к мужчине, изогнув бровь.

— Ни в коем случае, — ответила за него баронесса. — Моя дочь выходит замуж раз и навсегда. Я хочу, чтобы Эжени блистала, как принцесса, и стала самой счастливой. Ей нравятся ваши фасоны, поэтому мой муж готов оплатить пошив самого шикарного платья.

— Прекрасно. Сразу видно, как вы любите дочь, — натянула я улыбку. — Но ведь жениху нельзя видеть платье невесты до свадьбы. Говорят, это плохая примета, — намекнула я на то, что князю тут быть не положено.

— Я не верю в приметы, — фыркнул Воронцов. — Тем более самого платья пока нет.

— Это я предложила Его Светлости сопровождать нас, — пролепетала Эжени. — И если честно, хочу уговорить Александра Григорьевича заказать костюм для свадьбы у вас. Знаю, вы специализируетесь по женскому платью, но всё же не отказали жениху моей подруги и сшили зимой для него фрак для венчания. Мне очень понравилось, как костюм сидел на Андри.

Так и знала, что кто-нибудь припомнит мне этот заказ и попросит сшить нечто подобное. Ведь не хотела брать, но эта пара была такой милой и искренней в своём желании венчаться в нарядах моего салона, что я не смогла отказать. Как дизайнер и технолог я могла сконструировать одежду женскую и мужскую, а мои мастерицы настоящие универсалы. Вот и согласилась на свою голову.

— Мадам Ивели, вы действительно можете отшить для меня костюм? — снисходительный тон Воронцова вывел меня из ступора.

— Конечно могу, но не думаю, что это хорошая идея, — недовольно поджала я губы. — У меня сейчас много заказов.

— Готов оплатить по двойному тарифу, — прищурился князь. Что он задумал?

— Простите…

— Назовите любую сумму за работу, — перебил меня бывший муж. — Если костюм будет сидеть на мне идеально, я заплачу столько, сколько скажете. Или боитесь не справиться, мадам Ивели?

— Пятьсот рублей вас устроит? — с вызовом посмотрела я на Воронцова, загнув цену раз в шесть. И поняла, что глупо попалась “на слабо”.

— Вполне устроит, — хмыкнул он, довольный тем, что зацепил моё самолюбие. — Фасон строгий, без лишнего шика и вычурности.

— Как скажете, Ваша Светлость. Могу прямо сейчас снять с вас мерки, пока ваша невеста пьёт чай и смотрит альбомы.

— Готов довериться вашим умелым рукам, мадам Ивели, — князь иронично изогнул бровь, скосив взгляд на мои ладони.

— Следуйте за мной, Ваша Светлость, — поднялась я с дивана, направляясь в мастерскую. Отличная возможность лично узнать у бывшего мужа, когда же он поедет в Италию за Анечкой. Но, боюсь, одним разговором о дочери не обойдётся.