Глава 41. Снятие мерок

— Прошу, Ваша Светлость, — войдя в мастерскую, я указала на угол, отгороженный ширмой. — Снимайте фрак и жилет.

Пять швей, занятые работой, обратили на нас внимание, подняв головы. Стук машинок прекратился, но не надолго. Разглядев вошедшего клиента, женщины снова принялись за шитьё.

— Как скажете, мадам, — в голосе Воронцова послышались нотки сарказма. Он зашёл за ширму, но из-за высокого роста мужчины его голова была видна. Зашуршала одежда.

Я взяла с рабочего стола карандаш и блокнот, куда обычно записывала мерки в заранее разлинованную таблицу. Вписала имя князя и направилась за ширму. Воронцов предстал передо мной в одних брюках и рубашке, на стуле висела его верхняя одежда.

— Поднимите руки, пожалуйста, — я достала из кармана узкую ленту. Воронцов послушно отвёл руки в стороны. Я с трудом обвила тесьмой его широкую грудь, едва не прижавшись к мужчине, и мои щёки тут же порозовели от возникшего чувства неловкости.

— Не могу дождаться, когда Анечка вернётся домой, — тихо произнесла я, завязывая тесьму. — Князь, когда вы поедете в Италию?

— Не переживайте, Мари, с делами я расправился. Через неделю выезжаю, — спокойно произнёс он, и его ладонь неожиданно накрыла мою руку.

Я вздрогнула, подняв испуганный взгляд на мужчину. В этот раз его пальцы оказались тёплыми, но странное покалывание на коже снова ощущалось там, где он коснулся меня.

— Какие у вас необыкновенные руки, Мари, — вкрадчиво прошептал он, не отводя от меня синих глаз. — Мягкие, нежные, из них сочится благодать, к которой хочется прикасаться снова и снова…

— Вы мне зубы не заговаривайте, — едва слышно процедила я, приходя в себя, и вырвала ладонь из его цепких пальцев. — Обещайте, что летом Анечка вернётся в Москву.

— Даю слово чести, — кивнул он, подняв высоко руки, поводил ими и опустил. После этой странной манипуляции стук от машинок внезапно исчез, наступила странная тишина. Подняв голову, я замерла, увидев необычное явление. Тонкая едва мерцающая сетка раскинулась над ширмой, накрыв нас куполом.

— Можете спокойно говорить, нас никто не услышит под пологом тишины, — пояснил князь ткнув пальцем вверх. — Вы ведь тоже видите плетение? Так, Мари? Или как вас на самом деле зовут, мадам?

Сердце бешено запрыгало в груди, ладони моментально вспотели. Я смотрела на князя, понимая, что отпираться бесполезно. Он всё знает. Дрожащими руками я достала из кармана сантиметровую ленту.

— Мне нужно снять мерки, — чуть дыша, проговорила я, не зная, что сказать в ответ.

— Не бойтесь, мадам, я никому не расскажу о вас, — Воронцов поднял руки, дав мне приступить к работе. — Вы ведь уже убедились в том, что слово своё я держу. Я писал вам осенью, чтобы вы ничего не боялись и жили спокойно, и не нарушил данного обещания.

Я снова чуть не впечаталась в мужскую грудь, пока измеряла её обхват. Взглянув на деление, расслабила натяжение ленты, убрав её с тела князя. Подошла к столику, наклонившись над блокнотом, чтобы вписать в таблицу величину.

— Не молчите, мадам. Я имею права знать, чья душа теперь живёт в теле моей бывшей жены, — голос Воронцова дрогнул. Неужели ему жаль Марию? Ведь он прекрасно осознаёт, что её душа отправилась в иной мир.

Я подняла глаза, встретившись с его требовательным взглядом.

— Когда впервые я прикоснулся к вам, сразу ощутил благостный дар и понял, что передо мной не моя бывшая жена. Это так сильно впечатлило меня, что я несколько дней обдумывал, что же мне делать с этим знанием, — неожиданно разоткровенничался Воронцов. — Решил не трогать вас и оставить в покое, ведь у вас маленький ребёнок. Могу я хотя бы узнать, кто вы?

— Раньше меня звали Машей. Мы с вашей бывшей супругой тёзки, — с трудом вымолвила я, шагнув к князю, и обвила сантиметровой лентой его талию, вспомнив о своих профессиональных обязанностях.

— Как давно вы в теле Мари? — мужчина чуть приподнял руки, дав мне снять мерку.

— Я погибла в аварии и очнулась в зале суда в теле Марии, когда ей стало плохо. — Не сболтнуть бы лишнего. Я обвила лентой его бедра, запомнив величину. Снова подошла к столику и вписала в блокнот мерки.

— Зачем вам Анна? — прозвучал следующий вопрос, которого я ждала.

Выпрямившись, я повернулась к Воронцову, прижав руки к груди.

— Это мой долг перед Марией. Теперь я живу в её теле и чувствую, что обязана заботиться об Анечке, — волнение охватило меня, искренние эмоции звучали в чуть дрожащем голосе. — Вы можете мне не верить, но я действительно люблю девочку как родную, чувствую с ней эмоциональную связь. Ведь физически я осталась её матерью. Анечка скучает по мне, я нужна ей.

Воцарилась тишина. Князь строго смотрел на меня, сдвинув брови к переносице.

— Не лишайте Анечку матери, — едва прошептала я, сдерживая эмоции, рвущиеся наружу. — Позвольте мне воспитывать её. Я окружу дочку заботой и любовью. Она никогда не узнает правды, обещаю.

— Я не буду препятствовать вам, Мария. Вы можете навещать дочь раз в неделю, когда она вернётся, — вздохнул мужчина. — Значит, это вы помогли Анечке выздороветь тогда?

— Да, — кивнула я. — У меня дар берегини, я могу лечить. Куклу, что я подарила дочери, сшила сама, наложив обережный узор, чтобы он защищал её.

— Я почувствовал, что это непростая кукла, но не понял её секрет. У нас с вами слишком разные силы, — уголок его рта приподнялся в полуулыбке. — Рад, что вы искренне в своих чувствах к Анечке. Она действительно любит вас и скучает.

— Нам нужно поторопиться, а то ваша невеста заподозрит неладное, — напомнила я Воронцову, для чего мы сюда пришли. — Повернитесь ко мне спиной.

Князь взмахом руки убрал магический полог, и звуки снова заполнили пространство за ширмой. Я быстро сняла с мужчины оставшиеся мерки, вписав их в таблицу.

— Когда будет первая примерка? — обратился ко мне Воронцов надевая фрак, в котором пришёл.

— Хотела назначить через неделю, но вы уезжаете в Италию, — задумалась я над тем, что теперь из-за свадебного костюма придётся чаще видеться с князем. — Вот как привезёте дочь, там и договоримся о дате первой примерки.

— Как скажете, Мария, — Воронцов перестал произносить моё имя на французский манер, как раньше. — У меня ещё остались к вам вопросы, но сейчас не время их озвучивать. Эжени ждёт меня.

Да уж заждалась, наверное. Я поджала губы, понимая, что наш разговор продолжится, когда князь вернётся из Италии.

Баронесса с дочерью уже пересмотрели все журналы и альбомы, когда мы вернулись в салон. Будущая тёща недовольно окинула нас взглядом, но решила мудро промолчать. Правильно, не стоит пугать жениха своим крутым нравом.

Я наконец-то занялась эскизом свадебного платья для невесты князя. Мы долго обсуждали фасон, выбирали ткань — прошло не менее часа. Потом я сняла мерки с Эжени и назначила через три недели первую примерку, так как нужный китайский шёлк доставят в текстильную лавку только через полмесяца. До октября ещё предостаточно времени, чтобы не торопиться и выполнить заказ, учтя все пожелания невесты. Думаю, платье действительно выйдет шикарным.

Воронцов терпеливо ждал, когда его невеста обговорит со мной все детали, и выпил не одну чашку чая со скучающим выражением лица. Эжени, наоборот, вся сияла и щебетала без умолку, поведав, как была представлена Князю прошлой осенью на балу и «имела честь танцевать с ним вальс». Оказывается, барон Вельо является одним из акционеров общества «Московский текстиль». Услышав это, я искоса посмотрела на Воронцова. Ещё одна выгодная жена?

Когда эта троица покинула салон, я вздохнула с облегчением и поспешила домой, наняв пролётку. По дороге я размышляла о нашем непростом разговоре с князем. Надеюсь, он сделает правильные выводы и не будет так беспрекословно доверять сестре.

Пока Анечка живёт с отцом, я буду вынуждена общаться с ним. Зато князь узнает меня получше и поймёт, что мне можно доверить ребёнка. Надеюсь, после свадьбы я уговорю Воронцова отдать мне дочь без суда. Он будет увлечён молодой женой, медовый месяц даст свои плоды, и его ненаглядная Эжени родит долгожданного наследника. Тогда я смогу вздохнуть спокойно, отпустив страх за сына и дочь.

Пролётка остановилась возле ворот особняка. Я заметила бричку, стоявшую неподалёку. Знакомый кучер скучал на козлах, дожидаясь хозяина. Я не удивилась, что Ланской, как обычно, приехал без предупреждения и приглашения. Наверное, снова привёз в подарок корзину со спелыми абрикосами или черешней.

Войдя в дом, я по привычке прислушалась — детского плача не слышно. Значит, Аглая справилась без меня.

А вот и няня вышла из кухни, неся поднос с чаем и вареньем для гостя.

— С кем Павлик? — первым делом задала я вопрос старушке.

— С Алёнкой тамочки был, — кивнула она в сторону мастерской. — Плакал больно, вот она его к бабонькам понесла, чтобы отвлекли его. Кажись, получилось.

Сыну очень нравится бывать в мастерской, особенно наблюдать за работой машинок.

— Тебя благодетель дожидается, привёз целую корзинку клубники. Ух, наварю варенья, — проговорила довольная Аглая, направляясь в гостиную.

— Оставь мне пару ягодок, много мне пока нельзя есть, — произнесла я, входя в гостиную, да так и замерла на месте.

Ланской сидел на диване, держа на руках Павлика, и эмоционально рассказывал ему сказку про Колобка. Малыш с открытым ртом смотрел на мужчину, издавая восторженные звуки.

— А вот и мама вернулась, — Дмитрий заметил меня на пороге комнаты и поднялся, удивительно ловко держа малыша. — Мария, у вас чудесный сын и поразительно похож на отца.

Меня словно ледяной водой окатили.