Глава 48. Новость от князя

Пока мы ехали в город, Воронцов рассказал свой план, как подловить главного заказчика подставы. И сделать это мы должны завтра, тянуть нельзя. Мне было страшно, но князь заверил, что всё произойдёт под его контролем.

— Почему вы сразу не прищучили этого гада Третьякова? — вздохнула я, разглядывая московские улочки, по которым уже ехал кабриолет.

— Если честно, я хотел убить его, — процедил Воронцов. — Борис знал об этом и прятался от меня, а потом и вовсе сбежал в Европу. Я и сейчас бы его прикончил, если бы вы меня не остановили, Мария.

Князь посмотрел на меня с благодарностью, но от этого взгляда синих глаз у меня началась какая-то тахикардия.

— Ваш дар усмирил мою силу, — вкрадчиво произнёс он и отвернулся, обратив внимание на дорогу.

— Князь, как вы оказались на этом пикнике? Вы же сами говорили, что мероприятие сие недостойное, — решила я отвлечь мужчину другим вопросом.

— А вот это самое интересное, Мария, — голос его снова приобрёл сталь и напряжённость. — Я приехал к вам, чтобы поговорить, у меня есть не самые приятные новости для вас. Аглая сообщила, что вы уехали с Дмитрием на пикник. Я сразу понял, куда Ланской вас повёз, Стужев каждый год там организовывает пикник для друзей.

— И что за новость? — больше всего меня взволновала эта фраза.

— Архиепископ не даёт мне разрешения на повторное венчание, — мужчина смотрел на дорогу, но напряжённые скулы выдавали его эмоции. — Говорит, нужно получить бумагу от самого главы Святейшего Синода. Я уже подал прошение об аудиенции, но нам придётся вместе поехать к митрополиту Петербургскому.

Этого ещё не хватало! У меня чуть дар речи не пропал.

— Зачем требуется моё присутствие?

— Вы подтвердите, что изменили мне с любовником и не против моего венчания с баронессой Вельо, — бесцветным голосом ответил князь, не смея посмотреть мне в глаза. — Иначе я не смогу жениться.

— Но ведь десятки людей недавно слышали признание Третьякова, — с трудом вымолвила я.

— Слава богу, их не будет на аудиенции у митрополита. И вряд ли эта информация быстро дойдёт до него.

— Не терпится жениться на ещё одной выгодной невесте, — не удержалась я от язвительности. Не знаю почему, но меня задело то, что князь собрался под венец. — А мне, значит, век куковать одной. После признания в измене мужу ни один священник не даст мне разрешения на повторный брак. Ведь я права. Верно? — логика подсказывала мне, что так оно и есть. И Ланской не зря метил в мои любовники.

— Вы собрались замуж? — мужчина наконец-то посмотрел мне в глаза. Да так, что у меня всё внутри перевернулось.

— Нет. После сегодняшнего пикника нет желания связывать свою судьбу с кем-то, — резко ответила. И тут меня озарила идея. — Я поеду с вами в Петербург и дам признание в измене перед митрополитом с одним условием.

Взгляд Воронцова потемнел. Не понравилось, что я выдвинула свои требования.

— Чего вы хотите?

— Вы отдадите мне на воспитание дочь, — смело отчеканила я, даже не моргнув. — Анна будет жить со мной.

— Вы в своём уме? — злобно процедил мужчина, сжав поводья до белых костяшек на пальцах. — Это невозможно. Я не отдам вам Анну.

— Тогда не просите меня признаться в том, чего я не делала, — я гордо вскинула подбородок, смотря на дорогу. Мы уже приближались к моему дому.

— Не ожидал от вас такого, Мария, — Воронцов недовольно засопел себе под нос, натягивая поводья. Кабриолет поравнялся с воротами, и лошадь остановилась.

Не терпится князю обвенчаться с Эжени, настолько, что даже на пикник примчался, но ради выгодного брака не готов отдать мне дочь. Во мне вдруг проснулась совесть — кажется, я перегнула палку, выдвинув князю непосильное сейчас требование. Всё же дочь он любит и привязан к ней.

— Хорошо, я немного смягчу условие. Вы позволите мне видеться с дочерью в любое время, не ограничивая в часах, а также разрешите иногда брать Анечку к себе в гости на несколько дней.

— Я подумаю над вашим предложением, мадам, — отчеканил князь и спрыгнул на землю.

Он обогнул экипаж и протянул мне руку. Пришлось принять его помощь, чтобы не замарать юбку о колесо. Оказавшись на ногах, я поскорее освободила ладонь из цепких пальцев князя.

— Когда вы планируете отправиться в столицу? — строго обратилась я к мужчине.

— Дней через десять, как только получу приглашение на аудиенцию в Синоде, — настроение у Воронцова явно было испорчено.

— Надеюсь, к этому времени вы дадите мне ответ, — победно улыбнулась я, повернувшись к дому, но вдруг совесть снова подала голос.

— Благодарю за помощь, Ваша Светлость, и за то, что раскрыли мне глаза на Дмитрия, — тихо произнесла я, обернувшись.

— Не стоит благодарностей. Заеду за вами, как договаривались, — стальным голосом отчеканил князь и запрыгнул в кабриолет. Через мгновение колёса экипажа уже катились по мостовой.

Я смотрела в спину удаляющегося Воронцова и вдруг осознала, что про сына он не сказал ни слова. Не потребовал отдать его или даже хотя бы показать. Что творится в голове этого человека и чего от него ожидать, я не знаю.

Надеюсь, он всё же согласится с моим условием. Выбора у него, по сути, нет. Благородное семейство Вельо вовсю готовится к свадьбе. Не отменит же Воронцов венчание из-за моего требования чаще видеться с дочерью.

Вздохнув, я шагнула к воротам. В вестибюле меня встретила Аглая — наверное, увидела в окно кабриолет.

— И где твой благодетель? Почему князь, а не Дмитрий, привёз тебя домой? — сразу в лоб задала нянюшка вопросы.

— Всё, сдулся мой благодетель, — развела я руками. — Как Павлик? Где он?

— Спит. Алёнка с ним в комнате сидит, присматривает. Давай рассказывай, что у вас там стряслось, — покачала головой Аглая, направляясь в сторону кухни.

За чашкой мятного чая я всё выложила няне как на духу: про Дмитрия, Третьякова и Воронцова. Только умолчала о том, кто же организовал эту подлость для Марии. Рано пока старушке об этом знать.

На этот раз я не утаила от няни, что князь в курсе того, кто теперь живёт в теле его бывшей жены. Аглая была в шоке, мягко говоря, и даже схватилась за сердце. Испугавшись, я не мешкая присела перед ней, взяла за сухонькую руку и применила свой дар, чтобы помочь женщине справиться с душевным потрясением. Аглая успокоилась быстро и благодарно взглянула на меня.

— Страшно за тебя стало, Маша, ох, страшно, — прошептала она, слабо сжимая мою ладонь.

— Не бойся, няня, Воронцов сдержал своё слово: никто не пришёл за мной из тайной канцелярии, — продолжала я делиться своей силой с женщиной, сидя перед ней на корточках. — А если ему так хочется жениться, пусть хотя бы позволит чаще видеться с дочерью.

— Вся беда в том, что Александр любит дочь. Он отец и печётся о судьбе Аннушки не менее твоего, — вздохнула она, в её глазах застыли слёзы. — Ах, такую семью разрушили недруги… Машеньку мою загубили…

Пришлось обнять плачущую старушку, не давая ей впасть в отчаяние. Я чувствовала её душевную боль, забирая себе. Почти все силы отдала, чтобы сердце нянюшкино продолжало ровно биться.

— Спасибо, Маша, твоя благодать помогла мне, — всхлипнула она, когда слёзы на её щеках высохли. — Что делать-то теперь будешь?

Я села на стул, чувствуя, как ноги подкашиваются от навалившейся усталости.

— Утром поеду в банк и сниму все деньги. Отдам долг Ланскому, чтобы больше с ним не иметь никаких дел, — спокойно размышляла я. — Надеюсь, хватит.

— Согласна, не надобен тебе такой кавалер, — кивнула одобрительно няня. — Ишь, в полюбовники решил набиться, а сам себе другую невесту ищет. Хорош м О лодец.

— Потом к полудню поеду к Анечке, очень хочется её увидеть, — продолжила я делиться планами, а у самой от тревоги сердце сжалось. Именно завтра князь решил вывести на чистую воду злоумышленника, но об этом я, конечно, умолчала.

Послышался детский плач — Павлик проснулся и решил об этом всех известить. Я поспешила наверх к сыну. Прижав малыша к груди, я смотрела как он старательно сосёт грудь, недовольно сморщив нос.

Честно говоря, не хочется ехать в Петербург вместе с князем. Придётся либо Павлика от груди отлучать, либо его с собой брать, что нежелательно. Но упускать возможности чаще видеться с Анечкой тоже не хочется. Что делать, не знаю, но сначала расплачусь с Ланским — и пусть ответит за свой побег.

Больше всего покоробило не то, что Дмитрий пригласил меня на этот сомнительный пикник, а то, что собрался жениться на другой, не сказав об этом ни слова. Я готова была встречаться с ним в номерах гостиницы, но на честных условиях. Если бы он сказал, что не может на мне жениться, но хочет быть рядом, пока не связан узами брака, я бы согласилась на непродолжительный роман. Встречаться с женатым мужчиной не в моих принципах. Я прекрасно понимаю, что у разведёнки с ребёнком в девятнадцатом веке выйти снова замуж шанс невелик, но и провести всю жизнь в одиночестве тоже не хочется.

Рано утром, как обычно, меня разбудил сын, требуя свою порцию молока. Положив его рядом с собой на постель, я дала ему грудь и прикрыла глаза, не в силах проснуться. Но не успела я провалиться в дрёму, как Павлик вновь недовольно заплакал.

— Что случилось? Ты почему не ешь? — удивилась я тому, что сын отказывается сосать. Я потрогала грудь и поняла, что она не такая налитая, как бывает по утрам. Сжала пальцами ареолу, выдавливая молоко, но не дождалась привычных струек. Тоже повторила и со второй грудью — ничего. У меня пропало молоко! Между тем сын продолжал требовать себе еду, громко плача.

Я надела стёганый халат, схватила сына и побежала к няне, разбудив её.

— Ой, это я виноватая! — заохала старушка, причитая. — Ты мою боль себе вчера забрала, вот молоко у тебя и перегорело от этого.

— Няня, это всё вчерашний стресс виноват, не ты, — покачивала я плачущего сына. — Давай не паниковать. Затопи печь и приготовь жидкую кашу, как ты умеешь. Павлик охотно её ест, пусть теперь привыкает без моего молока обходиться.

— Бегу-бегу, — заторопилась Аглая. Я отправилась с сыном на кухню. Пока няня готовит кашу, сделаю сыну чай с молоком.

Как только каша была готова, Павлик с аппетитом поел и успокоился. Хорошо, что он уже не грудничок, прикорм начал получать ещё в полгода. Не знаю, вчерашние события или боль, которую я забрала у Аглаи, способствовали тому, что у меня резко пропало молоко, но это, как ни странно, решало проблему с поездкой в Петербург. Если князь согласится на мои условия, то я смогу оставить сына дома с няней и Татьяной на несколько дней.

Но сначала нужно решить множество вопросов. И первым делом я отправилась в банк, взяв с собой Мирона в сопровождение. До Неглинной улицы мы доехали на пролётке. Швейцар открыл передо мной дубовые двери. Мирону пришлось остаться ждать меня на улице. Лакей в форменной ливрее проводил меня в небольшой отдельный кабинет, где банковский работник занимался обслуживанием клиентов по сберегательным счетам.

Я села на стул и протянула тучному мужчине книжку, которую мне год назад привёз адвокат Фёдор Михайлович Головин. Он тогда сообщил, что именно на этот счёт князь будет перечислять ежемесячное пособие в тридцать девять рублей. В банк я так и не пришла ни разу, не нуждаясь остро в деньгах, решила оставить эту подачку от бывшего мужа на чёрный день. Как раз мне не хватает где-то четырехсот рублей, чтобы полностью расплатиться с Ланским.

— Здравствуйте. Хочу обналичить всю сумму, что имеется на счету, — произнесла я, положив паспорт на стол рядом с книжкой.

Мужчина поприветствовал меня и внимательно изучил документы.

— Минутку, сударыня, найду папку со всеми ордерами по вашему счёту, — он встал и подошёл к стеллажу с ящиками, на которых были метки в виде букв алфавита.

Открыв ящик с буквой «И», он, покопавшись там, нашёл нужную картонную папку. Вернулся за стол, развязал тесьму, открыв содержимое. Надел очки на нос, вынул первый лист и внимательно вчитался в него.

— Сударыня, вы точно хотите обналичить всю сумму? — он удивлённо посмотрел на меня поверх очков.

— Да, всё что там есть, — кивнула я.

— Тогда вам придётся написать заявление и подождать три дня. Крупные суммы выдаются только по особому распоряжению заведующего кассами.

— Погодите. На счету должно быть не более пятисот рублей. Это разве много? — Ждать три дня совсем не хотелось.

— Графиня Ивелич, на вашем счету две тысячи сто сорок два рубля с учётом процентов банка.

— Сколько? — я округлила глаза, услышав сумму.