Глава 58. Прошение князя

— Сумеречные слуги, так их называют в тайной полиции, — князь понизил голос до шёпота. — Кажется, ищут кого-то.

— Кого? — так же тихо произнесла я, затаив дыхание, и посмотрела на Воронцова.

— Наверное, беглого преступника, — пожал он плечами, всматриваясь в окно. — Некоторые колдуны привязывают к себе заблудшие души и заставляют их служить себе. Это и есть сумеречные слуги.

— Они могут меня вычислить? — я опасливо покосилась на окно, но за стеклом никого не было, виднелись только проплывающие мимо деревья.

— У них нет такой задачи, но лучше сделать вид, что ничего не замечаете.

— Легко сказать, — вздохнула я и увидела летящую прямо на стекло тёмную сущность.

Не успела я испугаться, как Воронцов схватил меня за плечи, повернув к себе, и прильнул к моим губам. Меня моментально окутала его тёмная магия, холодом пробираясь под ткань платья. Князь прижал меня к дивану, закрывая своим мощным телом. От его напора я не могла пошевелиться и даже пикнуть. Его губы со страстью ласкали меня, требуя ответа. Не знаю, в какой момент я сдалась и начала целовать его, цепляясь пальцами за мужской фрак. Страх, восторг, возмущение, потом снова страх — меня бросало из крайности в крайность от эмоций, а поцелуй всё не заканчивался. То холод, то жар растекался по венам, сводя с ума.

Стон вырвался из моей груди — я, кажется, хотела остановить Воронцова, но продолжала отвечать его наглым губам.

— Прости… — князь судорожно выдохнул, когда его поцелуй прекратился так же внезапно, как и начался. Он резко поднялся и вернулся на своё место.

Если бы не мягкая спинка дивана, я бы точно упала.

— Что вы… себе позволяете? — с трудом прошептала я, но вышло совсем не с теми эмоциями, которыми я хотела выразить возмущение.

— Так нужно было, — оправдался Воронцов за свой странный поступок. — Призрак проник в вагон, мне пришлось окутать вас своей магией, чтобы он не засёк ваш дар. Его внедрение в наше пространство было слишком опасным, рисковать нельзя.

— Обязательно было целовать? — поджала я припухшие губы.

— Вы испугались сущности, увидев её. Она обязательно бы ощутила ваш страх, если бы я не перебил его более яркой эмоцией, — он смотрел на меня исподлобья, как будто был недоволен тем, что ему пришлось целовать меня. — К тому же дух подумал, что я воздействовал на вас своей силой, заставляя подчиниться. Он ведь видел, как я окутал вас магией, чтобы прикрыть. Призрачный слуга летал здесь, наблюдая за нами. Надеюсь, ничего не заподозрил, когда покинул вагон.

— А если он вернётся? — объяснение Воронцова звучало вполне убедительно.

— Нет. Сумеречные слуги уже отправились обратно. Кажется, они не нашли того, кого искали.

— Надеюсь, больше их не будет, — страх до сих пор сжимал сердце в тисках.

— Они нечасто проверяют поезда. Преступники не каждый день сбегают. Простите ещё раз, — синие глаза пристально смотрели на меня, вот только раскаяния я в них не увидела.

Обедали мы позже, после призраков и внезапного поцелуя аппетит надолго пропал. Воронцов молчал, разговор у нас не клеился. Я старалась на него не смотреть, но постоянно ощущала его взгляд на себе. Поужинали тоже практически в тишине. Князь только рассказал об этикете на аудиенции у митрополита, как нужно себя вести с ним и что говорить.

Я сидела на диване, наблюдая, как за окном опускаются сумерки. Проводник принёс нам подушки и пледы, зажёг свечи в светильниках. Прямо в платье я вытянулась на диване, укрывшись пледом и желая поскорее уснуть под размеренный стук колёс, но сон не шёл.

— Маша, вы спите? — тихий голос Воронцова заставил меня открыть глаза. Он тоже лежал на боку, смотря на меня. Князь снял дорожный фрак и жилет, оставшись в одной рубахе, но пледом укрываться не стал.

— Нет. Не могу уснуть, — вздохнула я, перевернувшись на спину и уставилась в потолок вагона, чтобы не смотреть на князя. Свечи тускло освещали купе, создавая романтическую атмосферу, но сейчас совсем не до романтики. — Мне страшно.

— Понимаю, сумеречные слуги напугали вас, — вкрадчивый голос звучал с сочувствием. — Пленные души обычно не бродят по Москве. Они служат своим хозяевам, которые питают их свое силой. Да и пересчитать их можно по пальцам. Только сильный колдун может привязать к себе заблудшую душу.

— Но риск натолкнуться на них есть всегда, — задумалась я над тем, что раньше никогда не замечала этих сущностей в городе. — У вас тоже есть подобный слуга?

— Нет. Я стараюсь пользоваться своим даром по минимуму. Он достался мне от деда, когда я был ещё отроком, — охотно делился князь своей историей. — Дед Матвей не хотел никому передавать свою силу, когда умирал. И теперь я его понимаю: некромантия не самый лучший дар, хоть и сильный. Он приказал отнести его в баню и прорубить в крыше дыру, чтобы, когда он будет испускать дух, его сила ушла. Вот только всё равно мучился он сильно, а я не выдержал, жаль было его. Зашёл в баню и коснулся руки деда, забрав его дар. Он тут же и умер.

Воронцов замолчал, а я задумалась над тем, как мало знаю о его даре.

— Тяжело был совладать с обретённой силой? — я догадывалась, что принятие прошло не самым лучшим образом.

— Тяжело, — вздохнул собеседник. — Я год провёл в монастыре у наставника, чтобы не натворить бед, пока взял силу некроманта под контроль.

— Сколько же вам было тогда лет?

— Четырнадцать. Маша, рядом со мной вам нечего бояться. Я всегда смогу защитить вас, — уверенно заявил князь, но его тон подействовал на меня обратным образом.

— Не нужно обещать того, чего вы не сможете выполнить, Александр, — строго произнесла я, повернув голову к Воронцову. — Через несколько месяцев вы женитесь. У вас будет новая семья, любимая жена, которая родит вам наследника. Вам будет не до меня и тем более не до незаконнорожденного сына.

— Вы всё решили за меня, — он удручённо покачал головой.

— Спокойной ночи, Ваша Светлость, — я демонстративно зевнула и повернулась к нему спиной. Разговаривать дальше не имело смысла.

— И вам добрых слов, — раздался тихий бесцветный голос Воронцова.

Всё же я уснула, несмотря на стук колёс и присутствие князя на соседнем диване.

Проснувшись утром, мы не заводили больше речь о призрачных слугах. Привели себя в порядок, позавтракали. Проводник убрал постель. Поезд приближался к столице, и все мои мысли были заняты тем, что скоро нам предстоит встреча с митрополитом на аудиенции.

Когда поезд остановился на перроне Николаевского вокзала, точно такого же, как и в Москве, время подходило к десяти утра. Люди выходили из вагонов, кого-то встречали родственники или друзья, а кто-то одиноко тащил свой скарб, прибыв в столицу в поисках лучшей доли.

Петербург встретил нас хмурым небом, которое грозилось вот-вот пролиться дождём, поэтому мы торопились поскорее сесть в наёмный экипаж и добраться до гостиницы «Россия».

Времени до назначенного часа оставалось мало. Мы сняли отдельные номера, расположенные рядом на втором этаже. Переоделись, быстро перекусили и отправились на Сенатскую площадь, наняв извозчика.

Пролётка остановилась возле помпезного здания Синода. Я с восторгом разглядывала классическую архитектуру, поражаясь тому, сколько сил и денег было вложено в эту красоту. Насладиться воочию внутренним убранством и интерьером Синода мне не дал Воронцов. Он, держа папку под мышкой, быстро поднимался по лестнице и торопил меня — время поджимало.

В приёмной нас встретил мужчина в возрасте, представившийся Григорием Васильевичем, — секретарь митрополита. Одет он был не как священнослужитель, а в обычный серый костюм-тройку — видимо, светский человек, работающий в Синоде. Он взглянул на стол, сверившись с расписанием аудиенций на сегодня, и пригласил нас в кабинет Его Высокопреосвященства.

— Маша, помните, я говорю первым, а вы молчите, пока владыка не спросит вас, — тихо напомнил мне Воронцов у дверей.

С волнением я вошла в просторное помещение — обычный кабинет с большим письменным столом и шкафами. Только наличие целого иконостаса на стене напоминало, куда мы пришли. За столом сидел седовласый старец в чёрном одеянии священнослужителя, на голове белый клобук, грудь украшала золотая панагия на цепи с изображением Богородицы.

— Владыка, князь Воронцов и графиня Ивелич прибыли-с, — сообщил секретарь, подойдя к столу митрополита, и положил перед ним папку с бумагами. — Прошение на повторное венчание.

— Здравствуйте, Ваше Высокопреосвященство, — Воронцов шагнул вперёд и поклонился в пояс. Я проделала то же самое.

— Мир вам, — владыка поднялся со стула и подошёл к нам.

— Владыка, благословите, — князь снова наклонился, положив правую ладонь на левую.

— Бог благословит, — пробасил старец, опустив руку на протянутые крестом ладони Воронцова.

— Благословите, — я тоже поклонилась, сложив руки в таком же жесте. Хорошо, что митрополит обычный человек и не сможет почувствовать мой дар. Князь меня обо всём предупредил.

— Бог благословит, — буднично произнёс священнослужитель, положив морщинистую руку на мою ладонь. Затем вернулся за стол и открыл папку, которую ему приготовил секретарь. — Рассмотрел я ваше прошение, князь Воронцов. Готова ли ваша бывшая супруга подтвердить сей факт измены?

— Нет, Ваше Высокопреосвященство, — твёрдо заявил проситель. — Недавно всплыли новые факты по этому делу, и выяснилось, что мою супругу граф Третьяков опоил колдовским зелием и обманом заманил в нумер гостиницы, выставив мою супругу в неприглядном свете. Также все свидетели были подкуплены моей сестрой Натальей Григорьевной, которая призналась в содеянном и в том, что заключила сделку с демоном. Мария Павловна на самом деле не имела любовных связей с графом Третьяковым и не изменяла мне, Ваше Высокопреосвященство. Здесь в папке рукописные копии протоколов полиции по этому делу, — Воронцов шагнул к столу и положил перед старцем папку, которую принёс с собой.

— Вот как, — нахмурился митрополит, открыв содержимое папки. — Значит, ваша супруга не прелюбодействовала?

— Никак нет, владыка, — отчеканил князь. — Я прошу вас восстановить честное имя Марии Павловны, вернуть ей титул княгини Воронцовой, признать моего сына Павла законнорожденным наследником, а также отменить решение Духовного суда от второго июня прошлого года о расторжении брака и восстановить наш венчанный богом союз с супругой. Помолвку с баронессой Вельо я уже расторг, выплатив барону материальный и моральный ущерб.

Слова князя прозвучали как гром среди ясного неба. Я подняла взор на Воронцова. Язык прилип к нёбу, во рту пересохло. Я не ослышалась? Он только что попросил отменить развод и восстановить брак с женой?