16. Алсу

Впервые с момента, как мы снова встретились с Булатовым, в его взгляде я вижу растерянность. Пусть всего лишь на считанные мгновения, но я успеваю это уловить. Часть меня радуется тому, что получилось утереть нос бывшем мужу. Но в остальном я дико устала.

Тело почти не болит, но вероятно потому что мне вкололи лошадиную дозу обезболивающего.

— Браво, Аля, ты решила опуститься на самое дно, — приходит в себя Эмин.

— Не веришь? — собственно спрашиваю я чисто на автомате, и так все ясно.

— Я видел Тимура — там никакой тест не нужен. Почему ты тогда соврала? Думала, что беременна от Панкратова? Поэтому?

— Я не врала, — повторяю, уже понимая, что Эмин все равно не поверит.

Не услышит.

Ему вообще плевать на все, что говорят другие. Он и раньше был жестким — просто эта его сторона проявлялась только вне дома. Тогда я думала, что это потому что он меня любит. Теперь понятно, что он просто носил рядом со мной маску любящего мужа, чтобы наиграться вдоволь перед настоящей свадьбой с Мириам.

— Какая же ты…

— Я не рожала, Эмин. И не смогу родить — спасибо тебе и моим родителям, — устало добавляю. — Если тебе это так важно, сходи получи заключение врача, который меня осматривал тут.

Он стискивает зубы, злится. Вижу, что Булатов в бешенстве, но почему-то не орет и не продолжает давить.

— Я усыновила Тимура, и он только мой сын. Не знаю, что там тебе показалось, но не смей к нему приближаться, ясно? Пусть тебе рожает твоя любимая жена, — бросаю в сердцах. — Скоро у тебя свадьба, так что обзаведешься наследниками, как и планировал изначально.

В его темных глазах вспыхивает нечто такое, от чего внутри все в узел скручивается.

Меня потряхивает, но я не готова отступать.

— Ты пожалеешь, если снова солгала мне, — цедит Эмин и наконец-то уходит.

Я бессильно опускаюсь на постель. Слез нет, зато есть дикая опустошенность. Будто из меня вытащили все и забыли вернуть обратно.

Я даже жалею, что Булатов так быстро покинул палату — сразу наваливаются образы того, что я пережила.

И те фразы с обещаниями повторить, если я не перестану лезть к чужому мужчине.

Я не сомневаюсь, что это привет от Мириам. Можно было бы посмеяться над тем, что она чувствует себя неуверенно, раз прибегла к таким методам, но мне совершенно несмешно.

Я даю себе немного времени, чтобы принять новые обстоятельства. Не паниковать, не истерить от мыслей, что Эмин как-то оказался у меня дома и напугал сына. Запрещаю себе эти страхи — мне надо собраться с силами и уйти.

Повезло, что меня, брошенную в проулке, заметила пожилая семейная пара и вызвали скорую. Кажется, мне говорили, что еще и полицию. Правда, я была в таком потерянном состоянии, что запомнила всё очень смутно.

Хорошо хоть сумку те уроды не забрали. Кажется, ее куда-то сюда засунула медсестра.

Зачем вообще меня перевели в отдельную палату?

Мысль, что это Эмин позаботился, я отбрасываю. Скорее уж его невеста решила поиздеваться. С нее станется.

Телефон напрочь разряжен, но зато банковская карточка на месте.

Вот только покинуть больницу оказывается не так уж просто — дежурный врач отказывается меня выпускать, и тогда я иду на крайние меры — обещаю устроить скандал, и, в итоге подписав какой-то там отказ, наконец, выхожу на улицу.

Меня шатает, но, к счастью, возле больницы есть стоянка такси.

Дорогу до дома я почти не запоминаю — держусь только за мысль, что вот-вот доберусь до сына, и он будет в безопасности.

Я не знаю, как вышло, что Эмин оказался у меня дома, не понимаю, с чего так прицепился к Тимуру. Похож ли тот на него? Да, я сама замечала. Но вместе с тем я отлично знаю, что мать Тима оставила его, почти сразу подписав отказ еще в роддоме. Как уж его никто не взял, не знаю. Но когда я достаточно оклемалась, то устроилась работать уборщицей в детский дом, где и познакомилась с Тимуром.

С первого взгляда я поняла, что этот малыш будет моим. Это было долго, муторно и невероятно сложно, но я все же усыновила малыша. Страшно вспоминать, чего мне это стоило. Но именно Тимур спас меня в такой тяжелый и сложный период, стал моим светом, ради которого я просыпалась и шла дальше.

И я не позволю Булатову ворваться в грязных ботинках в наш дом, чтобы все испоганить и наследить.

— Боже, Алиска, — выдыхает Оксана, как только я открываю дверь ключами, которые, к счастью, тоже не потерялись. — Как же ты нас напугала!

Она порывисто обнимает меня, а я охаю от боли. Подруга тут же настороженно смотрит.

— Ты… Что с твоим лицом?

Оно, кстати, не особенно пострадало — почему-то эти ублюдки по нему не били. Будто специально издевались.

— Упала неудачно.

Оксана недоверчиво качает головой.

— Алис, ты можешь мне рассказать.

— Где Тимур?

— Спит уже. Не дождался. Я сказала ему, что ты по работе уехала и утром вернешься. Хотел до возвращения твоего сидеть, но в итоге сдался.

На это я лишь слабо улыбаюсь.

— А еще… — она мнется. — Сегодня твой бывший заходил, тебя искал. Я не собиралась ему ничего говорить, но Тимур выбежал и…

Я уже представляю, что устроил Булатов.

— Тимур испугался? — устало спрашиваю.

— Немного. Но в итоге этот твой быстро ушел, приказав никуда не выходить.

Чего-то такого и следовало ожидать от Эмина. Для него есть только его желания. Что ж…

— Слушай, он вообще какой-то неадекватный, Алис. Так зыркнул на нас, что…

— Не волнуйся, больше он не появится.

— Ты уверена? Или погоди… Это он тебя? — меняется в лице соседка.

— Нет, Эмин не стал бы. Он бьет словами, не руками.

— Он теперь не уймется? Так смотрел на Тимура, словно… Это ведь его сын?

Как же меня начинает злить этот вопрос.

— Нет, не его! — раздраженно отвечаю. Объективно Оксана не виновата. Но я болезненно воспринимаю это, понимаю, но не могу сдержать эмоции. — Я его усыновила, — добавляю гораздо тише, оглядываясь на дверь комнаты. — Четыре года назад.

Оксана удивленно смотрит.

— Прости, я ничего такого… Просто бывший этот так смотрел на Тимура, будто готов был его тут же забрать и увезти с собой.

Мне становится не по себе от ее слов. В целом соседка — девушка уравновешенная и адекватная. И если ее вот так напугал Булатов, то, вероятно, имеет смысл прислушаться. Но только что делать? Бежать, когда у Тимура на носу операция?

Глупо и недальновидно. К тому же сходство между Тимом и Эмином еще ничего не означает.

— Что ты будешь делать? — спрашивает Оксана, словно чувствуя мои сомнения.

— Жить, — пожимаю плечами. — Я если честно очень устала, давай не сегодня, ладно?

Мне неловко перед ней — последнее дело выгонять подругу, когда она выручила меня и подстраховала с сыном. Но меня начинает мутить, и больше всего хочется просто лечь и уснуть.

Оксана понимающе кивает.

— Тогда завтра зайду, ага?

Я соглашаюсь, провожаю ее и, наскоро умывшись, пробираюсь в спальню. Тимур спит на моем диване, очевидно, решив дождаться меня тут. Перекладываю его поудобнее и ложусь рядом.

Сейчас я не могу и не хочу думать ни об Эмине, ни о его психованной невесте. Пусть катятся куда подальше, и оставят нас в покое.

Этой ночью мне ничего не снится, а утром я просыпаюсь от головной боли. Да, собственно, у меня болит вообще все тело.

Не будь у меня Тимура, может быть, я и осталась бы в больнице. Но мне надо собрать анализы, подготовить все к операции. Опять же что-то надо планировать с работой — может, у меня получится найти подработку, а если нет?

Столько мыслей, что спать и отдыхать просто некогда. Оксана приходит, когда Тимур еще спит.

— Ты как? — спрашивает, а сама пристально вглядывается в мое лицо.

— Все хорошо, — натянуто улыбаюсь. — Спасибо, что вчера посидела с Тимуром, что не бросила и…

— Эй, ты чего? — охает от друга. — Ты меня за кого держишь?

— Прости, — торопливо говорю, чтобы не обидеть ее. — Оксан, просто я…

Она вздыхает и берет меня за руку.

— Я должна тебе тоже кое в чем сознаться, Алис. Надеюсь, ты меня не убьешь за это.

Я мгновенно напрягаюсь, предчувствуя, что дальше вряд ли услышу что-то хорошее. И в этот момент раздается настойчивый звонок в дверь. И как только замолкает, практически сразу повторяется.

В голове мелькает вчерашний разговор с Эмином, его выражение лица и то, как он на меня смотрел. Неужели..

Неужели он все же решил заявиться, чтобы… что? У него же есть возможности, есть деньги и очевидно власть — почему не может успокоиться, узнав правду?

Оксана напряженно смотрит на меня.

— Алис? Ты не паникуй, это просто…

Новый звонок в дверь не дает ей закончить, а я, придя в себя, бегу открывать, чтобы успеть до третьего звонка, который уже точно разбудит Тимура.

Кто бы знал чего мне стоит сейчас не поддаться эмоциям.

Однако едва я открываю, как сначала испытывают шок, а следом — облегчение.

На пороге стоит незнакомый мужчина лет тридцати. Высокий, темноволосый. С цепким острым взглядом.

Он в явно дорогом деловом костюме, и если в первый момент я радуюсь, что это не Эмин, то следом прилетает мысль — а что если это от него? Что если это его помощник, который сейчас…

— Добрый день, — неожиданно мягко произносит незнакомец. Учитывая, что выглядит он по-деловому дорого и даже в чем-то сурово, это слегка дезориентирует, и я даже теряюсь.

— Алиса? Правильно?

Пока я соображаю, какая такая Алиса, ко мне подходит подруга и довольно произносит:

— О, Влад! Ты не говорил, что прямо утром приедешь.

Растерянно поворачиваюсь и непонимающе смотрю на соседку.

— Знакомься, Алис, это Влад Исаев. Я не успела тебе рассказать о нем.

— О чем рассказать? — понижаю голос до шепота. — Ты что задумала, я…

Тут этот самый Влад выразительно откашливается, и мы обе как по команде поворачиваемся к нему.

— Полагаю, разговор лучше продолжить за закрытыми дверями.

Машинально киваю, отступая в сторону.

Как только мужчина заходит в квартиру, места становится как будто меньше. У нас с Тимуром малогабаритная однушка, так что развернуться тут и раньше было сложновато. Однако Владу удается как будто исказить братство — он словно скала. Огромный, высокий и широкоплечий.

Настороженно смотрю на Оксану, но та улыбается мне и едва заметно кивает.

— Проходите на кухню, — вздыхаю, сдаваясь обязательствам.

Мало мне было Булатова, который ворвался в мою жизнь?

На кухне ситуация чуть лучше — места побольше, но все равно я остро ощущаю, как с приходом Исаева наша квартира как будто стала еще меньше.

— Чаю? — спрашиваю скорее для галочки. Однако Влад меня удивляет — коротко кивает словно и правда хочет почаевничать.

Прохожу мимо него и замечаю чересчур цепкий взгляд, который сначал сокльзит по моему лицу, а затем и по руке, на которой задрался рукав, перестав прикрывать синяки, появившиеся после вчерашнего.

— Алис, ты только не злись, — осторожно начинает Оксана, пока я ставлю чайник. — В общем, я обратилась к Владу за помощью.

Тихо шиплю и, обернувшись, смотрю сначала на нее, затем на мужчину, которого записали мне в спасители.

— Зачем?

Соседка бросил предупреждающий взгляд на Исаева.

— Затем, Алис. Это ненормально, что ты ходишь вся дерганная, плачешь по ночам, а теперь еще и это! — возмущается она. — Или ты и дальше хочешь позволять этому мудаку себя избивать?!

Столько праведного гнева сейчас в Оксане, что я теряюсь и не сразу складываю два и два.

— Ты все же думаешь, что это Эмин?

Подруга вскакивает со стула и эмоционально отвечает:

— А кто еще? Не понимаю, почему ты его покрываешь! Я же видела, в каком состоянии он был, когда увидел Тимура, а ты пришла домой едва живая. Или думаешь я слепая? То что лицо не разбито, еще ничего не значит.

Стыд заливает меня от макушки и до пяток. Никогда не думала, что снова окажусь в такой ситуации — когда виноват кто-то другой, но стыдно то мне. Ведь это меня избили, но я пришла домой, словно нашкодившая кошка.

Сглатываю тугой горький ком. На Исаева я не смотрю — боюсь представить, что он там думает обо мне. Впрочем, прошедшие пять лет научили меня не обращать внимание на мнение посторонних. Правда, все равно не всегда это получается.

— Спасибо, Оксан, конечно, что постаралась помочь, но вам лучше уйти, — тихо говорю, глядя в пол. — Мне Тимура скоро в сад вести, и времени, чтобы…

— Ты сына любишь? — неожиданно спрашивает Влад.

Вскидываю на него взгляд, чувствуя как иррациональная злость поднимается во мне. Да что ж они все примотались-то?!

— Это вас совершенно не касается, — цежу сквозь зубы. — Спасибо, что так благородно откликнулись и…

— Значит, любишь, — совершенно не стесняясь, перебивает тот меня. — Полагаю, что хочешь его воспитывать и дальше. Так?

Взгляд у мужчины пронзительный и даже давящий. Порой вот так на меня смотрел Эмин, когда мы еще не были женаты.

Молчание затягивается — у меня силы на исходе. Я еще не успела восстановиться, не подготовилась к новому дню. Если бы я только могла догадаться, что затеяла Оксана! Ну, вот зачем она?

— У меня нет цели вас задеть или обидеть, — гораздо мягче добавляет Исаев. — Оксана рассказала о вашей сложной ситуации, и я просто хочу помочь. Ни один мужчина не имеет права бить женщину.

Я по-прежнему молчу. Во-первых, потому что, похоже, никто не поверит, что Булатов не при чем. Во-вторых, я не хочу рассказывать про Мириам, потому что закрыла дверь в прошлое. Я боюсь, что если всплывет мое настоящее имя, то Панкратов придет по мою душу.

Если он, конечно, выжил…

Если нет, то придут другие.

— Я разберусь сама, — наконец, с трудом все же выдавливаю.

— Алис, ну какое сама? — снова встревает Оксана. — Он же бешеный! Или ты хочешь, чтобы он Тимура забрал?

Я уверена, что никого он не заберет — потому что я знаю правду. Знаю, что Тим не его сын. Вероятно, проще всего просто объяснить этот момент, и тогда может быть…

Снова раздается звонок в дверь. Раздражение мгновенно вскипает в венах. Да что за утро такое? Я смогу сегодня хоть немного выдохнуть?!

Возвращаюсь в коридор и слишком резко дергаю дверь, за которой оказывается бывший муж.

Вот только его мне не хватало сейчас. Я уже собираюсь захлопнуть дверь у него перед носом, но Эмин резко делает шаг вперед и ставит ногу, мешая мне сделать задуманное.

— Уходи!

Вместо ответа бывший муж толкает дверь, так что та распахивается, а я интуитивно отступаю. Булатов пользуется этим и шагает в квартиру, громко хлопнув дверью.

И практически сразу взгляд Эмина преображается — вместо холодной сдержанности в его темных глазах вспыхивает злость.

— Алиса, нужна помощь? — раздается позади голос Исаева, и все встает на свои места.

— Уже нашла нового трахаря? — презрительно кривится Булатов.

— Тебя это не касается. Зачем ты пришел?

— За своим сыном! — громче чем следовало заявляет он.

— Я уже все тебе сказала, — огрызаюсь, злясь все сильнее. Голова раскалывается — таблетку я так и не успела выпить. К том уже вот-вот проснется Тимур, и последнее что ему нужно — видеть тут незнакомых мужчин. — Он не твой. Я тебе уже сказала, что я его…

— Думаешь, я такой идиот, что поверю твоим словам после всего?! Ты даже живешь по поддельным документам!

Пока я подбираю слова, как бы получше дать понять Булатову, что ему надо уйти, меня внезапно аккуратно отодвигает Исаев и встает передо мной так, что я как будто за стенкой оказываюсь.

— Вышел отсюда, — странно говорит он. Негромко, но в каждом слове ощущается сила.

— Я пришел за своим сыном, — продолжает упорствовать Эмин. — Лишний тут ты.

— Алиса здесь хозяйка, и она не хочет тебя здесь видеть, — с поразительным спокойствием приносит Влад.

Я озадаченно кошусь на Оксану, которая тоже стоит рядом. Что за знакомый у нее такой, что вот так запросто может противостоять Булатову?

Чувствую, как воздух накаляется, загустевает. Молчаливое противостояние мужчин ощущается так остро, что волоски на теле дыбом встают. Признаться, сейчас я даже рада, что подруга попросила Влада о помощи. Вероятнее всего, я бы не смогла сама разобраться с Эмином — не в этом состоянии. Чувствую, как предательски слабеют ноги. Голова начинает кружиться, а в памяти всплывают слова дежурного врача перед тем как я фактически сбежала вчера — что обязательно надо пройти курс лечения, и что с сотрясением не шутят.

Замечаю, как Эмин разминает шею, и внутри все холодеет — неужели он реально собирается устроить здесь безобразное представление? Неужели до сих пор такой непрошибаемый?

Пять лет назад у него бывали вспышки упрямства, правда, все они касались исключительно рабочих моментов. Со мной он всегда был мягок и нежен. Пока не отвез в тот злосчастный клуб.

После этого мужа как подменили — после той ночи мне пришлось самой возвращаться, а когда он на следующий день вернулся домой после затянувшейся деловой встречи впервые был груб в постели.

Я думала, что муж злился на то, что произошло в клубе. Хотела поговорить с ним и сказать, что мне не понравилось то, что он устроил, и что никогда и ни за что не хочу участвовать в подобном. Но Эмин тогда был в таком состоянии, что я не рискнула. А спустя пару дней он успокоился, и я банально побоялась раскачивать лодку. Мне казалось, что это было недоразумение, которое больше не повторится.

Я была слишком наивная тогда…

— Раз ты не понимаешь по-хорошему… — начинает Булатов таким голосом, что становится ясно — дальше будет только хуже.

— Мама?

Появление Тимура мгновенно переключает внимание всех собравшихся. Разворачиваюсь к нему и, присев перед сыном, ласково ему улыбаюсь.

— А ты чего так рано встал?

Тим не отвечает, косится мне за спину и хмурится. К сожалению в этот момент он действительно напоминает Эмина. Оборачиваюсь — Булатов жадно разглядывает ребенка. И в глазах у него такой огонь, словно он готов рвануть к нему. Едва только бывший муж делает шаг, как Исаев резко встает перед ним и толкает того в грудь.

Эмин реагирует мгновенно — замахивается на Влада, и они сцепляются.

Я даже не успеваю ничего сообразить, как слышу сдавленный крик Тимура. Он вцепляется в меня, испуганно бормочет:

— Мама… Мамочка…

Оттаскиваю сына подальше, понимая, что разнять мужчин у меня не выйдет. Да я и не рискну. Опускаю взгляд на Тимура — тот бледнеет, рвано дышит, словно него опять приступ.

Сердце мгновенно замирает от страха, а цепкая лапа ужаса сжимает горло в тиски. Времени на раздумья нет. Нужно действовать.

— Влад! Пожалуйста! — кричу в панике. — Пожалуйста! Помоги…