20. Эмин

Когда покупал новую квартиру, не рассчитывал, что в ней так быстро появятся дети. Да и впринципе для семьи куда больше подошел бы дом за городом.

К тому же я в целом не задумывался о браке, пока Аслан не пришел с предложением — тогда были другие цели.

Теперь же глядя на то, как Тимур с интересом оглядывается по сторонам, я ощущаю нечто странное и труднообъяснимые.

Он не торопится побежать дальше. Держится настороженно, будто боясь показать эмоции. Сын так вцепился в Алсу, что я четко понимаю — их не разлучить.

Я хотел бы забыть ее, выдрать из своей ДНК напрочь, вырезать ту часть мозга, в которой хранится память о ней.

Но, к сожалению, это невозможно.

И вот теперь та, что предала и уничтожила меня, пришла в мой дом.

Вместе с сыном.

Я ни черта не понимаю, как это вышло — Алсу до последнего стоит на своем, что она не рожала. Возможно, я и готов был бы ей поверить, но я точно знаю, что не изменял ей.

Ни разу.

Никогда.

Да мне даже в голову бы такое не пришло. С момента, как я увидел ее, как надел кольцо на палец и произнес брачную клятву, в моей жизни была только одна женщина.

А значит, Алсу лжет. Зачем — я не понимаю. На что надеется? Рано или поздно правда вскроется.

Меня ломает от мысли, что рядом с ней трутся другие мужики. Я должен наплевать на это — в конце концов все в прошлом. Выкупать ее контракт на месяц было ошибкой. Мне стоило отступиться и пройти мимо.

Но я не смог. Просто не смог устоять перед соблазном. А ведь если бы не это, я бы так и не узнал про сына. Сомневаюсь, что Алсу рассказала бы про него.

И ведь эта упрямица смотрит на меня так, словно я — моральный урод, которого нельзя подпускать к ребенка. Какого спрашивается? Она предала, а мудак я?

Эмоций слишком много, а впереди нас ждет сложный разговор. Мне удалось решить вопрос и увезти к себе Алсу и Тимура. Но, естественно, я понимаю — нам с бывшей женой придется договариваться. Сын слишком привязан к матери, да и… Черт, я всегда хотел, чтобы у моего ребенка была полная семья.

Такая, как я у нас с Амином.

— Сегодня приедет врач, который тебя осмотрит, — говорю максимально нейтрально. Алсу резко оборачивается — в ее глазах недовольно и даже раздражение. Тимур замирает, напряженно глядя на мать, а затем — на меня.

Я не умею ладить с детьми — опыта в этом ноль. Но я точно знаю, что хочу наладить контакт с сыном. Алсу словно чувствует это и вместо того, чтобы начать спорить со мной, поворачивается к Тимуру.

— Может, пока осмотришься в комнате?

Тот сдвигает брови, прижимается к ней и что-то тихо ей шепчет на ухо. Та кивает и переводит взгляд уже на меня.

— Где у тебя ванная?

Я провожаю их, а сам остро чувствую свою чужеродность. Я не могу не заметить то, как органично взаимодействует бывшая жена с сыном. С одной стороны, это не может не радовать — по крайней мере, в том, что она будет хорошей матерью, я не ошибся. Но с другой — в душе поднимается жгучее желание, чтобы и на меня сын смотрел вот так — открыто и доверчиво.

Едва Алсу с Тимуром выходят в коридор, я предлагаю вариант, который должен устроить всех:

— В гостиной есть телевизор, на котором полно детских каналов.

Бывшая недовольно поджимает губы, но все-таки кивает. Сын настороженно смотрит на меня, затем вопросительно — на нее.

— Мам, можно? — тихо спрашивает он.

— Конечно. И если хочешь, то и твои игрушки достанем, — мягко улыбается ему, а я будто наяву вижу, как она вот точно так же улыбалась мне, когда я приезжал домой.

Фантомные ощущение счастья и любви словно липкая паутина мгновенно опутывает меня.

Хватит. Ни к чему это.

Во мне вагон злости и ярости, и ровно столько же ненависти. Но все это растворяется рядом с сыном. Я помню его бледное лицо и не хочу повторения.

Наконец, Тимура удается устроить в гостиной, и мы с Алсу выходим в коридор. Жестом указываю ей направление и ухожу на кухню. Меньше всего я хочу, чтобы наш разговор подслушал ребенок.

— Мне не нужен врач, — сразу заявляет бывшая жена.

Стискиваю зубы, напоминая себе. что в доме ребенок. и его нельзя пугать.

— Тебе плевать на сына? Ты так упорно его защищала, а теперь передумала?

— Как ты смеешь…

— Алсу, все просто — Тимур привязан к тебе, а значит, без тебя не останется. Чтобы справляться с ним, ты не должна болеть или плохо себя чувствовать. Считай это заботой о благополучии моего сына.

— Он не твой! — возмущается она.

— Сколько еще мы будем ходить по этому кругу?

— Пересдай тест, — требует она. — Это не может быть правдой. Или признайся, что ты изменял мне!

Поразительная наглость. Но я глушу эмоции ради Тимура. Он все, что у меня осталось от семьи. Он — моя кровь, и я не хочу его потерять.

— Если тебе будет спокойней, — цежу сквозь зубы. — Мы его пересдадим. Но это не все.

— Что еще ты хочешь перекроить под себя?

— Насчет операции для Тимура.

Алсу воинственно смотрит, ее поза говорит о том, что она готова броситься на защиту ребенка в любой момент. Глупая, неужели правда считает, что я сделаю что-то во вред сыну?

— Ты выбрала хорошую клинику, но есть лучше. Мне нашли специалиста более высокого уровня, и я считаю, что лучше обследоваться у него.

— Ах ты считаешь, — протягивает она. — А мое мнение ты не хочешь узнать? Или решил, что теперь Тимур станет твоей игрушкой?

— Хватит нести чушь, — раздраженно фыркаю. — Он — мой сын.

— Это еще большой вопрос. И кстати… — Алсу демонстративно складывает руки на груди, отчего та приподнимается, а я как дурень залипаю на ней.

Вспоминаю шелковистой нежной кожи и чувствую, как в паху тяжелеет. Да твою же мать! Когда я перестану реагировать на бывшую вот так, словно и не было этих пяти лет?!

— Когда ты женишься, тогда что? Наиграешься в родителя и выбросишь Тимура на улицу, как меня?

Ее слова напомнили про Мириам, о которой я, признаться, забыл со всеми этими новостями. Сначала сын, потом эта внеплановая проверка. Если бы Аслану не было выгодно сотрудничество, я бы всерьез подумал на него. Но будущий тесть усердно помогал ликвидировать явно заказной визит из налоговой. Более того всячески намекал, что готов поделиться нужными контактами, чтобы на будущее избежать ненужного внимания.

— Я отвез тебя к родителям, — напоминаю, как было дело. — После того, как ты изменила.

Алсу порывается что-то сказать, но как будто в последний момент меняет решение. Только качает головой и смотрит так, словно ее, королеву, разочаровал подданный.

— Тебе всегда было плевать на тех, кто рядом, и ты с легкостью играл чужими судьбами, Эмин. Но испортить жизнь сыну я тебе не позволю. Дата операции назначена, и это не обсуждается.

— Мы можем пойти к лучшему специалисту, — повторяю я.

— Игорь Михайлович наблюдает Тимура почти год. Он знает ребенка, и я не доверю сына никому другому.

— То есть ты хочешь рискнуть?

— А ты хочешь все сделать по-своему, хотя ничего не знаешь о Тимуре и его здоровье! — возмущается она.

— И кто же в этом виноват?! — рявкаю в ответ.

Алсу шумно выдыхает, прикрыв глаза. Залипаю на ней, зачем-то воскрешая в памяти прошлое.

Какая же она красивая. До сих пор. Лживая предательница. Но такая… Такая…

— Да откуда я могла знать, что ты его биологический отец? — устало спрашивает она. — Эмин, услышь меня — я усыновила Тимура. Понимаешь? Как я должна была догадаться, что ты где-то на стороне нагулял малыша?

Горечь, которой пропитан ее голос, неожиданно резонирует с тем, что растекается у меня в груди.

Яд. Оторва. Мысли, которых не должно быть.

— Я тебе не изменял.

— Тогда я не знаю, как это вышло — потому что Тимура бросила мать еще в роддоме, написав отказную. Так мне сказали, когда оформили бумаги.

Эта нестыковка бесит до красных чертей в глазах. Я всегда четко все контролирую, и когда что-то выпадает из обоймы, это триггерит и не дает покоя. Придется напрячь Наиля, чтобы развязать этот узел.

Я много думал про упорство Алсу, крутил и так, и эдак — может, она сменила документы и оформила усыновление, чтобы ее сложнее было найти? Мать с ребенком проще вычислить, чем одну девушку. Но от кого она бежала? От очередного трахаря?

Раньше я бы ни за что не поверил, что моя Аля способна на такие многоходовки. Но оказалось, что я ошибался. Так что сейчас просто не могу быть уверенным в ее словах про усыновление, зная, что ни разу не изменял ей.

— Если ты солгала, Алсу, я об этом узнаю.

— Жаль, что у меня нет такой суперспособности, — с еще большей горечью отвечает она и выходит из кухни.

Глядя ей вслед, ловлю себя на иррациональном желании удержать. Заставить быть рядом.

Думал, что я всего лишь хотел трахнуть бывшую жену, наказать за предательство, показав ей, кто она для меня и где ее место. Мне хотелось сделать ей так же больно, как было мне.

Но сейчас вопреки всем эмоциям появляется еще что-то, толкающее сделать так, чтобы ни один мужик ее не тронул, не прикоснулся, не посмел ударить. Это надо задушить на корню, помо что однажды я уже ошибся. Хватит.

Я едва только достаю телефон, чтобы позвонить Саитову, как тот будто по волшебству сам звонит.

— На ловца и зверь, — хмыкаю, принимая звонок. — Ты прям как чувствуешь, — усмехаюсь, отходя к окну и глядя на дождь. Снова серое небо. Прямо как весь гребаный день.

— Сомневаюсь, что тебе понравится причина, по которой я тебе звоню, — устало отвечает помощник.

— Опять проверка?

— Нет, пока. Но я проверил документы этой Алисы. Ты должен это увидеть сам.