25. Эмин

Неизвестность сводит меня с ума который день.

Помимо того, что не нахожу себе места из-за предстоящей операции Тимура, я постоянно жду, что Наиль позвонит с информацией из той клиники, куда пять лет назад обратилась Алсу. А еще я отправил помощника найти женщину, отказавшуюся от Тимура в роддоме.

Если Алсу не врет, что не рожала, я должен найти мать и понять, как это все вышло.

Нестыковки в наших словах не просто раздражают. Они сводят с ума. Не дают покоя.

Картинка не бьется, и это не позволяет сосредоточиться ни на чем.

Когда мы с Алсу так нелепо столкнулись в ванной, я вроде и соображал, но то и дело, чувствовал, как зудит на пальцах потребность прикоснуться к ней.

Тяга, которая подтолкнула выкупить контракт с ней, не ослабла, даже наоборот.

Пять лет назад я вычеркнул ее из своей жизни, заклеймив предательницей. Если бы она сказала, что не была в клубе, что не делала аборт, я бы закрыл глаза на все. Выслушал, пошел бы искать того, кто ее обидел.

Но она не отрицала, а я так одурел от разрывавшей меня боли, что не стал интересоваться подробностями. В моей маленькой вселенной, в которой Алсу была для меня всем, случился взрыв, разнесший в щепки все до основания.

А уж когда мой помощник скинул мне подтверждение, что это жена отправила данные по тендеру, к которому мы так долго готовились, все разумные рамки и тормоза отключились.

Я ощущал себя загнанным, раненным зверем, которого предала его самка.

Не мог поверить, и в ярости разгромил почти весь дом.

Три недели до этого я пытался выкрутиться и добиться заключение важного контракта. Но все складывалось так, что чем больше старался, тем хуже становилась ситуация. Я не понимал как так — ведь все тылы были прикрыты.

Новость о том, что Алсу играла против меня, все объяснила.

Ослепленный своей болью я готов был рвать за последнее, что у меня осталось — отцовский бизнес.

Вот только у тех, кто решил его отжать, были иные планы. Добравшись до определенного уровня, сложно оставаться только в правовом поле. Что есть, то есть. И все же я никогда не прибегал к криминалу.

Мои противники считали иначе. Спустя всего пару недель после инцидента с Алсу меня подкараулили возле офиса так грамотно, что я должен был сдохнуть в тот вечер.

Но мне повезло. Нашлись добрые люди, которые не прошли мимо и помогли выкарабкаться, не засветив при этом перед теми, кто обязательно добил бы меня.

Почти год я жил вне закона, прежде чем смог найти достаточно сил, чтобы вернуть свою жизнь.

К этому моменту мысли про Алсу уже улеглись, а чувства… Я просто запретил себе думать о ней, решил, что все перегорело.

Я похоронил в себе ту часть, что была способна что-то испытывать.

До того дня в ресторане.

В моей голове была сложившаяся картинка, которая с каждым нашим разговором, каждым ее сказанным словом все больше разваливается. Впору решить, что я у меня отъезжает крыша.

Но я намерен докопаться до сути. Даже если это снова вскроет все, что я так тщательно прятал от самого себя. Плевать.

Я должен знать правду.

Наиль на мой вопрос про информацию говорит, что нужно еще время, и это чертовски злит. Кажется, умение ждать у меня прокачано до небес, но конкретно сейчас это оно как будто обнуляется.

В том числе и из-за Тимура.

Без него и Алсу дома слишком пусто. Это странно — всего пара дней, а я так привык, что в квартире слышен детский смех. Пусть сын и не подпускал меня к себе особо, смотрел исподлобья, так напоминая моего брата, я все равно жадно ловил даже то немногое, на что он соглашался.

Ночевать я остаюсь в офисе — дел до черта. У нас снова начинаются странности, похожие на те, что и пять лет назад. Вроде бы все предстоящие контакты в порядке, но сначала один партнер берет паузу, чтобы обдумать решение, затем второй. Начальник отдела безопасности пока неофициально проверяет всех сотрудников, а я вынужден снова ждать.

Утром в день операции звоню хирургу. Игорь Михайлович — хороший специалист. Я мог найти лучше. И нашел. Но собрав информацию на него, решил, что Алсу права, и не стал давить. И все же меня ни черта не успокаивает ни заверения, что это рядовая операция, ни большой опыт хирурга.

Где-то там лежит мой сын. Единственная родная кровь.

Стою у окна и гадаю — проснулся уже? Бросаю взгляд на часы. По распорядку у них подъем, затем осмотр перед операцией.

Я бы хотел быть там сейчас…

Прикрываю глаза, вспоминая, как в детстве мы с братом полезли в соседский дом. Амин задирал меня, брал на слабо, и мы махнули. Тогда перелезли через забор, но сделали это так по-дурацки, что в итоге оба свалились и распороли руку и ногу.

Отца не было дома, и мама одна повезла нас в больницу. Но я четко помню момент, когда в палату ворвался отец и…

Черт, я любил мать. Однако когда он пришел, это было так важно, что…

Стискиваю зубы, принимая окончательное решение. Аля будет злиться, но к черту.

Она — мать. Но я — отец.

Разворачиваюсь и, забрав телефон со стола, собираюсь уйти, как вдруг дверь распахивается, и в кабинет буквально врывается Джамаев.

— Я требую объяснений! — рявкает он и громко хлопает дверью.

Глухое раздражение все ярче разгорается внутри. Какого, блядь, черта он позволяет себе это уже в который раз?!

Молчу, давая себе возможность остыть. Что интересно, в этот момент терпение и выдержка включаются на максимум без проблем вообще.

— Молчишь? — рычит Аслан, тяжелой поступью приближаясь ко мне. — А не охренел ли ты, Эмин? Или думаешь, я так и буду закрывать глаза на твои выходки?

— На два тона ниже, — холодно говорю. — Я вам не мальчик, чтобы меня отчитывать.

Его лицо покрывается красными пятнами от возмущения. Грузный мужик, которому такие эмоциональные пассажи даются непросто.

— Думаешь, я тебе позволю такое? — возмущается он, продолжая трясти рукой. — Ты, Булатов, решил, что бессмертный?

— Суть претензии в чем? — осекаю его.

— Моя дочь сказала, ты не участвуешь в подготовке! Игнорируешь ее! Не отвечаешь на звонки и не приезжаешь!

Морщусь и даже не пытаюсь это скрыть. Я откровенно забыл про Мириам. С момента, как я узнал про Тимура, все мои мысли переключились на него и на Алсу.

Даже если допустить, что она не рожала Тимура, я не могу их разделить — просто не получается. Настолько она органична в роли матери моего сына, что я, словно мазохист, готов наблюдать за этим вечно, старательно заталкивая куда подальше горечь того, что все это могло у нас быть, если бы не…

— Что ты кривишься? — распаляется Аслан. — Или ты считаешь нормальным такое поведение? А может, это твоя шлюха тебе мозги вскипятила? Так я тебе уже…

— Еще одно слово, и я лично вышвырну вас из кабинета.

Джамаев растерянно хлопает глазами, оттягивает галстук и тяжело дышит. Затем прищуривается и сдвигает брови, словно пытается выглядеть более сурово.

— Я тебе сказал, что ты не будешь изменять моей дочери! — повышает он голос. — Ты станешь ей достойным мужем и…

— Нет.

Повисает выразительная тишина. Кажется, слышно, как едва заметно шелестит кондиционер в комнате. А еще тяжелое дыхание несостоявшегося тестя.

— Нет?

— Нет, Аслан. Свадьбы не будет.

Глаза Джамаева наливаются кровью, в них вспыхивает такая яркая злость. А я вдруг понимаю, что дело ведь не в нем. Просто с момента, как Алсу появилась в моей жизни, все остальное перестало иметь значение.

Я согласился на брак с Мириам, решив взять от этой сделки по максимуму. У меня не было никаких ожиданий. Это было просто очередным контрактом, ступенькой к новой вершине, на которой я смогу найти ублюдка, стоявшего за моим падением.

Холодная месть — вот, что я вынашивал все это время. Запретил думать, пока не достигну того самого уровня и смогу найти и лично казнить эту мразь.

Но сейчас я понимаю — необходимость в этой сделке отпала. Она лишняя. Мешающая.

Что бы между нами с Алсу не было, я не хочу видеть рядом другую женщину.

В конце концов, у меня сын! Теперь он — центр моей вселенной. Не какая-то девушка, которую отец удачно сплавил замуж партнеру, чтобы получить хорошие дивиденды в будущем.

— Ах ты сукин сын, ты что решил? Снова мою дочь опозорить?

Врезать ему и заткнуть сейчас проще простого. Но я достаточно изучил Аслана, чтобы понимать — он ухватится за эту возможность. А давать ему рычаг воздействия не хочу.

— Меня достали ваши истерики. Достало, что проект, который, очевидно, нерентабелен снова и снова приходится заворачивать, хотя я сразу дал понять, что не заинтересован в таком.

— Если ты сейчас…

— Не надо мне ставить условия, — жестко пресекаю очередную попытку манипулировать.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? Позоришь мою единственную дочь! — шипит он не хуже змеи.

— Об этом стоило думать до того, как вы начали выкручивать мне руки и пытаться меня контролировать, — холодно напоминаю ему.

— Да я тебя, считай, облагодетельствовал! — ревет Джамаев. — Считай, помог тебе и твоей компании!

— Не будем забывать, что наше сотрудничество было бы для вас не менее выгодно, — возражаю ему. И это чистая правда — рынок цветных металлов многогранен, и не будь Джамаев настолько неадекватным, мы бы смогли поработать вместе и получить хорошую прибыль.

— Если ты думаешь, что я оставлю это просто так, заблуждаешься! — выплевывает он. — И не думай, что твой сучка с мелким ублюдком будут и дальше радоваться…

В этот момент я срываюсь и от души херачу мудака по лицу. Аслан охает, отступает пошатываясь.

— Пошел вон, — цежу, едва сдерживая ярость.

— Ты пожалеешь, — взвизгивает тот и сваливает из кабинета. Кисть слегка ноет, но плевать. Стоило сделать это раньше.

Бросаю взгляд на часы — операция вот-вот начнется, а я должен быть там, где мой сын.

И Алсу…

Последняя мысль жалит, свербит в голове, не позволяя расслабиться. Что-то буквально толкает ехать быстрее, словно я могу опоздать.

В больнице узнаю, что Тимура уже забрали в операционную. Остается только ждать. Заглядываю в палату, но Алсу там нет. Зная, как она привязана к сыну, проверяю коридор возле операционной — тоже пусто.

Черт подери! Глухое беспокойство ворочается в груди. Что-то нетак. Нахожу медсестру, заставляю поднять охрану и найти по камерам, куда подевалась Аля.

А когда узнаю…

Черт подери, кажется, в этот момент весь мир перестает существовать…