35. Эмин

Который день меня пиздец как ломает от невозможности прикоснуться к любимой женщине. Я все понимаю и не трогаю ее. Не делаю даже попыток — потому что каждый раз вижу в ее глазах страх.

И это ни с чем несравнимые эмоции, которые медленно убивают. Все заслуженно, я не спорю. И все же бессилие с каждым днем становится все ощутимее.

Я не знаю, что сделать, чтобы Аля оттаяла.

Понимаю, что сам наломал дров, и принимаю, что до конца своих дней буду жить с этим чувством вины.

Мне до ломоты в костях хочется сделать ее счастливой, снова увидеть ее улыбку. Прикоснуться хотя бы на несколько секунд — просто подержать за руку.

Но остается только мечтать, что когда-нибудь это станет возможным.

Когда Аля ворвалась ко мне в ванную, пока я как сопливый пацан дрочил на нее, думал, свихнусь от радости — на короткий миг поверил, что она зайдет ко мне, а я сделаю все, чтобы жена не пожалела.

Естественно, Аля убежала. Да я и не виню ее — все объяснимо. Это только моя вина, что любимая женщина реагирует подобным образом.

И все же мне люто ее не хватает. Просто до чертей в глазах тоскую по ней, по ее смеху. По тому как она обалденно пахнет. Весной.

Почему-то Аля у меня всегда ассоциировалась именно с весной.

Я бы хотел проводить с ней гораздо больше времени, но как назло в офисе началась самая жара. Помнил, что обещал сыну быть рядом, но закопался по самые уши — очередные проверки снова оказались подставными. Но теперь впереди замаячило уже не просто банкротство, а вполне себе реальный срок за махинации, которых не было!

Это был лютый пиздец. После наводки от Джамаева я, естественно, сменил телефон, но было уже поздно. Теперь оставалось только пожинать плоды своих же ошибок.

Когда Аля созналась в том, что она сделала, я не испытал никакой злости. Куда важнее для меня было, что она по-прежнему меня боится — я отчетливо видел это в ее нереально красивых газах. Возможно, в тот момент я впервые засомневался в том, что смогу снова ее добится.

На несколько мгновений мне показалось, что ничего уже не исправить. После, конечно, отошел и решил зайти с другой стороны. Но в те секунды я вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног. И как это дерьмово — потерять свою женщину навсегда.

Я старался как мог — выкраивал время для Тимура, и в конце концов добился потепления между нами. Я готов был плакать от счастья, когда он попросил меня помочь ему в ванной вместо мамы.

Однако моя радость от первой маленькой победы омрачилась ухудшающим состоянием Алсу. Она держалась, отнекивалась, но я стал замечать, что она все чаще выглядит слишком бледной. Старался аккуратно подвести ее к мысли про отдых, но последней каплей стало, когда она едва не растянулась на кухне. Повезло, что в этот момент я оказался рядом.

Больше всего мне хочется поехать с ней, но сегодня рано утром Наиль пообещал привезти одного из тех, кто поможет пролить свет на все то, что творилось у меня за спиной с подачи Аслана.

С момента, как Влад передал мое дело в руки своего знакомого Серебрякова, ничего не изменилось. Исаев на мои звонки отвечал редко и лишь скупо говорил, что Ян обещал, значит, результат будет. Надо, мол, просто подождать.

А у меня время поджимает. Куда еще ждать? Пока меня не закроют за дела, которые я не совершал?!

Подъезжая к офису, звоню Саитову, хотя мыслями я вообще не здесь. Думаю о том, что скажет врач про состояние Алсу.

— Вы где?

— Эмин, у нас тут небольшие проблемы нарисовались. Будем в офисе после обеда.

Сбрасываю звонок и, собравшись, выхожу в коридор. Секретарь уже привычно уточняет, переносить ли встречи и насколько, а я еду туда, где и должен быть — в клинику к своей жене.

Да, именно жене. Знаю, что мы в разводе, что у нее другие документы. Да и не примет меня сейчас Алсу, но в мыслях она — моя жена. И точка.

Уже в машине у меня звонит телефон. Аслан. Он не давал о себе знать с того нашего разговора. Первый порыв — сбросить. Но я гашу эмоции и отвечаю:

— Что-то срочное?

— Как посмотреть, — ухмыляется ублюдок. — Последний шанс, Эмин.

— Уже был, — нетерпеливо отвечаю. — Если это все, то…

— Он был для тебя. Теперь речь про твою шлюху бывшую.

— Я предупреждал, — рычу в ответ, стискивая мобильный.

Слышу мерзкий смех. Вроде бы и бросить трубку, но что-то не дает.

— Ну, если тебе плевать, то встретимся на кладбище, Булатов.

— Что ты сказал?!

— Что слышал. Считай, я ей билет в один конец выписал. А ты вряд ли успеешь, потому что…

Дальше не слушаю — сбрасываю. Звоню охраннику, который сегодня сопровождает Алсу. Тот отвечает довольно спокойно. А я, черт подери, не могу выдохнуть — в груди все стягивает от напряжения. Прикидываю, по какой дороге успею их перехватить до клиники. Не знаю, что задумал Аслан, но если позвонил предупредить, значит, уверен в том, что его безумный план сработает. К черту, надо отменять визит к врачу. Привезу к ней всех, кого надо.

Я опять набираю номер охранника. Тот отвечает почему-то не сразу.

— Игорь, давайте обратно.

— Домой? Поездка отменяется? — коротко уточняет тот. — Мы в двух кварталах.

— Да, я тоже рядом. Не сегодня. Тормозите и разворачивайтесь.

— Принято.

Вроде бы я успел, спустя несколько секунд вижу, что машина Алсу как раз приближается к перекрестку. Внутри теплеет от понимания, что мы вот-вот увидимся. А затем краем глаза ловлю грузовик, который резко меняет траекторию и фактически летит на автомобиль, в котором находится моя жена.

Решение приходит мгновенно. Выжимаю газ по полной, радуясь, что мой внедорожник достаточно хорошо оснащен, чтобы разогнаться за считанные доли до нужной скорости. Все, что я успеваю — дернуть руль так, чтобы удар пришелся по касательной и смял тачку не так сильно, как могло бы.

Последнее, о чем я успеваю подумать, перед тем как наступает темнота, что Тимур так и не успел назвать меня отцом.