36. Алсу

Картинка того, как черный внедорожник внезапно появляется перед нами и принимает удар на себя, так и стоит у меня перед глазами.

Сижу на больничной диване, бездумно глядя перед собой, но вижу тот самый момент.

Нашу машину тоже тряхнуло, но благодаря тому, кто влез и, по сути, закрыл нас собой, я и охранник пострадали не так сильно, как могли бы.

Кто это был я поняла не сразу — только по обрывкам фраз Володи и второго охранника. “Босс” и “ сильно помяло” не сразу обрели для меня смысл. Только когда рядом послышалась сирена скорой помощи, до меня дошло, что речь про Эмина.

Тогда я словно очнулась — попыталась рвануть, но тот же Володя удержал меня на месте.

Закрываю глаза ладонями, чтоб не видеть, не вспоминать. Но не выходит.

Мне страшно. Невероятно страшно — ведь там, за дверями идет операция, которая возможно спасет жизнь Булатову, а возможно…

Мне никто, конечно, такого не говорил, но я успела увидеть, какими взглядами обменивались врачи, да и обрывки фраз тоже давали представление о том, насколько все плохо.

Он рванул наперерез, чтобы прикрыть нас. Спас. Сделал так, чтобы притормозить тот грузовик, который несся на нас на бешеной скорости.

Сглатываю горькую слюну. В груди тяжело, каждый вдох дается с трудом. Физическая боль почти не ощущается, хотя, кажется, я тоже ударилась головой. Вроде даже врач осматривал, когда меня привезли в больницу. Но об этом я не думаю.

Время тянется медленно. Каждая минута словно день. Мне несколько раз предлагали поехать домой, а охранники, которые хоть и пострадали, но в целом были живы и здоровы, пытались увезти меня, но я наотрез отказалась.

— Еще идет?

Вздрагиваю от вопроса и убираю ладони от лица. Передо мной высокий темноволосый мужчина. В его взгляде сразу считывается что-то хищное, острое.

— Что

— Операция. Я — Наиль, помощник Эмина.

Киваю на автомате. Его помощника в прошлом я знала лично, сейчас же вообще не имею понятия, чем занимается Булатов. Мы словно чужие люди, связанные не только ребенком, но и больным прошлым.

— Да, идет, — тихо отвечаю, отводя взгляд. Мужчина присаживается рядом.

— Я искал вас, Алсу. Нужно утрясти кое-какие формальности.

— Например?

— Вы знаете, что Эмин указал вас и Тимура в своем завещании, как главных наследников?

Ошарашенно смотрю на Наиля. Серьезно? В такой момент он собирается обсуждать эти вопросы?

— Мне это неинтересно, — отрезаю, давая понять, что продолжать разговор на эту тему не намерена.

— Ну, выбора-то у вас все равно нет. Исход операции неизвестен. Судя по тому, что я узнал у врачей, перспективы у Эмина нерадужные. Он может не очнуться, а может скончаться прямо там на столе.

— Да что вы такое говорите! — шиплю на него. — Ваш босс сейчас борется за жизнь, а вы хотите поделить его имущество? Да вы!

Наиль только насмешливо кривится.

— Это моя работа, Алсу. Именно потому что я обязан выполнить распоряжения босса, мы и обсуждаем это.

— Я ничего обсуждать не буду, — категорично заявляю.

— А придется. Эмин указал вас лицом, которое должно принять решение в случае, если он останется недееспособным.

— Прекратите говорить такое, ясно? Эмин выкарабкается, и вот тогда, я уверена, будет очень удивлен тому, что его помощник у него за спиной пытается провернуть всякое!

Он с интересом разглядывает меня, будто и не слышал грубых слов. Задумчиво хмыкает, а затем негромко произносит:

— Ну, пожалуй, теперь я его понимаю.

— О чем вы? — хмурюсь на такое замечание. Однако Наиль лишь мотает головой и продолжает неприятную для меня тему.

— Вы с сыном как наследники первой очереди будете под ударом. Моя задача обеспечить вашу безопасность. Так хотел Эмин. Сейчас, скажем так, у него не самое простое время, и, возможно, некоторые личности захотят воспользоваться его слабостью и ударить.

— А можно немного конкретнее?

Помощник Булатова едва заметно усмехается. Даже как будто с одобрением.

— Конкретнее могу. Вам придется сейчас уехать. Обеспечить вашу безопасность здесь, в клинике, на порядок сложнее, чем в квартире Эмина. Врач сказал, что вы отделались легкими ушибами, и чуть позже вас отвезут к врачу для дополнительного обследования.

— Я никуда не поеду, — возражаю, окончательно приняв решение. Впрочем, глупо обманывать себя-то — я с самого начала не собиралась уходить, пока не увижу Эмина. Наиль прав — мы отделались ерундой по сравнению с тем, что взял на себя Булатов.

Фактически, если бы не он…

Я молюсь и надеюсь, что ему помогли габариты его машины, смягчив удар. Не знаю, что было бы с нашей машиной при таких исходных данных.

— Алсу, я вас понимаю — вы переживаете, но у вас дома сын, — теперь Наиль заходит с другой стороны.

Тимур, конечно, волнуется, но я позвонила няне и попросила дать телефон ребенку. Пока мне удалось ему объяснить, почему я задерживаюсь, но что будет дальше?

Логичнее всего согласиться с Наилем и поехать обратно в квартиру. Но я не могу. Просто не могу его оставить без поддержки. Мне кажется, стоит мне уйти, и он сдастся.

— Я все сказала. Не тратьте свое время, Наиль. Спасибо, что пытаетесь помочь, но я останусь до конца операции.

На короткий миг в его взгляде мелькает одобрение, но так же быстро исчезает.

— Хорошо. Но вы должны понимать, что исход может быть разный. Уверены, что готовы?

— Я останусь до конца, — твердо произношу.

— Очень на это надеюсь, — едва слышно вздыхает Наиль, откидываясь на спинку дивана.

Следующие два часа мы проводим в молчании. Я молюсь, прошу за Эмина, чтобы он выжил, чтобы выкарабкался и остался с нами. Не знаю, о чем думает его помощник, но все мои мысли о том, чтобы поддержать бывшего мужа. В этот момент у меня нет ни ненависти, ни злости. Я до дрожи боюсь, что финал может оказаться вот таким.

Когда мимо нас пробегают медсестра и еще врач с озабоченными лицами как раз в ту операционную, где Эмин, я вскакиваю и бросаюсь им вслед. Лишь благодаря Наилю не переступаю черту, за которую кроме персонала никому нельзя.

— Алсу, стойте, — мягко произносит он, удерживая меня, хотя я инстинктивно русь вперед.

Оборачиваюсь к мужчине и беспомощно смотрю на него.

— Они туда так рванули. Это же плохо, да?

— Я не знаю.

— Но зачем вызвали кого-то еще? Значит, что-то пошло не так?

— Эмин сильный, и он со всем справится, — чеканит Наиль, сжимая мои плечи. — Давайте я вас отвезу домой и…

— Нет, — мотаю головой, освобождаясь от его рук. Понимаю, что это был просто жест поддержки, но мне неприятны чужие прикосновения.

А еще я до дрожи хочу, чтобы Булатов справился, выкарабкался и снова прикоснулся ко мне.

Ничего такого. Но просто подержать за руку. А если он умрет, то… Ничего не будет.

На ум приходит избитая фраза о том, что пока вы живы, все еще можно исправить. Раньше я считала это какой-то ерундой. Размышляла о том, что предательство мужа нельзя простить, и даже смерть этого не искупит. Но оказавшись в этой точке, я осознаю, что все далеко не так.

Что я переживаю за него и не хочу, чтобы Эмин уходил. Не хочу его терять.

Не знаю, сколько еще времени проходит. Я так и сижу на диване. Наиль — рядом. Мы больше не разговариваем. Я снова молюсь и… Даю обещание перед богом, перед всеми высшими силами, что могут быть в природе — если Эмин справится, я дам ему шанс.

Клянусь, что сделаю шаг навстречу и рискну. Только бы он выжил.

Хлопок двери для меня становится своего рода выстрелом. Дёргаюсь и подскакиваю на ноги. В коридор выходит один из хирургов. На лице — дикая усталость и потухший взгляд.

Он замечает меня и тяжело вздыхает, а у меня ноги слабеют от понимания, что я опоздала.