37. Эмин

Мерный писк сводит с ума. Поначалу он даже терпимый, но чем дольше я осознаю его, тем навязчивее он становится, вызывая глухое раздражение и огромное желание вырубить источник звука.

Тело будто свинцом налито, не выходит даже рукой пошевелить. Пытаюсь открыть глаза, но удается это не сразу.

Чеееерт…

Медленно формируется понимание, что я в больнице. Моргаю несколько раз, фокусируясь на белом потолке и лампе. Та тоже мигает, но едва заметно.

Бесит.

Каждое движение забирает хренову тучу сил. Так что к моменту, когда в поле зрения попадает Саитов, сидящий в кресле рядом с моей постелью, я уже на пределе.

— Привет, — спокойно говорит тот, не демонстрируя никаких эмоций.

— При… вет… — хриплю в ответ. А следом пытаюсь задать самый важный вопрос, который вспыхивает во мне, когда получается собрать сознание во что-то единое: — Аля… Она?

— Отделалась царапинами по сравнению с тобой, — четко отвечает Наиль. — Сейчас дома с сыном. Охрана круглосуточная. Начальник службы безопасности постоянно держит со мной связь.

Прикрываю глаза. Хорошо. Теперь можно и отключиться обратно. Слышу голос Саитова. Он что-то там говорит, но я не могу разобрать ни одного слова. Плевать. Самое главное под контролем — Наиль не подведет. Если и доверять, то ему. Больше тупо некому. С остальным разберемся чуть позже.

Следующее пробуждение дается легче, хотя в голове по-прежнему звенит от постоянного писка.

— Да чтоб тебя, — морщусь от противного звука. Вроде и негромкий, но бесячий пиздец просто.

Наиль снова здесь, но теперь сидит с ноутбуком на коленях. Выражение лица задумчивое, даже слишком. Он поднимает на меня взгляд.

— Как себя чувствуешь? Рубит опять, или успеем поговорить?

— Алсу и Тимур? — отрывисто спрашиваю.

— У тебя в квартире под охраной.

Прикрываю глаза. Это самое главное. Делаю пару вдохов и снова смотрю на Саитова.

— Что-то у меня путается немного в башке, — криво ухмыляюсь, стараясь держать лицо. — Но думаю уже завтра-послезавтра можно будет выписываться.

Наиль хмурится, и то, как он смотрит, мне что-то совсем не нравится.

— Валяй, излагай. Сколько я здесь?

— Почти неделю. Честно говоря, прогнозы врачей были херовые. Никто не знал, очнешься ты вообще или нет.

Да уж. Отлично начало. Но по херу. Главное, что я все еще тут, а не на том свете.

— Разберемся. В офисе что?

— От проверок отбились, но… — Саитов замолкает. — Есть ощущение, что кто-то третий стал вмешиваться.

— Почему?

— Как будто нас прессуют не в полную силу. Хотя судя по тому, как действовали раньше, могли бы сейчас выкатить по полной. Либо это хитрый план, чтобы ты закопошился, либо…

Хотелось бы, конечно, собраться с мыслями и выдать что-то умное, но башка трещит. Писк бесит, мешая думать, а тело практически не слушается. Если руками я еще хоть как-то могу шевелить, то ноги вообще отказываются подчиняться. Дерьмо какое-то.

— Что думаешь?

Наиль закрывает крышку ноутбука.

— Может это быть тот Серебряков? Я так и не смог найти на него что-то стоящее. Только какие-то слухи. Не уверен, что он такой уж умелец, как тебе его расписывали.

Беспомощность злит, но я в этот момент реально туго соображаю. Пытаюсь припомнить детали разговора с Владом, но голова у меня похожа на котел, куда свалили все подряд.

— Прямо сейчас есть что-то, что надо решить?

Наиль отрицательно качает головой.

— Конкретно сейчас ты должен поправиться, Эмин. Это в приоритете. Если ты сдохнешь, то все это не будет иметь смысла.

Так себе утешение, конечно, но в чем-то он прав.

— Ладно, дня три-четыре, и я смогу потихоньку возвращаться к делам.

Замечаю, как помощник отводит взгляд. И это мне не нравится.

— Что?

Тот откашливается.

— Давай сначала с врачом поговори. Он все же лучше ориентируется в сроках восстановления. Позову?

Киваю, чувствуя, что силы, и правда, на исходе. Саитов уходит, и следующие полчаса я проваливаюсь в странное состояние — вроде и не сплю, но и не могу сказать, что бодрствую. Щелчок замка вырывает сознание, и я медленно поворачиваюсь, чтобы увидеть, кто пришел.

— Добрый день, — бодро произносит мужик лет пятидесяти. — Меня Владимир Михайлович зовут. Я ваш лечащий врач. Как самочувствие?

— Собираюсь дня через три-четыре возвращаться к работе, — честно признаюсь.

На лице врача легкое недоумение. Он подходит к моим ногам и начинает их ощупывать. Я не сразу понимаю, что не так. Запоздало ловлю себя на том, что я вижу его действия, но не чувствую.

— Что за… — рвано вдыхаю, отказываясь верить своей догадке.

Владимир Михайлович между тем внимательно следит за мной.

— Что это? — хриплю, боясь услышать ответ. — Я что, инвалид?!

— Окончательный ответ я дам позже, — совершенно спокойно отвечает врач. — Пока чувствительность в нижних конечностях отсутствует, как и возможность ими двигать. Это ничего не означает, но…

— Хватит мне врать! — огрызаюсь, перебивая его. — Это навсегда?

Тот молчит, а я все надеюсь, что услышу заверения в обратном.

— Эмин Умарович, вы должны понимать — это чудо, что вы в принципе выжили в той аварии. Хирурги сделали все, что могли, чтобы сохранить вам жизнь. Учитывая все обстоятельства, вот это, — он кивает на мои ноги, — меньшая плата.

Я не в состоянии выдавить ни слова. Это удар ниже пояса. Еще пять минут назад я строил планы, плавая среди сонных мыслей, а теперь реальность вмазала мне со всей своей щедростью, отвесив по полной.

— Я хочу побыть один.

— Зайду к вам через пару часов, — понимающе произносит Владимир Михайлович и уходит.

Теперь писк становится самой мельчайшей моей проблемой, но бесит еще сильнее. А беспомощность, которая ощущается совершенно иначе, наваливается, давя так, что дышать становится сложнее.

Пиздец.

Лютый пиздец.

Я инвалид, который будет прикован к креслу.

Прикрываю глаза, представляя, как теперь это будет. Злость вспыхивает, но слишком слабая и как будто уступает место отчаянию. Не так я представлял свою дальнейшую жизнь. Совсем не так.

В памяти всплывает тот момент, когда я принял судьбоносное решение. Мне пиздец как лихо сейчас. Да и чего себе-то врать — страшно до чертиков. Но несмотря на это, я бы повторил все, что сделал.

Это спасло жизнь Але. А значит, стоило того. Мне предстоит смириться с вот такой жизнью. Это будет непросто, и вероятно перспективы у меня дерьмовые. Но если это цена за спасение семьи…

Я готов платить. Жаль, что не могу быть с ними рядом. Тимур никогда не узнает, что я мог бы стать ему отцом.

Теперь остается сосредоточиться на том, чтобы отбить фирму и обеспечить безопасность Але и сыну. А дальше…

Но не успеваю построить планы, которые хоть немного отвлекают и помогают вынырнуть из той бездны отчаяния, что засасывает меня с невероятной скоростью.

Дверь открывается, и в палату входит Исаев, а вслед за ним мужик, с которым я знаком лишь заочно — Ян Серебряков.

— Ну, я же говорил — он не занят, — выдает Влад, проходя в палату, словно так и надо. Второй гость держится спокойно, но как будто немного в стороне. — Ну как ты?

Перевожу взгляд с Исаева на Серебрякова. Тот едва заметно кивает.

— Нормально.

Повисает пауза, и Влад недовольство цыкает.

— Полагаю, знакомить не надо? Вроде все друг друга знают, пусть и без официального представление.

— Вполне, — сдержанно отвечает Ян. Киваю, подтверждая.

— Неожиднный визит, — сдержанно комментирую их появление у меня в палате.

Честно говоря, я полагал, что Серебряков слился. Времени с того разговора прошло немало. Лично с Яном я так и не пообщался. Все было через Влада, да и то, по телефону. Однако тот заверил меня, что если Серебряков что-то берет в работу, результат обязательно будет.

Однако дни шли, а проблемы в компании только прибавлялись. Наиль не смог найти что-то стоящее на Яна, и я списал того со счетов. Однако Саитов обмолвился про характер проверок плюс этот неожиданный визит — все вместе складывалось в интересную картину. И откровенно говоря, я даже рад тому, что они заявились сейчас. Новость о том, что я с высокой долей вероятности не смог ходить, ударила по мне, и я хочу ухватиться за что-то, чтобы не думать о своем плачевном положении.

— Пришлось повозиться с твоей задачкой, — говорит Ян.

— Смог прижать Джамаева? — искренне удивляюсь. На что тот выразительно хмыкает.

— А с чего ты решил, что это он устроили тебе веселую жизнь? — скучающим тоном спрашивает он.

— Были причины, — отрывисто бросил. — Но доказательств не нашел.

— Потому что это не он. Хотя технически сдал тебя именно Аслан.

— Сдал?

Кошусь на Исаева — тот стоит, убрав руки в карманы брюк, и спокойно слушает Яна без малейшего удивления на лице. Ну, понятно — скорее всего, уже тоже в курсе.

— Есть такой бизнес — продавать потенциальную жертву стервятникам. Любой бизнес можно развалить, если знать, куда бить. Пять лет назад с тобой это уже сделали. Сейчас сценарий тот же.

В висках противно стучит. Слабость все еще лютая, но я, естественно, не хочу показывать этого и стискиваю зубы, чтобы сосредоточиться и уловить логику.

— То есть Джамаев продал мою компанию?

— Дважды, — кивает Серебряков. — Доказать первый раз сейчас уже технически очень сложно. Много времени прошло, да и раздербанили твою компанию тогда грамотно. Ты пропал, а долги и проверки сделали свое дело. Плюс крыша у тех, кто подобное проворачивает, тоже крепкая.

Пять лет назад я думал на кого угодно, но не на Аслана. Он ничем не выдал своего недовольства, даже вроде как пытался помочь. Другое дело, что я был в ярости после того, что вышло с женой, и откровенно игнорировал его.

Сейчас молитвы его куда более прозрачны. Но если он однажды уже закусился на меня, то какого рожна предложил брак со своей дочерью?

— Судя по всему, сильно ты ему мешаешь, — добавляет Ян. — Таких ребят просто так не находят.

— Это лично, — сдержанно отвечаю.

Серебряков ухмыляется.

— Понимаю. Дело такое. И все же ты дважды наступил на одни и те же грабли. Хотя, конечно, даже не отмени ты свадьбу, все равно ждало тебя не самое приятное будущее.

— А конкретнее? — сиплю, держась на чистом упрямстве. Перед глазами появляются черные мушки, но я понимаю — разговор крайне важен.

— Человек, которому тебя продали, поделился планами Джамаева — он собирался убрать тебя, как только в силу вступит брачный договор.

— И что, вот так просто? Он тебе рассказал, что задумал этот ублюдок?

Вот теперь на лице Яна появляется хищная ухмылка. От былой расслабленности не остается и следа, и теперь я понимаю, почему Исаев посоветовал его. Достаточно только увидеть такой вот взгляд опытного зверя, как становится ясно — связываться с этим мужиком не стоит.

— Конечно, нет, Эмин. Этот нишевой бизнес имеет свою структуру и подчиняется своим законам. Просто так выйти на этих людей нельзя. Поэтому тебе придется заплатить за мою помощь. Причем дорого. Эта информация тебе поможет сделать правильный выбор в будущем. Кроме того, я перекупил заказ Джамаева. Так что жду твоей лояльности.

Выбор у меня небольшой. Воевать с Яном — дело бесперспективное. Да и сейчас я объективно не в той форме.

— Чего ты хочешь?

— Двадцать процентов акций.

Блядь. Это охереть как много. Еще немного, и контроль над компанией будет уже не у меня. Но если принять во внимание все факторы…

— Это означает, что проверки закончатся? — уточняю я.

— Они уже закончились, — веско роняет Серебряков. — Все, что происходит сейчас — просто ширма, чтобы Аслан не заподозрил, что его кинули.

— Рано или поздно он это поймет.

— К этому моменту тебе лучше решить с ним вопрос. Как ты собираешься закрыть его неискоренимое желание забрать твои активы, а тебя устранить физически? Второй раз между прочим.

Черт подери. Как же я был слеп тогда!

— Я так понимаю, есть готовые варианты? — ухмыляюсь. Голову сдавливает обручем боли, а мушек перед глазами становится больше.

— Безусловно, — говорит Ян. — Еще десять процентов сверху.

— Пиздец у тебя расценки, — хриплю, задыхаясь от кашля. Замечаю, как Влад переводит вопросительный взгляд на Яна — словно не ожидал от него подобных предложений. — Но я согласен. Если эта проблема будет раз и навсегда решена, я готов заплатить за безопасность моей семьи.

Взгляд Яна едва заметно меняется. Словно я сказал кодовое слово, и он его поймал.

— Будет, — медленно протягивает он. — А когда поправишься, я приду с новым предложением.

— Еще десять процентов? — скалюсь, понимания, что еще немного, и тупо отключусь.

— Тебе понравится, — многообещающе отвечает Серебряков. — Поправляйся.

Кивает и, развернувшись, быстро покидает палату. Я с трудом фокусируюсь на Исаеве. Тот задумчиво смотрит, а затем, прежде чем уйти, добавляет:

— Даже странно, что он так дешево с тебя взял. Лови момент.

Хлопок двери я уже почти не слышу. Темнота затягивает, закрывая все мысли и переживания плотной пеленой. Не знаю, сколько это длится — не вижу никаких снов или что-то такое. Просто снова открываю глаза, но теперь в кресле вместо Наиля я вижу Алсу.