42. Эмин

Никогда в жизни я не боялся облажаться так сильно, как сейчас.

Однажды поймав счастье, я продолбал его даже, не поняв этого. И теперь, зная, как будет, если я накосячу, меня реально периодически морозит от мысли, что все это может закончиться.

Я понимал, что Але нужно время, что наша новая встреча принесла ей много душевной боли. Я готов был ждать ее хоть вечность. Дрочил как подросток в душе, мечтал о том, что когда-нибудь жена оттает.

Да, именно жена. Приставка бывшая давно уже стала неактуальной. Я не дождался от нее слов о любви. Справедливо, черт подери. Оправдано. И все равно хотелось этого.

Кольцо для нее я купил давно. Еще до аварии. Но все ждал подходящего момента. Я был рад уже тому, что она решила остаться рядом, что дала еще один шанс.

Но наша близость…

Это был знак. И когда растерянная и расслабленная Аля застенчиво улыбнулась, а затем едва слышно выдохнула “да”, кажется, счастливее меня быть не могло.

Но я ошибся.

Буквально через пару дней, когда мы еще не рассказали сыну о том, что собираемся пожениться, тот пришел ко мне в комнату воскресным утром и с крайне серьезным видом спросил:

— Ты будешь моим папой?

Ему удалось застать меня врасплох. Отчаянно присел на кровать, чтобы не нависать над мальчиком, а вести диалог на равных.

— Хорошая идея, — осторожно ответил я тогда. — Это ты сам придумал?

— Вчера была серия, где у Васи был папа. И он там делает то же самое, что ты делаешь со мной — играет, гуляет, обнимает. А еще ты целуешь мою маму. Я видел!

Меньше всего я ожидал, что меня спалит собственный ребенок. Я уже давно принял, что Тимур мой сын. Не племянник, а сын. Поэтому да, собственный ребенок.

Откашлявшись, я кивнул и сказал, что согласен быть папой. Тимур с важным видом кивнул и побежал к Але. Когда я зашел в кухню, у нее в глазах я заметил смятение и растерянность. На короткий миг страх ледяными щупальцами сдавил грудь.

Что если она не рада? Может, не планировала переводить мой статус относительно Тимура в такое русло?

— А я все ломала голову, как ему рассказать, — прошептала она, когда сын убежал обратно в детскую.

— Я уже говорил, что к Тимуру отношусь как к сыну.

— Да, конечно, — рассеянно кивнула она тогда.

К вопросу о моем брате мы так и не возвращались. Моя злость на него по-прежнему была яркой и концентрированной. Но я не смог вынести ему окончательный приговор и поручил Наилю поместить его в надежную наркологическую клинику.

А буквально пару недель спустя мне сообщили, что у Амина случился передоз. Как уж и где он нашел соответствующие препараты в таких условиях, я не представляю. Но когда узнал о том, что случилось, то вдруг понял, что ничего не чувствую.

Я оплакал брата много лет назад. И тот, кто вернулся, кто украл нашу с Алей жизнь, не был им. Единственное, что я так и не узнал доподлинно — кто же его выкупил тогда — Джамаев или тот, кому он меня сдал. Но теперь это было уже и неважно.

Тем более что сегодня совершенно не хочется портить мыслями о том, что было.

В день нашей с Алей первой свадьбы, признаться, слегка нервничал. Но скорее это было предвкушение. Сейчас же у меня совершенно иное состояние.

— Пап, а мама скоро? — нетерпеливо спрашивает Тимур.

— Девочкам надо много времени, чтобы быть красивыми, — отвечаю нервно, поправляя галстук.

Аля захотела тихую свдаьбу без каких-либо приемов, а я готов был на все, что она попросит. Поэтому дал полный карт-бланш.

Сын недовольно хмурится.

— Хорошо быть мальчиком, — делает он вывод. — Встал, и уже красивый.

С трудом сдерживаю смех, чтобы не обидеть Тимура. Порой он меня так поражает своими логическим цепочкам, что даже не верится, что ему вот-вот исполнится только пять лет.

Наконец, Аля выходит из нашей спальни, в которой над ней колдовал стилист.

И я теряю дар речи.

Какая же она…

В длинном нежно-кремовом платье с высокой талией из какой-то легкой ткани Алсу похожа на греческую богиню. Ее шикарные волосы уложены красивыми волнами, а на лице — минимум косметики.

Моя любимая неуверенно улыбается. И тут сын, конечно, уделывает меня, проявляя чудеса такта и воспитания:

— Мам, ты кррррасивая!

— Спасибо милый, — улыбается она уже более уверенно, а я подхожу и незаметно поправляю брюки. Конечно, жена это видит и тут же краснеет.

— Ты невероятна, — шепчу ей на ухо. — Так бы и съел.

Она закатывает глаза, но я вижу, что все равно довольно улыбается.

На улице уже глубокая осень, так что перед выходом помогаю ей надеть пальто. Тимур собран и ждет нас. А после мы, наконец, вместе выходим из квартиры.

Наиль и Оксана, подруга Алсу, приезжают уже в ЗАГС. Формально мы могли бы обойтись и без свидетелей, но в итоге Аля хотела позвать подругу и предложила пригласить Наиля, который незримо присутствовал в нашей жизни. Мой помощник решал большую часть вопросов, и, пожалуй, если и был кто-то не из семьи, кому я мог бы доверять, то это он.

— Какая ты красавица! — восторгается Оксана. Косится в мою сторону, прищуривается, молчаливо давая понять, что вполне себе готова снова повоевать за подругу.

Когда вся ситуация с Джамаевым и его дочерью окончательно разрешилась, Оксана нередко стала наведываться к нам в гости. Поначалу наше общение совсем не ладилось, но постепенно девушка начала оттаивать, хотя иногда я все же ловил на себе предупреждающие взгляды.

Наша церемония начинается практически сразу, как мы приезжаем. Я, честно говоря, не вслушиваюсь в слова ведущей — смотрю на женщину, которая вот-вот, наконец, снова официально станет моей, и не могу поверить, что все это наяву.

Валяясь на больничной койке, я потерял надежду на счастье, на то, что у меня снова будет семья.

И вот мы здесь, в этой новой точке отсчета. Вместе.

— В знак любви и верности можете обменяться кольцами.

Наши старые кольца, к сожалению, были утеряны. Можно было бы заказть такие же, но Аля захотела новые. Мы потратили полдня, прежде чем нашли то, что идеально подошло нам обоим.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту!

Шагаю к своей женщине, наклоняюсь и ловлю движение ее губ.

“Я люблю тебя”.

Неверяще смотрю на нее, а в глазах Али появляется шальной блеск. То самое счастье, которое раньше меня заворожило.

— Я люблю тебя, — повторяю вслед за ней, озвучивая наши общие чувства.

Целуя, забывая напрочь, что мы не одни.

Этим же вечером мы втроем улетим в отпуск, чтобы провести его только семьей. Впервые за очень долгое время.