Глава 30

Прошло два дня с того вечера. Два бесконечных дня, которые тянулись как вечность и одновременно пролетели слишком быстро, не давая мне толком разобраться в том, что творится внутри.

Я не выходила из своей комнаты. Совсем. Даже когда слышала, как Ратмир уходит утром на работу или возвращается поздно вечером. Я прислушивалась к каждому звуку за дверью, замирала, когда его шаги проходили мимо, и выдыхала только тогда, когда слышала, как закрывается дверь его спальни.

Трусиха. Жалкая трусиха, которая не может смотреть в глаза собственному мужу после того, как выставила себя полной дурой.

Я лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и снова прокручивала в голове тот вечер. Как я стояла перед ним с заплаканным лицом. Как он смотрел на меня с этим непонятным выражением, а потом произнес те самые слова, от которых внутри всё оборвалось.

«Не влюбляйся в меня. Это очень плохая идея».

Господи, да откуда у меня вообще эти чувства взялись? Я сама не понимаю. Когда это началось? В какой момент я перестала видеть в нём холодного, жестокого человека, который женился на мне ради сделки, и начала замечать что-то другое? Эти редкие проблески заботы, когда он вызывал врачей и кормил меня с ложки. Эту властность, которая почему-то не отталкивала, а притягивала. Эту силу, от которой внутри всё переворачивалось.

Я провела ладонями по лицу, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Мне было больно. Не как в книгах, где героини рыдают ночами и умирают от несчастной любви. Нет. Это была какая-то тупая, ноющая боль где-то в груди. Как занозу под кожей, которую невозможно достать. Она просто сидит там, напоминает о себе с каждым вдохом, с каждой мыслью о нём.

И самое паршивое, что я ничего не могу с этим поделать. Я не могу просто взять и перестать чувствовать. Не могу выключить эти глупые бабочки в животе, которые поднимаются каждый раз, когда я вспоминаю его голос или то, как он смотрит на меня иногда. Не могу забыть наш поцелуй на свадьбе, который до сих пор живёт где-то на губах призрачным ощущением.

Сложно жить с ноющим сердцем. Очень сложно. Особенно когда ты прячешься в своей комнате, боясь встретиться взглядом с человеком, который живёт за стеной. Когда ты знаешь, что он прекрасно понял твои чувства и предупредил, чтобы ты даже не думала о чём-то большем.

Ратмир не настаивал на моём обществе. Не настаивал, чтобы я пошла с ним на то мероприятие, о котором говорил. Он просто продолжил жить так, словно меня не существовало. И это было одновременно облегчением и ещё одним источником боли.

Он отпустил меня. Дал пространство. Или просто плевать ему на всё это.

Я села на кровати, обхватив колени руками. Внутри всё сжималось от стыда при воспоминании о том вечере. Как я разревелась перед ним. Как глупо повела себя и довела ситуацию до того, что он догадался о моих чувствах.

Дура. Ну надо же было так себя выдать.

А ещё мне было неловко от того, что он увидел мою ревность. Да, это была ревность, хоть я и не хотела себе в этом признаваться. Когда я увидела этот засос на его шее и поняла, что он провёл время с другой женщиной, внутри что-то взорвалось. Такая жгучая, едкая боль, от которой хотелось кричать.

Но я не имела права ревновать. Мы в браке по расчёту. Он мне ничего не должен. Он с самого начала дал понять, что близости между нами не будет, что это просто сделка. А я как дура начала фантазировать о том, чего никогда не случится.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на телефон. Экран высветил время. Почти девять вечера. Желудок предательски заурчал, напоминая, что я опять ничего не ела сегодня. За эти два дня я совсем потеряла аппетит. Пыталась заставить себя что-то съесть, но еда просто не лезла. Перебивалась фруктами, чаем, иногда могла проглотить пару ложек йогурта.

Готовить я тоже перестала. Раньше каждый вечер старалась приготовить что-то вкусное, надеясь, что Ратмир придёт и мы хотя бы поужинаем вместе. Надеялась, что смогу растопить его сердце и снова попытаться расположить его доверие. Но после того вечера всё изменилось. Он точно не будет есть мою еду теперь. Не захочет сидеть со мной за одним столом. Так зачем стараться?

Хотя мысль о том, что он, возможно, остаётся голодным, приходя домой, немного грызла изнутри. Но я отгоняла её, напоминая себе, что это не моя проблема.

Но была одна вещь, которая не давала мне покоя. Учёба. Ратмир обещал, что мы обсудим это. Что он не против, чтобы я получила образование. И это было единственное, что удерживало меня от полного погружения в самокопание.

Я не могла всю жизнь прятаться в этой комнате. Не могла существовать в этом подвешенном состоянии, где я ничего не делаю, ни к чему не стремлюсь. Мне нужно было отвлечься. Занять голову чем-то другим, кроме мыслей о нём. Иначе я действительно сойду с ума.

Но как мне теперь с ним разговаривать? Как смотреть в глаза после того, как я так позорно себя выдала? Как вести себя, зная, что он в курсе моих чувств и категорически против них?

Я снова легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Голова раскалывалась от бесконечного прокручивания одних и тех же мыслей. Нужно было спать. Просто заснуть и не думать ни о чём.

Но сон не шёл.

Я лежала в темноте, слушая тишину квартиры, и вдруг услышала звук открывающейся входной двери. Сердце ухнуло вниз. Ратмир вернулся.

Тяжёлые шаги прошли по коридору. Остановились. Я затаила дыхание, прислушиваясь. Несколько секунд стояла тишина, а потом шаги двинулись дальше и затихли где-то в глубине квартиры.

Я выдохнула и попыталась расслабиться. Но теперь уснуть было совсем невозможно. Я знала, что он здесь. За стеной. Такой близкий и одновременно недосягаемый.

Прошло минут двадцать или тридцать. Я уже почти начала проваливаться в дремоту, когда вдруг услышала новый звук.

Стук в дверь.

Я подскочила на кровати, сердце забилось так быстро, что в ушах зашумело. Несколько секунд я просто сидела, не в силах пошевелиться, и пыталась понять, не показалось ли мне.

Но стук повторился. Настойчивый, уверенный.

Боже мой.

Паника накрыла волной. Я не знала, как себя вести. Как смотреть ему в глаза после всего. Что говорить. Как стоять, дышать, существовать рядом с ним, зная, что он в курсе моих чувств.

Дура, дура, дура. Надо же было так себя выдать.

Я быстро вскочила с кровати, схватила халат и накинула его на себя. Подбежала к зеркалу, попыталась привести в порядок растрёпанные волосы. Провела ладонями по лицу, ущипнула щёки, чтобы хоть немного вернуть им цвет.

Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали, когда я завязывала пояс халата. Дыхание сбивалось, не хотело выравниваться, сколько бы я ни пыталась сделать глубокий вдох.

Я подошла к двери и замерла, положив руку на ручку. Собравшись с духом, я медленно открыла дверь.

Ратмир стоял на пороге. Высокий, широкоплечий, в белой рубашке. Рукава были закатаны до локтей, первые пуговицы расстёгнуты, галстука не было. Он выглядел немного уставшим, но это ничуть не портило его образ.

Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от смеси страха и радости. Чёрт, чёрт, чёрт.

Ратмир первым нарушил молчание.

— Поговорим?

Я замерла, не в силах сразу ответить. Его голос был мягким. Мягким! То есть я хочу сказать, что Ратмир и этот мягкий тон его голоса не могут быть совместимы. Я никогда не слышала, чтобы он так к кому-либо обращался. А тут я. Та, на ком его заставили жениться, та, на кого он злился, возможно, даже ненавидел несколько дней назад. А сейчас он словно… Жалеет меня?

Боже, пусть это будет не так.

— Да, конечно, — выдавила я наконец, отступая в сторону и приглашая его войти.

Но Ратмир не двинулся с места. Его взгляд скользнул по мне быстро, почти незаметно. Сканировал с ног до головы, задержался на секунду, а потом он отвёл глаза в сторону.

— Нет. Спустись на кухню. Там поговорим.

Он развернулся и пошёл по коридору, не дожидаясь моего ответа.

Я осталась стоять в дверях, глядя ему вслед. Потом опустила взгляд на себя и только сейчас поняла, почему он так странно посмотрел и отвёл глаза.

Халат был вполне приличным. Закрытый, с длинными рукавами, плотно запахнутый на поясе. Но вот длина... Длина едва доходила до середины бедра, оставляя открытыми практически всю длину ног. Это был один из тех коротких халатов, которые я носила только в своей комнате, не рассчитывая, что кто-то меня увидит.

А под ним была такая же короткая ночная рубашка. И босые ноги. И растрёпанные волосы, которые я второпях попыталась привести в порядок.

Господи, как же неловко.

Щёки вспыхнули огнём от запоздалого осознания. Я быстро развернулась и вернулась в комнату, закрывая за собой дверь.

Стеснение не отпускало. Я не могла спуститься к нему вот так, почти обнажённая. Да, мы живём в одной квартире. Да, он мой муж. Но между нами ничего нет.

Я быстро прошла к шкафу и начала перебирать вещи. Стала искать что-то домашнее и приличное. Мой выбор остановился на мягком трикотажном платье пастельно-бежевого цвета. Свободное, но не бесформенное. Длина чуть выше колена, рукава три четверти, небольшой вырез лодочкой. Удобное, домашнее, но при этом женственное и вполне приличное.

Я быстро сняла халат и ночную рубашку, надела платье и посмотрела на себя в зеркало. Сжавшись от волнения и неизвестности того, о чём пойдёт разговор, я наконец сделала глубокий вдох и вышла из своей комнаты.