Глава 35

Рада

Я просыпалась медленно, словно всплывая из тёплой, приятной глубины. Сначала всё было размыто, картинка перед глазами мутная, нечёткая. Я лежала, не открывая глаз до конца, наслаждаясь ощущением покоя и какого-то невероятного счастья, которое разливалось по всему телу.

Потом веки наконец поднялись, и я ещё не до конца проснувшись, почувствовала, где нахожусь.

Комната Ратмира. Его кровать, в которой я проснулась впервые. Его запах на подушке — терпкий, мужской, такой узнаваемый.

И воспоминания нахлынули мягкой, тёплой волной.

Прошлая ночь. Его руки, которые скользили по моему телу с такой уверенностью. Его губы, оставлявшие горячие следы на коже. Жар, который исходил от него, окутывая меня полностью. То, как он смотрел на меня — словно я была чем-то драгоценным и желанным одновременно.

Я вспомнила, как он впервые коснулся меня там, где никто никогда не касался. Как раздевал медленно, осторожно, словно боялся спугнуть. Как его тело прижималось к моему, такое сильное, горячее, незнакомое. Как я впервые увидела его обнажённым и испугалась, не зная, поместится ли он во мне, не будет ли слишком больно.

Вспомнила тот момент, когда он наконец соединился со мной, делая меня своей по-настоящему. Ту первую острую боль, которая постепенно отступала, сменяясь чем-то другим, непонятным, но удивительным. И как я шептала ему о любви снова и снова, не в силах сдержать слова, которые рвались наружу.

Улыбка сама собой расползлась по лицу. Широкая, глупая, влюблённая. Я прикусила губу, чувствуя, как щёки вспыхивают от смущения при воспоминании о том, что произошло между нами.

Боже, как же мне было хорошо. Несмотря на боль, несмотря на страх. Он был таким... страстным. Жадным. Требовательным. И мне всё это так нравилось. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое движение.

Я повернула голову на подушку рядом, инстинктивно ища его присутствие. Ожидала увидеть его спящим или уже проснувшимся, смотрящим на меня. Но постель рядом со мной была пуста.

Лёгкое разочарование кольнуло внутри. Хотелось, чтобы он был здесь, рядом. Чтобы я проснулась в его объятиях.

Но потом я прислушалась, пытаясь уловить какие-то звуки. Наверное, он уже давно встал. Может быть, сейчас в душе, и я скоро услышу шум воды. А может, спустился вниз на кухню.

А вдруг он готовит мне завтрак? Совсем как в тех романтических фильмах, где герой после первой ночи с любимой встаёт пораньше, чтобы проявить заботу. Яичница, кофе, может быть, даже цветок в вазе на подносе.

От этой мысли разочарование мгновенно растворилось, сменившись тёплым предвкушением. Улыбка на моих губах стала ещё шире, а внутри всё затрепетало от нежности.

Я потянулась, чувствуя приятную ломоту в теле. Мышцы ныли, между ног тоже было немного больно, но это была какая-то сладкая боль, напоминающая о том, что случилось ночью.

Мутно вспомнила, как после того, как всё закончилось, я была настолько обессиленной, что меня буквально вырубило. Но перед тем, как провалиться в сон, я услышала телефонный звонок. А потом... Потом сквозь дрёму я услышала его голос, такой далёкий, словно доносился из-под толщи воды: "Отдыхай. Мне нужно отъехать. Скоро буду".

Или мне это приснилось?

Я прижала одеяло к груди и медленно приподнялась, собираясь встать. Нужно было привести себя в порядок, принять душ, может быть...

И тут я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно натягивая одеяло выше, прикрывая обнажённое тело.

Ратмир сидел в кресле напротив кровати.

На нём были брюки, белая рубашка и тёмный пиджак. Деловой костюм, который он обычно надевал для встреч с партнёрами. Волосы аккуратно уложены, на запястье поблёскивали дорогие часы. Он выглядел так, будто собирался в офис.

Это на мгновение сбило меня с толку. Неужели он в такой важный для нас день пойдёт на работу? Мы же только проснулись. Я думала, мы проведём это утро вместе, может быть, позавтракаем, поговорим о том, что между нами произошло...

Но эта мысль промелькнула быстро и тут же растворилась, уступив место чему-то более важному. Потому что сейчас имело значение совсем другое.

Он здесь. Не ушёл, не дождавшись, пока я проснусь. И это для меня уже многое означало.

Я выдохнула, расслабляясь, и улыбнулась ему. Стеснительно, немного смущённо. Прижала одеяло к груди чуть выше, хоть и понимала, что он уже видел меня во всей красе прошлой ночью. Но всё равно было неловко.

Заправила выбившуюся прядь волос за ухо и тихо сказала:

— Привет. Ты меня напугал.

Я ждала ответа. Ждала, что он улыбнётся мне в ответ, пусть даже слегка, той своей редкой улыбкой, которая так преображала его суровое лицо. Скажет что-нибудь простое — «доброе утро» или «как спалось». Или, может быть, встанет с кресла, подойдёт ко мне и поцелует, как делают влюблённые после первой совместной ночи.

Но Ратмир молчал.

Просто сидел неподвижно и смотрел на меня. Долго, пристально, не отрывая взгляда. Но в этом взгляде не было тепла, которое я так надеялась увидеть. Он смотрел задумчиво, почти отстранённо, словно пытался что-то понять или решить для себя. Брови были слегка сдвинуты, на лбу залегла небольшая складка. Он хмурился.

И от этого взгляда, такого прожигающего и холодного одновременно, мне стало не по себе.

Улыбка на моих губах начала медленно таять. Внутри зашевелилось лёгкое беспокойство, которое я попыталась тут же прогнать. Наверное, он просто задумался о чём-то важном. О работе. Или ещё о чём-то...

Но почему он молчит?

Я немного приподнялась на кровати, поправляя одеяло, и снова попыталась привлечь его внимание.

— Я... я схожу в душ, — неуверенно сказала я, словно спрашивая разрешения.

Голос прозвучал тихо, неуверенно. Я чувствовала себя какой-то неловкой. Хотелось спрятаться от его взгляда. Привести себя в порядок. Потому что утром я всегда выглядела не лучшим образом. А после такой ночи и подавно.

Я начала вставать, натягивая простыню на себя, чтобы прикрыться.

— Подожди.

Голос Ратмира остановил меня на полпути.

Я замерла, повернувшись к нему. Сердце забилось чуть быстрее.

— Нам надо поговорить.

Я посмотрела на него в недоумении. Поговорить? Конечно, я не была против поговорить. Но... не сейчас же? Не в этот момент, когда я стою перед ним голая, прикрытая лишь тонкой простынёй, с растрёпанными волосами и, вероятно, заспанным лицом. Мне было невыносимо неловко находиться в такой уязвимой позе, несмотря на то, что прошлой ночью между нами не было никаких барьеров.

Я улыбнулась немного застенчиво, пытаясь сгладить неловкость.

— Эм... конечно, давай поговорим. Но если ты не против, я бы хотела сначала принять душ. Привести себя в порядок.

Щёки полыхали огнём. Я чувствовала, что вся покраснела.

Но Ратмир покачал головой.

— Нет, Рада. Мы поговорим сейчас. У меня не так много времени.

Я нахмурилась, не понимая.

— Эм… Ты спешишь на работу? — тихо спросила я.

— Не совсем. — Я увидела, как в его взгляде появилась отчуждённость, будто он намеренно отгораживался от меня. — Мы должны поговорить сейчас. Через час мой рейс.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. В груди мгновенно стало холодно — так резко и неприятно, что на секунду я перестала дышать.

— Самолёт? — переспросила я. — Ты... ты улетаешь? Куда? Надолго?

Вопросы сыпались сами собой. Я задавала их неуверенно, стесняясь. Потому что раньше я не имела права спрашивать о таких вещах. А сейчас... После этой ночи я решила, что имею право, ведь между нами всё изменилось. Изменилось же?

— Возможно, — коротко ответил он.

Я ждала, что он продолжит. Объяснит. Расскажет, куда и зачем. Но он просто сидел и смотрел на меня.

— Послушай, — начал он наконец, и голос зазвучал серьёзно. Слишком серьёзно даже для него. — Между нами всё изначально было сложно. Но так получилось, что этой ночью мы ещё больше усложнили то, что и так было непросто.

Я не понимала, к чему он клонит, но тот холод, что возник в груди секунду назад, словно ожил и начал медленно, неумолимо расползаться по всему телу. Сначала я почувствовала его в плечах, потом он скользнул по рукам, добрался до живота, сковал ноги. Мне стало холодно, хотя в комнате было тепло.

И вместе с этим леденящим ощущением пришло что-то ещё. Тревога. Глухая, тяжёлая, нарастающая с каждой секундой. Я словно начала чувствовать надвигающуюся беду — ту самую, от которой невозможно убежать, даже если очень хочешь.

— Рада... — Он сделал паузу, и в тишине я услышала, как бешено колотится моё сердце. — Я с тобой развожусь.

Я замерла, не понимая, правильно ли я услышала. Нахмурилась, пытаясь воспроизвести в голове его слова ещё раз.

Развожусь.

Он сказал "развожусь"?

Нет. Мне показалось. Наверное, показалось.

— Прости, — выдавила я, — что ты сказал?

— Я с тобой развожусь, — повторил он. Спокойно. Холодно.

Из горла вырвался смех. Была ли это защитная реакция на шок или что-то ещё, я уже не понимала, но я смеялась. Сначала почти естественно, словно и правда услышала что-то забавное, нелепое. Но потом смех начал меняться, искажаться, превращаясь во что-то истерическое, отчаянное. В нём уже не было ничего весёлого — только боль и неверие.

— Ты... ты, наверное, шутишь, — выдохнула я сквозь смех, который больше походил на всхлипы. — Скажи, что ты шутишь. Ты же шутишь, правда?

— Нет.

Одно слово. Короткое. Безжалостное.

Смех оборвался. Я смотрела на него, не веря.

— Но как... мы же... — Я не могла подобрать слова, они рвались обрывками, не складываясь во что-то целое. — Я не верю. Зачем тогда всё это? Прошлая ночь... зачем? Что-то случилось, да? Скажи, почему ты хочешь развестись? Откуда эта срочность? И почему сейчас, после... после того, как я отдала тебе себя? Когда стала твоей по-настоящему?

Ратмир встал с кресла. Подошёл к столику рядом и взял папку, которую я раньше не заметила.

Протянул мне.

— Ознакомься. Подпиши. Мой адвокат заедет и заберёт.

Я смотрела на папку, не двигаясь. Не хотела брать её. Не хотела видеть, что внутри.

Но он продолжал держать её перед моим лицом, и я механически протянула руку.

Документы. Бумаги с печатями и подписями.

Документы о разводе.

Папка выскользнула из моих пальцев и упала на пол. Листы разлетелись по ковру.

Я почувствовала, как всё поплыло перед глазами. Комната закружилась. Ноги подкосились.

Я пошатнулась, хватаясь за голову, пытаясь удержать равновесие.

Ратмир успел схватить меня за предплечья, не дав упасть.

— Тихо, тихо, — в его голосе прозвучала тревога. — Ты в порядке? Может, принести воды? Присядь.

Но я уже была не в порядке. Совсем не в порядке. Всхлипнув, я покачала головой. Глаза мгновенно наполнились слезами — горячими, жгучими, готовыми вот-вот пролиться. Я отчаянно сдерживала их, зажмурившись и закусив губу до боли.

Подняла взгляд на него. На этого человека, которому отдала всё. Которого полюбила так безоглядно.

— За что ты так со мной? — прошептала я, и голос сорвался на полуслове. — Почему сейчас? Я... я... ты же знаешь, я влюбилась в тебя.

Он покачал головой.

— Нет. Не говори так. Не надо.

— Но я люблю тебя! — выкрикнула я, не в силах сдерживаться. — Я не знаю, за что. Не знаю, когда полюбила. Но я люблю тебя! Пожалуйста... не поступай так со мной.

Слёзы уже текли по щекам. Я не могла их остановить.

— Да, всё было сложно. Да, очень сложно, согласна. Но я всё равно хочу быть твоей настоящей женой. Ратмир, пожалуйста, я буду слушаться тебя, делать всё, что ты скажешь. Я постараюсь не доставлять тебе никаких проблем. Я… я рожу тебе детей. Не надо... не разводись со мной. У нас всё получится, слышишь?..

— Рада, прекрати, — оборвал он меня. Голос был жёстким, непреклонным. — Прекрати. Не надо этих слов и обещаний. Пройдёт время, и ты о них пожалеешь.

Он отпустил мои руки и отступил на шаг.

— Забудь обо всём, что сейчас сказала. Я не тот человек, которому ты должна отдавать эту любовь. Пройдёт время, всё устаканится, всё забудется. Ты заживёшь по-другому. Достойно. С другим, который будет тебя ценить.

Он говорил это так спокойно, так холодно. Словно читал заученный текст.

— Я не твой человек. Наш брак изначально был ненастоящим. И сейчас наступил момент — намного раньше, чем я рассчитывал, но тем не менее — когда мне нужно принять серьёзное решение. Я отпускаю тебя, потому что дальше для тебя в моей жизни не будет места.

Каждое слово было как удар ножом.

Я стояла, прижимая одеяло к груди, и плакала. Тихо, безостановочно.

— Я не собиралась влюбляться в тебя, — прошептала я сквозь слёзы. — Но всё же влюбилась. Не отвергай меня. Пожалуйста, не надо... Я...

Я договаривалась с остатками своей гордости. Умоляла его сквозь слезы не бросать меня. Дать нам шанс. А он смотрел на меня хладнокровно. На постель. На алое пятно после нашей первой ночи. На мою, чёрт возьми, невинность, которую я отдала ему так безоглядно. И всё равно произнёс слова, причинявшие мне такую боль, что я не могла сравнить её ни с чем из того, что испытала в своей жизни.

— Эта ночь... Я не должен был допускать этой близости. Виноват. Если будут последствия, сообщи, и... Чёрт, Рада. Ты не должна была влюбляться в меня. Я же предупреждал.

Больно. Господи, почему так невыносимо больно?! Почему он может говорить об этом так спокойно, словно между нами ничего не произошло, словно я не стою перед ним вот так, разбитая и обнажённая не только телом, но и душой? Словно он не был моим первым. Словно я не отдала ему всё, что у меня было.