Глава 44

Звонок от Карины пришел в половине первого ночи. Стоило мне увидеть её имя на вспыхнувшем экране, как сердце мгновенно ухнуло куда-то в пустоту. Карина никогда не звонила в такое время. Никогда.

— Рада… — её голос в трубке был сиплым, до неузнаваемости испуганным. В нем не осталось ни капли от той дерзкой девчонки, которая еще вчера дразнила меня историями про своих ухажёров. — Рада, м-маму увезли… У неё приступ случился, сердечный…

Дальше я уже ничего не слышала — в голове внезапно включился плотный белый шум, отсекающий реальность. Голос Карины превратился в невнятный гул, из которого острыми иглами прорывались только две фразы: "маму увезли" и "сердечный приступ".

Я на автомате вскочила с кровати и бросилась одеваться, но тело словно перестало мне подчиняться. Руки дрожали так сильно, что я никак не могла попасть в рукава кофты, а ключи, которые я пыталась выхватить из вазочки, дважды со звоном падали на пол. Казалось, мир вокруг замер, а земля под моими ногами начала медленно уходить.

Наплевав на верхнюю одежду, я выскочила из квартиры в чём была. На улице свежий ночной воздух ворвался в лёгкие резким колючим потоком, но я этого почти не почувствовала. В голове царил полный хаос, и я металась по тротуару, не соображая, куда бежать, где искать такси и в какую сторону ехать.

В какой-то момент я просто замерла, заставив себя сделать глубокий вдох.

— Дыши, Рада, дыши, — приказала я самой себе, пытаясь унять колотящееся сердце.

Дрожащими пальцами я открыла приложение, вызвала машину и тут же перезвонила сестре. Мне пришлось попросить её ещё раз, медленно и чётко, продиктовать адрес больницы. Потому что в тот момент, когда она сообщила мне о сердечном приступе у мамы, я просто не восприняла и не запомнила ничего из того, что Карина говорила дальше.

Когда такси затормозило у входа в приемный покой, я выскочила из машины, едва дождавшись остановки. Холодный ночной воздух пробирал до костей, но внутри меня всё пылало от адреналина и ужаса.

Я увидела Карину сразу. Она сидела на корточках в стороне от входа, вжавшись спиной в холодное панорамное стекло. Стоило ей заметить меня, как она вскочила, и у меня внутри всё заледенело от вида её мертвенно-бледного лица. Сестру буквально трясло мелкой неостановочной дрожью, а в её широко распахнутых глазах застыл такой первобытный ужас, что мне на мгновение стало трудно дышать.

— Рада! — она бросилась ко мне, едва не сбив с ног.

Мы столкнулись, и она вцепилась в меня с такой силой, что я почувствовала, как отчаянно и неровно колотится её сердце прямо через одежду. Карина рыдала навзрыд, уткнувшись мне в плечо, а её тело в моих руках ходило ходуном.

— Пожалуйста, сделай что-нибудь! Сделай что-нибудь! — бессвязно повторяла она, давясь слезами. — Они ничего не говорят! Увезли её туда, за двойные двери, и всё… Я спрашиваю, а они на меня даже не смотрят! Рада, что делать? Что нам делать?

Я крепко прижала её к себе, зарываясь пальцами в её спутанные волосы. Хотя у самой внутри бушевал настоящий армагеддон, земля продолжала уходить из-под ног, но сейчас я была для неё единственной защитой и я не имела права на слабость.

— Тише, маленькая, тише… Я здесь, — шептала я. — Всё будет хорошо. Мы справимся. Слышишь? Мы справимся.

Я мягко отстранила её и, взяв под локоть, довела до ряда жестких пластиковых стульев. Аккуратно посадив её, я опустилась перед ней на корточки. Я взяла её лицо в свои ладони и начала осторожно стирать большими пальцами бесконечные потоки слез с её щек.

— Карина, посмотри на меня. В глаза мне посмотри, — твердо произнесла я, хотя в груди всё стягивалось в тугой узел. — Успокойся. Мне нужно, чтобы ты говорила четко и без истерик. Понимаешь? Нам нужно действовать. Где папа?

Этот вопрос подействовал на неё как новый удар тока. Карина всхлипнула так громко, что на нас обернулись дежурные в регистратуре. Её лицо снова исказилось от боли.

— Папу… папу забрали, Рада! — выкрикнула она, и её снова накрыло новой волной плача. — В смысле — забрали? Куда? Карина, говори внятно!

— Пришли люди… какие-то бандиты. Они кричали про долги, начали его избивать. Я… испугалась. Я не смогла выйти и сделать хоть что-нибудь, чтобы его спасти. А потом его просто под руки подхватили и затащили в машину. Мама была у подруги, я сразу же позвонила ей и всё рассказала, и она… Она теперь умрёт из-за меня! А-а-а….

Сестру разрывало от страха, вины и горя. А я стояла, чувствуя, как кожу на руках и шее покрывают мурашки, как будто рядом со мной только что прошла сама смерть.

Я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Я начала мерить шагами тесный коридор, хватаясь за голову. Мысли путались. Денег нет. Связей нет. Отец у бандитов, мама в реанимации, а рядом со мной только бьющаяся в истерике сестра, которая ждет от меня какого-то решения.

Я металась по коридору, и каждый шаг отдавался в висках глухой болью. Я была загнана в угол. Все мои попытки быть независимой, все те стены, что я выстраивала годами, рассыпались в пыль перед лицом этой катастрофы. В какой-то момент я замерла, глядя на свои дрожащие руки и поняла: либо я сейчас перешагну через себя, либо потеряю всё, что мне дорого.

Дрожащими пальцами я достала телефон, быстро нашла его номер и, не раздумывая больше ни секунды, нажала на вызов.

Пошли гудки. Один, второй, третий... Тишина затягивалась, и с каждым мгновением мне казалось, что он не ответит. Что он занят, или улетел в одну из своих бесконечных командировок, о которых я никогда не спрашивала, боясь привязаться снова слишком сильно.

— Пожалуйста, возьми, ну же... — шептала я одними губами.

— Рада? — голос в трубке был густым, немного сонным и с характерной хрипотцой. В нем проскользнула нотка изумления. — Надеюсь это не сон.

Первые секунды я просто молчала. В носу начало невыносимо щипать, а в горле встал такой ком, что воздух перестал проходить в легкие. Я хотела заговорить, хотела казаться собранной и сильной, но из груди вырвался лишь рваный, судорожный вздох.

— Ратмир... — выдохнула я.

— Рада, ты плачешь? — его голос мгновенно изменился. Сонливость как рукой сняло, теперь он звучал встревоженно. — Что случилось? Ты где сейчас?

И тут все плотины, которые я с таким трудом возводила все эти годы, пытаясь защитить себя от него, прорвало разом. Ощущение собственной беспомощности накрыло меня с головой, и я больше не могла притворяться, что справляюсь без него.

— Помоги мне... — выдавила я сквозь рыдания, закрывая глаза рукой и сползая по холодной стене. — Пожалуйста, помоги…

— Где ты? — настойчиво повторил он свой вопрос.

Я, заикаясь, назвала ему адрес городской больницы.

— Буду через полчаса. Жди меня внутри и никуда не выходи. Слышишь? Никуда.

Он сбросил вызов, и я так и осталась сидеть на полу, прижимая телефон к груди. Следующие тридцать минут тянулись как вечность. Несколько раз я поднималась и шла к врачам, пытаясь узнать хоть что-нибудь, но они лишь отмахивались на ходу, проносясь мимо с каталками и капельницами. Я возвращалась обратно, снова опускалась рядом с Кариной и обнимала её, пока она тихо всхлипывала мне в плечо.

А потом двери отделения с шумом распахнулись.

Ратмир вошел так, будто это здание принадлежало ему. Мощный и решительный, в расстегнутой куртке, из-под которой виднелась домашняя футболка, он одним своим присутствием заполнил всё это серое, пропитанное страхом пространство. Когда наши взгляды встретились, я почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. Он приехал, он не обманул и не отказал мне. От этого осознания сердце сжалось в какой-то невыносимо щемящей нежности и по телу разлилась внезапная слабость, потому что только сейчас, увидев его фигуру в конце коридора, я позволила себе поверить, что мы с сестрой больше не одни в этом аду.

Я сделала один неуверенный шаг в его сторону, другой, а потом просто сорвалась с места. Я бежала к нему, забыв про всё на свете — про гордость, про прошлое, про клятвы больше не впускать его в свою жизнь. Я врезалась в него, и его сильные руки в ответ сомкнулись на моей талии, прижимая к себе крепко.

— Тише, тише. Я здесь, не плачь, — его низкий голос вибрировал у моего уха, пока он гладил меня по спине. — Расскажи, что случилось.

Я подняла на него заплаканное лицо, вцепляясь в его куртку, как в единственный спасательный круг.

— У мамы сердечный приступ, я не знаю в каком она состоянии, никто ничего нам не говорит… А отца... его забрали какие-то бандиты из-за долгов, я не знаю, что они с ним сделали. Жив ли он вообще...

Я смахнула ладонью новую порцию слез, которые уже просто застилали мир, и еще крепче сжала пальцами ткань его куртки, словно боялась, что он исчезнет, если я ослаблю хватку. Мой взгляд встретился с его темными, непроницаемыми глазами.

— Я сделаю всё, что захочешь... — прошептала отчаянно. — Я буду твоей, я вернусь к тебе, обещаю... только, пожалуйста, помоги им.

Ратмир на мгновение замер, и я почувствовала, как его хватка на моей талии медленно ослабевает, а взгляд становится таким тяжёлым, что у меня внутри всё сжалось.

Я не понимала, о чём он думает в эту секунду. Удовлетворило ли его моё предложение или он ждал чего-то большего. Хотя я тут же с горечью осознала, что большего у меня просто нет. Мне нечего было ему предложить, кроме самой себя.