Глава 45

Сафия Испытываемые в этот момент эмоции расщеплют мою душу на мелкие кусочки. Она и так покалеченная, поддаётся легко. Если он откажет – это будет предел. Сереёжа оглядывается на Ижика. Смотрит на неё несколько мгновений, после чего ложится рядом со мной. Если можно поймать руками звездопад, то я сейчас именно это делаю. – Спасибо тебе, – шепчу, глядя на его шею. Мой взгляд притягивает пульсирующая венка. В глаза я смотреть не рискую. В последнее время стала жуткой трусихой. Меня пугает собственная жизнь. Вроде бы и готова, хочу поскорее избавиться от боли, но всё равно отчаянно хватаюсь за жизнь. Серёжа был моим якорем. Я сама его для себя создала. Мне нужна была мечта, которая смогла бы заставить меня не опускать руки, и она у меня появилась. Если конкретно тебе что-то помогает, то за это нужно держаться, несмотря на реакцию окружающих. Я себе внушила: если мы будем вместе с Серёжей, моя жизнь изменится. В ней появятся надежда и смысл. И я оказалась права. За последние годы я видела многих людей, страдающих и ищущих верный путь. Ни алкоголь, ни наркотики, ни новые достижения и огромные заработки, ни лечение в лучших клиниках – ничего им не принесло результата. Красивые девушки, зарабатывающие десятки миллионов в год, продолжали себя считать страшными неудачницами. Мужчины, распоряжающиеся сотнями, а то и тысячами жизней и страдали подписывающие многомиллионные контракты еженедельно, от чувства собственной несостоятельности. Мне со всеми моими тараканами помог справиться один, самый жирненький из них – слепая любовь на грани одержимости. Я давно наплевала на то, что кому-то это может показаться странным. После Маши мне ловить было нечего, понимала это прекрасно. И всё же. Мы живём один раз. Награда за упорство меня более чем устраивает. Поверх плеча Серёжи смотрю на доченьку. Никого прекраснее я в своей жизни не видела. «Люблю тебя, моя маленькая, сказочная девочка. Люблю так сильно, как никого и никогда. Люблю тебя больше всего на свете, а я, уж поверь мне, любить умею,» – мысленно произношу, рассматривая её крепко сжатые кулачки. Каждый раз, глядя на неё, я тону в нежности. Моя крошка. Чувствую вину перед ней. Стараюсь это исправить, записывая для ней бесчисленное количество видео. Быть может, когда она вырастет, ей будет интересно их посмотреть. Больно оттого, что я не смотрю увидеть, как она растёт, быть рядом, когда для неё это будет важно. Но я стараюсь смягчить печаль и её возможное разочарование мной. Подготовила подарки до её двадцатипятилетия, на каждое записала видеообращение и открытки. Любым способом я хочу дать ей понять, как сильно любила. Всегда буду любить. Серёжа прерывает тишину, воцарившуюся вокруг. – Тем мальчиком, которого ты любила в детстве, был я? Когда-то мы с ним переписывались, и я проболталась, дескать, в моей жизни тоже был такой человек. Не одному ему с Машей повезло. – Очень самонадеянно с твоей стороны, – усмехаюсь, прекрасно понимая, что он знает ответ. Так даже лучше. Я оказалась безобразно трусливой. – Я польщен. Но предпочел бы это узнать от тебя, – ему есть из-за чего испытывать недовольство. – Не ругай Машу. Она ни в чём не виновата, это я с неё взяла обещание, что тебе ничего не расскажет. Ни тебе, ни другим, – если уж и оставаться на развалинах его памяти, то яркой и жизнелюбивой, а не немощной и неполноценной. Сострадание окружающих мне давно опротивело. – Как она? Мне очень её не хватает. – Думала, сделать выбор между дружбой и мечтой будет проще. То, что они общаются, для меня не секрет. Я видела, как Сергей переживал разрыв. Чувства не проходят бесследно. Короткими фразами он рассказывает мне о её успехах в работе, о том, как они с сыном два месяца отдыхали в Европе. – Всё в порядке, им понравилось. Только я очень скучал по сыну. Моё сердце обливается кровью. Её так много, что я вся тону. Захлёбываюсь и перестаю дышать. Сколько раз ещё мне придётся сделать ему больно?! Упираюсь лбом в его грудь и выталкиваю слова из себя. – Я как раз поговорить с тобой об этом хотела, – нужно с духом собраться. Возможности оттягивать разговор дальше нет. – Хотела тебя попросить, – или перед фактом поставить. Пытаюсь унять дрожь. Изнутри прикусываю нижнюю губу, чтоб не трусилась. – Насчёт Ижены. Пожалуйста, пусть она останется с моей мамой. Я очень тебя прошу. Ты сейчас, скорее всего, на меня разозлишься, но так будет лучше, правда… – к счастью, он меня не перебивает. Даёт возможность выговориться. – Маме ещё нет и пятидесяти. Она справится. Честно. Она замечательная. Она будет очень сильно Ижика любить. Ей нужен кто-то, кто сможет помочь… – боже, как это вообще можно вынести. – Когда Расима не стало, у неё осталась я. Бабуля не в счёт, максимум, на который можно от неё рассчитывать это: «Ой, отмучилась наша девочка», – делаю глубокий вдох. Мне нравится, как пахнет Серёжа. Запах моего счастья, пусть и короткого. – Если с ней останется Ижена, маме будет проще справиться с болью потери. Ты не думай, она будет к тебе её привозить, когда ты только захочешь. Позвонишь, и они прилетят. Я знаю, как ты помогал маме эти недели, и благодарна тебе за это. От всей души. Но так правда будет лучше. Твоя жизнь, она должна продолжаться… Я так хочу, чтоб ты стал таким, как раньше, хочу, чтобы продолжал любить свою жизнь. Она так скоротечна… Чувствую на языке привкус горечи. Я так долго думала об этом. Размышляла, лететь или нет. Но надо было быть совсем бессердечной, чтоб остаться в Америке. Я не смогла. Хотела успеть лично его попросить, а не через адвокатов. Отстранившись, Сергей приподнимает мою голову. Наплевав на потоки слёз, смотрю ему в глаза. – Ты ведь понимаешь, Ижена не станет для меня обузой? – спрашивает он спокойно, но предельно серьёзно. То ли киваю, то ли так сильно дрожу. Не могу с собой справиться. – Знаю. Не сомневаюсь, что ты будешь её любить. В чём угодно, только не в этом. Но есть и другие аспекты твоей жизни. Работа, друзья, личная жизнь. Я не хочу, чтобы ты в тридцати годам стал ненавидеть меня за то, что твоя жизнь лишена множества аспектов из-за меня. Ты сможешь с ней видеться, правда. Никто у тебя не заберёт дочку. Просто им вместе с мамой будет полегче. Они смогут мир посмотреть. Позаботиться друг о друге. У них всё будет хорошо. В Америке, во Франции… Огромное количество возможностей. Она останется твоей дочкой, точно такой же, как здесь и сейчас. Пожалуйста, подумай над этим. Слёзы пекут глаза. Вновь их отпускаю. Я так старалась подготовиться, слова подобрать, но всё равно не выходит. Причиняю ему слишком сильную боль. Вы любили когда-нибудь так, что дышать невозможно было без человека? Все мысли о нём. Каждая поставленная цель связана с ним. Но в тоже время знаете – ни за что к нему не притронетесь, пока он счастлив с другой. Я знаю все грани боли, и моральной, и физической, но определить, какая из них тяжелей переносится, не могу. Как бы его мои слова ни обижали, уверена – так будет лучше. Маме, правда, нужно заточить смысл в ком-то, иначе она жить не умеет. А Серёже вдохнуть полной грудью. Я помню его на их с Машей свадьбе, тогда он был совсем не такой. От него веяло счастьем, а сейчас пустота в глазах, да такая, что я не могу в них смотреть, не задыхаясь при этом. Не хочу думать, что я причастна к этому. Он так много для меня сделал и вот итог. Серёжа боится меня излишне расстроить, никто не хочется жить с чувством вины. Поэтому соглашается подумать, мягко попросив меня об этом не беспокоиться. Самое тяжелое время суток – ночь. Они бессонные. Поднявшись ноги, иду к детской кроватке, затаив дыхание. Если я хочу быть оправданной в чьих-то глазах, то только в её. Касаюсь маленькой ножки. Умиление захватывает меня, словно вихрь. Наклоняюсь и целую маленькие пальчики. Лучше прожить день счастливым, чем годы в несчастье. – Моя прелесть, прости меня, пожалуйста, за этот поступок. Прости за то, что оставляю тебя без себя. Бабушка и папа тебя будут любить очень. Будут заботиться о тебе. И я тоже. Обещаю всегда быть рядом с тобой, даже когда ты не будешь меня видеть, – не разрывая контакта, опускаюсь в рядом стоящее кресло. Она такая маленькая, но многое чувствует. – Мне очень жаль, малышка, что я немного растеряла себя на пути к твоему папе. Если бы я знала, что так повезёт, я бы ждала. Ждала столько, сколько потребуется. Но я не знала… и мечтать не могла. Мне хочется, чтобы ты, моё маленькое солнышко, мечтала всегда. В детстве, в юности и когда станешь старше. Папа и бабушка позаботятся, чтобы мечты стали явью. И я тоже, прелесть моя. Я тоже…